Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 37

Когда я снова попыталась пошевелиться, меня снова потянуло вниз, и я охнула от боли.

Давление на руки и ноги стало невыносимым.

В то же время из-за собственного веса я практически не могла двигаться, и мне было ещё труднее найти точку опоры.

Оглядевшись, я поняла, что прикована к стволу дерева.

Более того, бревно, похоже, было на чём-то подвешено.

Я находилась на высоте не меньше метра над землёй, и мои руки и ноги были прикованы к бревну, иначе я бы просто сползла вниз. Я попыталась осмотреться, чтобы понять, где я и кто ещё здесь есть, но увидела лишь смутные очертания и деревья.

Постепенно зрение прояснилось.

Справа от меня стояло что-то похожее на белую каменную чашу.

Вокруг неё было сложено несколько предметов с квадратными углами и заострёнными краями. Их форма была слишком симметричной, чтобы быть естественной. На моих глазах кто-то поливал эту кучу чем-то, но я не видела его лица.

Я попыталась заговорить, но закашлялась от боли в горле.

Откашлявшись, я несколько раз сглотнула и попыталась заговорить снова.

— Где я? — выдавила я.

Голос прозвучал слишком тихо. Пришлось снова замолчать на полуслове и сглотнуть. Язык по-прежнему меня не слушался, а горло горело огнём.

— Здесь есть кто-нибудь? — я снова сглотнула. — Кто здесь? Вы меня слышите?

— Успокойтесь, мисс Тейлор.

Узнав этот голос, я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Хвостик.

Неподалёку от того места, где я лежала, чиркнула спичка. Тот, кто её держал, бросил её на землю, прежде чем я успела разглядеть его лицо.

Спичка не долетела до земли.

Вместо этого она отскочила от тёмной груды, наваленной вокруг каменной чаши.

Раздался хлопок, как при включении старого газового обогревателя.

Из тёмной груды вырвались языки пламени, осветившие нагромождение сломанных упаковочных ящиков и деревянных поддонов, облитых жидкостью для розжига.

Я поморгала, щурясь от внезапного яркого света.

Когда глаза привыкли, я увидела, что смотрю на костёр, разведённый вокруг белой каменной чаши. Костёр был обложен по краям большими кусками белого гранита. Из пылающего костра в центре торчало несколько толстых «спиц», сложенных из брёвен и обломков упаковочных ящиков.

Теперь мне казалось, что это похоже на колесо.

Один плюс: мне стало не так холодно.

Размер костра и горящие прямоугольные поленья напомнили мне о пляжных вечеринках, которые мы устраивали дома, особенно в студенческие годы, когда периодически ездили в Санта-Круз, чтобы потусоваться с друзьями.

Костры там всегда горели так же сильно, как этот, и волны жара накатывали на тебя всякий раз, когда ветер дул в твою сторону.

Сначала я чувствовала только облегчение от этого жара, от того, как постепенно согревались мои живот и ноги.

Потом я заметила, что одна из деревянных спиц, отходящих от центрального костра, ведёт ко мне.

Посмотрев налево, где была сложена ещё одна связка сухих веток, отходящая от костра в противоположную сторону, я встретилась взглядом с тёмно-фиолетовыми глазами, которые показались мне знакомыми. Когда огонь разгорелся сильнее, осветив её лицо, у меня перехватило дыхание.

Это была та самая видящая, которую я встретила утром.

На её высокой угловатой скуле темнел синяк. Полные губы были разбиты и опухли.

Судя по её позе, я могла предположить, что и сама нахожусь в таком же положении.

Она была привязана чем-то вроде цепей с зеленоватым отливом, а её руки обвивали толстое бревно, с которого ещё не сняли кору.

Под ней кто-то сложил не такую большую стопку деревянных поддонов и сломанных ящиков. Они ещё не горели, но мои глаза проследили за дорожкой щепок от её полена обратно к очагу в центре. Именно тогда я заметила, что костёр в центре образовывал треугольник, обрамлённый белыми гранитными камнями.

Я могла бы не заметить этого, если бы один угол этого треугольника не был направлен на меня. Как только я увидела, что второй край направлен на неё, я поняла.

Мой взгляд переместился вправо и назад. Я вытянула шею и повернула голову.

Сквозь пелену дыма и жара я увидела третье тело.

Это был мужчина.

Он был привязан к бревну, которое выглядело точно так же, как у женщины-видящей. В отличие от меня и женщины, он, должно быть, не сильно сопротивлялся. В то время как мы обе неуклюже и болезненно повисли на толстых брёвнах, он прекрасно удерживал равновесие на вершине.

Я видела, как он, не мигая, смотрел в небо с безмятежным выражением лица.

Каким-то образом блаженное довольство на этом лице вызвало во мне ещё более горячую волну паники. Я не знала, то ли он под действием какого-то наркотика, то ли с ним случилось что-то ещё, но его спокойное принятие своей участи заставило меня почувствовать себя животным, прикованным к вертелу.

Я задёргалась сильнее, пытаясь высвободить руки.

Мне удалось сдвинуться в сторону ещё на несколько дюймов. Я охнула от боли, когда что-то оцарапало мне спину. Я посмотрела на землю и на ближайшую линию деревьев, и до меня снова дошло, что я лишь приближаюсь к огню, чтобы сгореть заживо.

Я попыталась получше разглядеть лицо третьего мужчины.

Из-за дыма, который по-прежнему валил в ту сторону, мне потребовалось больше времени, но в конце концов, когда ветер переменился, я увидела его лицо. Он был в сознании. Его глаза оставались открытыми, а улыбка казалась пугающе искренней, когда он смотрел на звёзды.

Он тоже был молод, на вид ему было не больше тридцати.

Основную часть его обнажённого торса покрывали татуировки, а также ожоги и шрамы в виде символов, большинство из которых я не смогла распознать. Среди них я увидела тройную спираль и подумала, не сам ли он нанёс себе эти увечья.

Благодаря огню я теперь могла видеть и тех, кто держал нас в плену.

Сквозь языки пламени и дым я разглядела по меньшей мере шесть фигур.

Трое мужчин активно поддерживали огонь, подталкивая поленья, чтобы они медленно продвигались в нашу сторону и горели с примерно одинаковой скоростью. Я подумала, что они, наверное, облили жидкостью для розжига поленья, ведущие к нашим индивидуальным кострам… и получила ответ на свой вопрос, когда первая доска на моей спице загорелась и вспыхнула с громким треском.

Однако, в отличие от общего костра, все поленья не вспыхнули разом. Наблюдая за тем, как пламя распространяется по примерно шести метрам поленьев, ведущих к тому месту, где я висела на цепях, я поняла, что они горят слишком медленно, и вряд ли их облили жидкостью для розжига, как центральный костёр.

Я смотрела, как огонь подбирается всё ближе, и у меня пересохло в горле.

Я пыталась вдохнуть, а потом подумать.

Я с трудом осознавала происходящее.

Я умру. В огне.

Это точно входило в пятёрку худших способов умереть.

Я всё ещё оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то вдохновляющую мысль, хоть что-то, что могло бы вытащить меня из этого кошмара, когда надо мной появился мужчина со светлыми волосами, собранными в хвост.

Я уставилась на него, тяжело дыша. Каждый раз, когда ветер менял направление, мои лёгкие наполнялись дымом и перехватывало дыхание.

— Расслабьтесь, мисс Тейлор, — он говорил успокаивающим тоном, словно я была диким зверем, бьющимся в панике на цепи. — Я знаю, что вам страшно, и прошу за это прощения. Но вы избраны, чтобы стать частью чего-то великого. Какую бы боль вы ни испытали в процессе, она не будет иметь значения, когда вы окажетесь по ту сторону, — он улыбнулся мне и погладил по волосам. — Вас встретят в чертогах наших Предков с распростёртыми объятиями… как богиню и воительницу!

Я уставилась на него, не в силах понять смысл его слов.

Он улыбнулся ещё шире, и его улыбка по-прежнему казалась пугающе искренней.

— Я начинаю всерьёз подозревать, что вы действительно не знаете, кто вы такая, О Святая.

Я нахмурилась и снова уставилась на огонь. Я лихорадочно пыталась придумать, что бы такое ему сказать, какой бы аргумент привести, чтобы убедить его отпустить меня. Но в голову ничего не приходило.