Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 2

Он взглянул на меня во второй раз, мрачно поджав губы.

— Больше всего они беспокоятся о Китае. Там используют видящих для всего. Большинство технологических компаний сейчас напрямую конкурируют с Азией, и против наших компаний здесь ведётся настоящий корпоративный шпионаж.

Я кивнула, но теперь тоже смотрела в окно, напрягаясь, когда всё больше рук ударяло по стеклу. Я увидела быстро приближающийся указатель пункта высадки пассажиров нашей авиакомпании. Сердитые лица людей исказились, пока они скандировали, многие из них кричали достаточно громко, чтобы я могла разобрать их слова.

— ТРИ РАСЫ! ТРИ ЛИКА БОГА!

— ДЕТЯМ НЕФИЛИМОВ НЕ МЕСТО СРЕДИ ЛЮДЕЙ!

— УБРАТЬ РАБОВ С УОЛЛ-СТРИТ!

У такси без водителя есть одна проблема — их двери открываются, когда они добираются до места назначения, независимо от того, что ждёт вас на другой стороне. Для робота люди, стоящие возле нашего такси, могли бы быть полезными носильщиками авиакомпании, которые ждут, чтобы забрать наш багаж.

Вместо этого это была разъярённая толпа фанатиков Третьего Мифа и расовой чистоты, державших плакаты, прикреплённые к металлическим трубам, и скандировавших о конце света и отправке всех видящих обратно в Азию.

— Что ж, это потрясающе, — пробормотал мой брат Джон, когда дверь с его стороны автоматически открылась. Оглянувшись на меня через плечо, он скривил губы, нахмурившись, и повысил голос, когда крики толпы заполнили заднее сиденье такси. — Спасибо за это, Эл. Похоже, что эта поездка и так обещает стать настоящей бочкой грёбаного обезьяньего смеха.

Я издала фыркающий смешок, ничего не сумев с собой поделать.

— Ты просто злишься, что Трой не поехал, — обвинила я, широко улыбаясь.

— Конечно, — проворчал он. — Это не имеет никакого отношения к тому, что Нью-Йорк — оплот олигархии и фашизма, населённый рабовладельцами, корпоративными преступниками и богатыми придурками.

На этот раз уже Касс разразилась смехом. Бросив на Джона притворно-укоризненный взгляд, она поджала накрашенные красной помадой губы и закатила глаза.

— Ты же не собираешься в эти выходные ударяться в политические теории заговора, брат Джонатан? Потому что это нешуточно испортит мне настроение, — наигранно надув губки, она широко раскрыла глаза, превратив их в притворный взгляд лани. — Как может такой красавчик быть геем и злым одновременно? Неужели Бог ненавидит меня?

На этот раз я расхохоталась по-настоящему.

Игнорируя Касс, Джон бросил на меня равнодушный взгляд.

— Ты у меня в долгу за это, сестрёнка, — проворчал он. — В большом долгу.

Он не стал дожидаться моего ответа, а ухватился мускулистыми руками за края открытой дверцы, подтянулся и выбрался из кабины, выпрямившись во весь рост и расправив плечи, оглядывая толпу.

Толпа протестующих поблизости мгновенно стихла.

Я печально улыбнулась, покачав головой, когда увидела, что некоторые из наиболее агрессивных участников группы отступили, как только увидели моего брата. Взглянув на Касс, которая сидела рядом со мной на сиденье роботакси, я широко улыбнулась, когда она снова разразилась смехом.

Она толкнула меня под руку, побуждая выйти вслед за ним.

— Захвати наш багаж, — приказала она. — Ты же знаешь, какие они, эти робо-придурки. Он может уехать до того, как мы успеем его разгрузить.

Я знала, что она права. Вздохнув, я последовала за Джоном к дверце.

Несколько протестующих всё ещё с негодованием смотрели на Джона, когда мы с Касс выбрались из машины, но большинство из них уже отошли, уступив ему дорогу и не глядя в глаза.

Я подошла к задней дверце нашего такси и нажала на кнопку, чтобы открыть багажник. Когда я вытащила первый попавшийся на глаза багаж, который, как оказалось, принадлежал Джону, большинство людей с плакатами в руках собрались у дверей двух машин, управляемых людьми, которые подъехали к нам сзади.

Мой брат Джон на самом деле не такой уж и крупный парень.

Он также не из тех, кто выглядит «устрашающе» в общепринятом смысле этого слова.

Он высокий и мускулистый, но не слишком накачанный — скорее, худощавый и суровый, с широкими плечами и прямой, уверенной осанкой. Думаю, можно сказать, что в нём есть что-то особенное. Почти два десятилетия упорных тренировок боевыми искусствами могут сделать это с человеком. На тот момент я уже не помнила, сколько чёрных поясов заработал Джон, но знала, что их очень много.

Более того, он знал, как использовать психологическую сторону своей подготовки — не столько угрожая, сколько излучая спокойствие и невозмутимость, от которых большинство людей, ищущих драки, инстинктивно уклонялись.

Хотела бы я, чтобы его умение управлять разъярённой толпой передалось и мне.

Я вздрогнула, когда о борт лимузина прямо позади нас разбилась бутылка. Джон, который помогал мне выгружать вещи из багажника роботакси, повернул голову и нахмурился, увидев, как служба безопасности авиакомпании, одетая в защитную экипировку и со щитами в руках, бросилась к шеренге протестующих.

— Дело принимает неприятный оборот, — пробормотал он. — Нам нужно попасть внутрь.

Кивнув, я перекинула сумку через плечо за брезентовый ремешок, затем наклонилась, чтобы взять одну из шести сумок Касс и ручку своего чемоданчика на колесиках. Мой потрёпанный чемодан был таким старым, что колёса сделались практически квадратными. Из зелёного он превратился в какой-то пятнистый, болезненно-серый.

Джон схватил ещё две сумки Касс, а она занялась остальными.

— Я даже не собираюсь спрашивать, что во всех них, — сказала я ей, закатывая глаза.

Она улыбнулась мне, склонив голову набок.

— Эй, это же Нью-Йорк! Ты ожидала, что я приеду неподготовленной?

— К чему именно ты готовишься, Кассандра? — хмыкнул Джон. — К апокалипсису, который сметёт с лица земли магазины женской обуви и испарит разноцветный лак для волос с блёстками?

Невольно рассмеявшись, я почувствовала странное облегчение — и немалую благодарность за то, что пригласила своих друзей в эту поездку. Джон, может быть, и мой приёмный брат, но он также был одним из двух моих самых близких друзей, второй была Касс. Касс, по сути, тоже была нашей семьёй, учитывая, что мы знали друг друга более или менее с пелёнок.

Глядя, как она стоит там, отклячив бедро в своей мини-юбке с серебристыми блёстками и красных виниловых сапогах до бёдер, я тоже не смогла сдержать улыбки.

Касс такая Касс. Я любила её за то, что она была такой бескомпромиссно верной себе, и ей было наплевать, что о ней думают другие. Честно говоря, я завидовала ей, среди прочего, и не в последнюю очередь потому, что она потрясающе красива.

Словно прочитав мои мысли, она втянула щёки, притворяясь, что целует меня. Ещё сильнее выпятив бедро, она грациозно описала рукой дугу.

— Ты хочешь быть мной, не так ли? — спросила она, театрально взмахнув рукой.

Я рассмеялась.

— Нет, если это означает, что мне придётся спать с Джеком.

— Ты мечтаешь, чтобы тебе так повезло!

Я скорчила гримасу, но только наполовину в шутку.

— Нет, правда. Я так не думаю.

Она закатила глаза, но я заметила, как в уголках её ярко-красных губ заиграла улыбка. Её помада в точности соответствовала окрашенным в алый цвет кончикам её чёрных, как смоль, волос, которые она зачесала наполовину вверх, наполовину оставила распущенными и обернула вокруг нескольких сложных световых стержней, которые имели виртуальный компонент. Они освещали её волосы разноцветными вспышками, переливаясь, как волны на поверхности океана.

Касс всегда шутила, что она гибрид, но больше всего похожа на тайку.

Её мама была белой с примесью тайской крови, а её отец был похож на тайца, но, предположительно, принадлежал к другой национальности, откуда-то из Африки. Из какой бы смеси она ни состояла, гены Касс сумели взять всё это и превратить в нечто такое, что заставляло головы поворачиваться в её сторону, куда бы мы ни пошли.