Старатель (СИ) - Стоев Андрей - Страница 12

— Я так понимаю, Макс, ты откуда-то с планет, и про лозу мало что знаешь? — добродушно спросил он.

— Мало что знаю, — признался я. Фразу насчёт планет я комментировать не стал.

— Лоза лечит сама, Макс, — наставительно сказал Ненек. — Точнее, стимулирует иммунную систему и даёт высокую устойчивость к болезням. Правда, не ко всем болезням.

— Мне сказали, что вы берёте вдвое за клиентов девочек Ивни Сюанд…

— Ну, не вдвое, конечно, — засмеялся он. — Но с повышенным коэффициентом, верно. К нам ведь контингент специфический едет, и чего только не привозит, а потом нам девчонок приходится лечить. От них нам постоянный поток клиентуры идёт. А ты что, уже нашим лучшим борделем заинтересовался?

— Да не то чтобы заинтересовался, — смутился я. — Просто посоветовали у Ивни Сюанд остановиться, но от девочек отказываться.

— Как можно отказаться от девочек в борделе? — уже откровенно заржал доктор. — Над тобой просто пошутили, можешь советчику смело по морде настучать.

— Так и сделаю, — мрачно сказал я.

Похоже, полагаться на чужие советы в этих местах не стоит. Впрочем, нигде не стоит. Надо бы поскорее освоить возможности лозы или что там мне в голову вставили, чтобы поменьше зависеть от других.

Доктор остановился перед очередной дверью, и та немедленно отъехала вбок. За дверью обнаружилась большая комната, заставленная непонятными установками. Я узнал только пару медкапсул — впрочем, совсем непохожих на те, что стояли в медотсеке «Колючего семени».

— Садись сюда, — он кивнул на большое кресло с кучей каких-то приборов вокруг изголовья.

Я уселся, и мне к вискам прижались прохладные пластины. В голове у меня возникло ощущение неприятного жужжания, и я поморщился.

— Потерпи, — распорядился доктор, заметив мою гримасу, — это недолго.

— Мне дышать можно? — спросил я.

— Да хоть песни пой, — засмеялся он. — Главное, с кресла не вставай, пока сканирование идёт.

— А можно вопрос, доктор? Что такое лоза?

— Я так понимаю, школьное определение её как доброго помощника, которого нам подарили Соседи, тебя не устраивает? — усмехнулся он.

— Соседи — это сидхе? — переспросил я.

— У нас не принято их так называть, — скривился он. — Говорят «Соседи» или иногда ещё «Те, Кто Рядом». Да и сервили, как я слышал, воспринимают это слово как непозволительную фамильярность. Впрочем, вряд ли тебе доведётся пообщаться с сервилем, оно и к лучшему.

— Не буду так называть, — покладисто согласился я.

— Правда состоит в том, что никто точно не знает, что же такое лоза. В живом человеке её исследовать невозможно, а после смерти она сразу же разлагается. Соседи знают, конечно — и саму лозу, и все эти приборы для работы с ней они нам и поставляют. Лично я склоняюсь к популярной теории, что лоза — это молекула.

— Молекула? — непонимающе переспросил я. — Всего лишь молекула?

— Молекула, которая тянется через весь организм, — наставительно поднял палец Ненек. — Причём её ответвления проходят через каждую клетку. Во всяком случае, после смерти во многих клетках обнаруживали молекулярные остатки, которые маловероятно найти у человека без лозы. Иногда там находили даже аминокислоты, которые вообще не входят в набор человеческих аминокислот.

— Впечатляюще, — признал я. — И что эта молекула делает?

— Модифицирует организм, очевидно, — пожал он плечами. — Не спрашивай меня как. Но без лозы мы не смогли бы существовать в космосе, да и на планетах тоже. Есть веские свидетельства, что все мы, и пеоны, и кирши, произошли с какой-то одной-единственной планеты. Наша исходная биохимия очень жёстко привязана к её условиям, и лишь лоза даёт нам нужную адаптируемость для выживания в других местах. Вот только никто не знает, с какой именно планеты мы произошли, ни одна из известных по своим характеристикам не подходит. Если такую планету всё-таки найдут, то эту теорию можно будет окончательно считать доказанной.

— Очень интересно, — вполне искренне сказал я. — А денежные расчёты и все эти надписи перед глазами — это тоже лоза?

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Молекула, пусть даже такая сложная, этого делать не умеет. Это ядро, нечто вроде независимого сопроцессора. Его просто не ставят без лозы, потому что иначе мозг его отторгнет, вот люди и считают, что он тоже относится к лозе. А вообще, можешь почитать что-нибудь на эту тему, о лозе много понаписано. Но сразу предупреждаю: практически всё написанное — полная чепуха. Потому что никто не знает, как всё обстоит на самом деле, вот и придумывают наперегонки. Соседи знают, конечно, но с нами не делятся.

Получается, что все люди здесь изначально родом с Земли, потому что именно на ней можно нормально жить безо всякой лозы. А печальный вывод состоит в том, что координаты Земли здесь неизвестны. А вот на корабле сидхе эти координаты наверняка есть, только надо сначала изучить руны и научиться работать с их техникой. Да и вообще понять, как получить доступ к основным функциям корабля, а не только к противным стручкам в столовой.

— Хм… — пробормотал доктор, быстро прокручивая строки на экране. — Что-то непонятное там у тебя… Какое-то странное зерно, никогда такого не встречал. Можешь сказать, что это такое?

— Зерно переноса, — мрачно сказал я.

— Не шутишь? — он вытаращился на меня в изумлении. — Настоящее зерно переноса? И нераскрытое?

— Готовность к раскрытию тридцать семь процентов, — признался я.

— Так, так, так… — задумчиво сказал доктор, внимательно меня рассматривая. — Кажется, я начинаю понимать. Я-то сначала подумал, что тебе надо завидовать, а похоже, что надо сочувствовать. Поправь меня, если я ошибаюсь: зерно тебе подсадили против твоей воли?

— Да, против воли, — ещё больше помрачнев, подтвердил я. — Что такое это зерно и что оно делает?

— Что оно делает, ясно из названия, — пожал он плечами. — Оно переносит личность в новое тело. Обычно в заранее выращенный клон.

— То есть таким образом можно получить новую жизнь?

— Совершенно верно, — кивнул он. — Фактически возвратить себе молодость. Но оно, разумеется, используется только с выращенными клонами. В принципе, возможно подсадить зерно с личностью не в клон, а в другого человека — вот как в тебя, — но за это сразу казнят всех причастных. Даже судить не станут. Можешь, кстати, подать официальное заявление.

Вот и выяснилось, как Шакум собирался получить вторую жизнь, и почему он оставил меня в живых. И наверняка именно влиянием его личности объясняются мои странности, вроде желания пинать его кореша.

— И что мне теперь делать, доктор? — угрюмо спросил я.

— Тебе повезло, что ты пришёл ко мне вовремя, — объявил он, и я насторожился, безошибочно уловив в его тоне нотки жадности. — Обычно зерно раскрывается за несколько часов, самое большое за день, но тот, кто тебе его подсадил, не учёл, что подсаживает его не в клон. Собственно, немногие знают, что для вытеснения существующей личности требуется гораздо больше времени — о зёрнах переноса вообще мало что известно. Так вот, пока зерно не раскрылось, его можно извлечь, но сразу предупреждаю: операция сложная и очень, очень дорогостоящая.

Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что здесь начал разворачиваться стандартный сценарий: жуткая перспектива впереди, выхода нет, лох в отчаянии, и сейчас мне покажут единственный путь к спасению.

— Насколько я понял, ты можешь предложить какой-то вариант, — утвердительно сказал я.

Ненек слегка скривился, и я отчётливо уловил недовольство моей недостаточно бурной реакцией. Впрочем, недовольство он подавил сразу и снова надел маску доброго доктора. Искреннее сочувствие у него выходило просто отлично.

— Вариант действительно есть, — торжественно кивнул он. — Я могу сделать операцию бесплатно, взяв в уплату извлечённое зерно.

Какой благородный человек! Даже мне, совершенно незнакомому с этими зёрнами и прочим, ясно, что вещь, которая даёт возможность начать жить сначала, должна стоить просто немыслимо дорого.