Реконкиста (СИ) - Алексин Иван - Страница 17

— Печать дара Духа Святаго.

Позолоченная стрючица (кисть для помазания) касается лба, выводя миром (благовонное масло) крохотный крест.

Свершилось. Георгий глубоко вздохнул, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу радость. Никто из приехавших вместе с ним на коронацию в Мцхету (резиденцию католикоса), не должен был заметить и тени удовлетворения на его лице от вершащегося в соборе Светицховели таинства. Слишком многие из его невольных союзников втайне мечтают оказаться в этом кресле, поставленном посреди алтаря. Зураб, эристав Агагви, Иесе, эристав Ксани, даже его друг, Кайсохро, владетель Мухрани; все они втайне завидуют упавшей в его руки удаче. Каждый считает себя не менее достойным взойти на трон Картли.

— Печать дара Духа Святаго.

Саакадзе закрыл глаза, почувствовав как его век коснулась кисточка. Рука католикоса уверенным движением нарисовала крестики уже там.

Прав был государь, говоря, что Симон, что ещё номинально правит в Тбилиси, не сможет оказать никакого сопротивления. Мальчишка-мусульманин, что поставлен ханом (не царём) в Картли шахиншахом Аббасом, не имел ни сторонников, ни воинской силы и стоило только армиям трёх царей вторгнуться в пределы Картли, как дворец в Тбилиси начал стремительно пустеть и персидского ставленника взяли под стражу.

Хотя какой теперь ему Фёдор государь? Ещё немного и церемония завершится. Он тоже станем царём, встанет вровень с Годуновым. Он даже формально не будет подвластен ему, так как принесёт вассальную присягу турецкого султану, возьмёт в руки меч и скипетр, привезённые из Истамбула, оденет на голову корону, посланную Мехмедом.

Ещё одна уступка русского царя султану за Крым. Вот только крымские города, оставленные турками ратники воеводы Колтовского уже сейчас занимают, а власть Мехмеда над Картли и Кахетией чисто номинальной остаётся. Им с кахетинским царём Теймуразом сначала от персидских полчищ отбиться нужно. Самим отбиться, без помощи турецкого волка и русского медведя. И тот, и другой в сторону Запада смотрят, туда большой поход затеяли. Им сейчас до маленькой Грузии дела нет.

— Печать дара Духа Святаго.

Католикос Восточной Грузии Малахия касается самым кончиком кисти носа.

Но если удастся отбиться, о Грузии сразу вспомнят и царь, и султан. Впрочем, Фёдор сразу честно заявил, что не имеет ни сил, ни желания лезть через Кавказские горы. Им делить нечего. А потому царя вполне устроит, если на Кавказе появится сильное Грузинское государства, способное дать отпор и персам и туркам. В этом случае у русских появится естественный союзник, который волей-неволей прикроет собой Закавказье.

Другое дело, султан. Не важно, чем закончится турецкий поход на Запад, не имеет значения, останется у власти Мехмед или на османский престол взойдёт кто-то другой. Закончив свои дела на Западе, турки развернутся на Восток и повелитель мира (один из титулов турецкого султана) обязательно вспомнит о принесённой сегодня вассальной присяге.

— Печать дара Духа Святаго.

Ещё один крестик появляется на губах.

Саакадзе тяжело вздохнул. Он должен стать сильным, когда это произойдёт. Сильному не нужно кланяться. Ну, что же. Первый шаг к этому сделан. После того как его признали законным царём Картли и русский царь и турецкий султан, после того, как стоящие в этом зале цари Имерети и Кахетии Георгий и Теймураз, поздравят с прошедшей коронацией, никто не сможет оспорить его права на престол. Теперь нужно суметь договорится с могущественными князьями и владетелями, успеть хоть немного закрепиться на троне Картли. Именно договориться. Разъярённый произошедшим, владыка Персии не стает долго медлить, а значит, уже к осени можно ожидать появления в Грузии персидских полчищ. Затевать в такой ситуации междоусобную войну с князьями — смерти подобно. Их можно будет раздавить позже, когда угроза захвата грузинских царств персами будет отражена.

— Печать дара Духа Святаго.

Капельки густого масла липнут к ушным раковинам.

Справиться со своевольными князьями будет совсем непросто. Наверное легче нашествие персидских кызылбашей отбить, чем местных могущественных феодалов своей воле подчинить. Каждый в своих владениях почти как царь, под рукой у каждого сильное войско и неприступные крепости. И главное, стоит только кровавой междоусобице в Картли начаться, сразу те же персы с турками в Грузию с войском вернутся.

Георгий пробежался глазами по пришедшей на коронацию картлийским мтаварам, встретился взглядом с со своим «верным» союзником, князем Зурабом, со вздохом отвернулся.

Всё же не обойтись ему без подмоги русского царя. Всё равно владыке северного царства придётся кланяться. Если не войско, то хотя бы ещё оружие выпросить. А потом собрать всю силу в кулак, спровоцировать мятежных князей на сражение и одним ударом, да так, чтобы никто не ушёл…

— Печать дара Духа Святаго.

Георгий гордо выпрямился, почувствовав лёгкое касание кистью груди.

Если удастся навязать князьям сражение в чистом поле, в своей победе он не сомневался. А дальше… Дальше будет уже проще. То же Имеретское царство ему тамошние князья помогут покорить. Вон как мегрельский князь Леван Дадиани на своего царя смотрит. Дай только волю, зубами в горло вцепится. Да и гурийский мтавар Мамия Гуриели ничем не лучше будет. Тоже о полной независимости от имеретского царя мечтает. Пообещай им создание собственного небольшого царства на развалинах Имерети, сами на его зов прибегут. И даже подумать о том, что затем и их черёд придёт, не захотят.

— Печать дара Духа Святаго.

Католикос касается кистью раскрытых ладоней.

Саакадзе решительно поднялся. Позже. Это всё свершится позже. А пока он будет улыбаться всем этим царям и мтаварам, что готовы разорвать всю Грузию, лишь ы вырвать себе кусок пожирнее, будет пировать с ними, празднуя свою коронацию, заключать союзы, вступать в заговоры, интриговать. Главное, что это когда-нибудь свершится. Он сделает Грузию единой.

3 июня 1620 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Что же ты, ясновельможный пан, собственной королеве ворота не открыл? Разве так делается?

— Да какая она королева? — выплюнул вместе с кровью ответ Андрей Сапега. — Настоящая королева не привела бы на польские земли врагов. Не королева она нам больше! Да и Густав, покинув страну без дозволения сейма, прав на польскую корону лишился.

— Так-то оно, может, и так, да только пока сейм с него корону не снял, он всё ещё король, — усмехнулся я, откинувшись на спинку кресла. — Ты всего лишь гомельский староста, пан Сапега. Нет у тебя права такие решения принимать. Или ты, королевича Владислава польским королём признать решил? А заодно и Радзивилла великим князем литовским?

Эк его перекосило. Сапеги с Радзивиллами с давних пор враждуют. Люто враждуют, непримиримо. И признать одного из них правителем возрождаемого Великого княжества Литовского, для него хуже смерти будет. А в данный момент всё к тому и идёт. Я как раз из Киева со своими полками выходил, когда известие о взятии Риги и переходе курляндского герцога на сторону Владислава пришло. А уже на подступах к Гомелю узнал, что объединённая армия шведского короля Густава Адольфа, курляндского герцога Фридриха Кетлера и новоиспечённого великого литовского князя Кшиштофа Радзивилла прямиком в сторону Вильно марширует. А родственник моего пленника, Лев Сапега, не имея достаточно сил противостоять противнику, отступил к Быхову, где тяжело больной Ходкевич всё же нашёл в себе силы подняться с постели и бросить клич о созыве шляхты под свою руку. Это кстати одна из причин, что я сейчас в гомельском замке в кресле Сапеги сижу, а он передо мной разбитым носом хлюпает.

20 мая в битве под Ровно Станислав Жолкевский наголову разгромил сторонников короля. Вишневецкий с Калиновским сбежали, Потоцкий попал в плен, Бородавка погиб. И весь Юг польско-литовского государства замер в ожидании, готовясь стать свидетелем ещё одной битвы, теперь уже между русским и польским войском.