Градусы гнева (СИ) - Северский Андрей - Страница 4

Через двадцать три минуты уже сидел внутри то ли того же самого зашторенного минивэна, что привез меня сюда, на базу, то ли его брата — близнеца. Но на этот раз моим попутчиком был Виктор Николаевич.

— Как и предполагали, без сынков госслужащих не обошлось, — говорит Виктор Николаевич. — Кто конкретно убил вашу дочь, пока установить не удалось, не хотели спугнуть гадюшник. Но судя по перехваченным переговорам по телефонам, завтра основные участники компании собираются в загородном доме одного из мажоров. Вот туда мы и наведаемся. Выбивать информацию будем на месте.

— Кстати, — продолжает Виктор, — руководство нашей организации решило создать информационный шум из этой акции. Напомнить зарвавшимся чинушам про «Белую Стрелу». Чтобы при упоминании о ней ссались под себя.

— Показательные казни? — глухо уточнил я.

— Да. Но не беспокойся — тебя заставлять не будем.

— Как благородно с вашей стороны…

— У нас нет подневольных исполнителей, все бойцы идейно мотивированы, именно в этом наша главная сила.

Проникновение прошло буднично: мы на минивэне подъехали к КПП элитного коттеджного посёлка, где уже были люди организации, скрутившие пару дежурных ЧОПовцев — контроль за въезжающими-выезжающими и средствами наблюдения и видеофиксации оказался в наших руках.

Вход на территорию немаленького «поместья» оказался ещё проще — ворота были не закрыты, ожидали приезда гостей-друганов.

— Ребятки, работаем в темпе! Сотовую связь глушим на четыре минуты, — скомандовал Виктор, имеющий позывной «Первый» — именно он ответственный за данную операцию.

Этому я совсем не удивился, ведь он «проговорился», что застал конец «второй чеченской» войны, когда в составе спецгруппы совершал рейды в тылы «чехов», выкрадывая родственников и сыновей влиятельных боевиков — полевых командиров. Потом их обменивали на солдат-срочников, содержащихся в рабстве по горным аулам.

Из машин на улицу выставили пару мощных колонок, врубив нечто электронно-ударное — дабы соседи не услышали криков «жертв» и шума от операции.

Затем волна парней в камуфляже из трёх микроавтобусов растеклась по постройкам, укладывая всех мордой в пол и фиксируя пластиковыми стяжками.

Этого я не видел — моя подготовка пока далека от того, чтобы лично участвовать в штурме. Вот Виктор Николаевич это вполне бы мог, но ему, как начальнику, невместно. Так что мы в сопровождении двух бойцов просто прошествовали в главный дом.

— Периметр контролируется, фигуранты захвачены, один попытался сбежать, выпрыгнув со второго этажа, пришлось применить оружие. В настоящее время идёт полная проверка всех помещений, — доложился командир боевой группы.

— Принял. Отгоняйте микроавтобусы, готовьтесь принимать других посетителей. Всю обслугу в гостевой домик, фигурантов изолировать друг от друга. Беглеца давайте первым на доверительную беседу. В подвал.

— Есть! Кич, убирайте машины, готовьтесь встречать гостей. Конь, тащи подстреленного! — командир отдал приказания по рации.

Вслед за Виктор Николаевичем спустился вниз.

— Красиво жить на ворованные деньги не запретишь, — хмыкнул «начальник», рассматривая этикетки бутылок в винном погребе. Я такие никогда даже не видел, что неудивительно.

Не прошло полуминуты, как к нам спустились трое бойцов, волоком тащивших одного из «фигурантов», то есть, подозреваемых в совершении преступления.

— Да вы чо! Вы знаете, кто мой отец? — первое, что вырвалось из надменного мальчика, когда увидел меня и Виктора, в ком он безошибочно признал начальство «простых» исполнителей.

— Родион, почему же ты думаешь, что мы не знаем, кто твой папа? Судья областного суда.

— Вы представляете, что он с вами сделает, когда узнает?

— Конь! — не повышая голоса приказал Виктор.

Боец, на голову выше чем двое его «собратьев» — уж не за это ли ему дали его позывной? — коротко «лягнул» мальчика — мажора по перебинтованной ноге, куда угодила пуля.

— А-ааа!!! — раздался дикий крик.

Виктор подошёл к нему, и за волосы задрал лицо вверх:

— Родион, давай объясню всю глубину ситуации. Сейчас ты расскажешь всё, что знаешь по интересующему нас вопросу. А потом, когда твой отец узнает, кто задавал тебе вопросы — он в приступе ужаса спрячет тебя за границей, молясь, чтобы мы не пришли снова. Уяснил?

Я не совсем понял этот момент, неужели Виктор знает, что Родион не причастен? Почему обещает «заграницу», когда до этого лично настраивал меня на ликвидацию всех виновных, говоря о проведении акции устрашения?

Тут увидел подмигивание с его стороны — дошло, что не хочет сразу показывать будущему трупу его судьбу, якобы давая шанс на спасение при условии сотрудничества «со следствием».

— Что вам надо? — сквозь всхлипывания от боли и страха спрашивает Родион.

— Почти два месяца назад кто-то из вашей компании решил развлечься с несовершеннолетней девушкой…

Парень, услышав эти слова, поменялся в лице:

— Я ничего не знаю об этом!

— Врёшь ты неубедительно. У тебя есть пять секунд на то, чтобы хорошенько подумать и рассказать всё начистоту. Иначе никакая заграница тебе не светит, — проинформировал того Первый.

— Да что вы мне сделаете? По закону…

— Что⁉ — перебил юношу Виктор Николаевич. — Ты вспомнил про закон? Небось ещё в универе на юридическом учишься?

— Так вот, — продолжил главный, — «мы» почти ничего тебе не сделаем. Просто зафиксируем тебя, — бойцы усадили его на бетонный пол и стянули руки стяжками за спиной, — а потом дадим вот этому человеку нож. Познакомься, это отец той девушки.

— Что? Нет! Вы так не можете…! — неверяще выкрикнул парниша.

— Александр, информация в первую очередь нужна вам… — «первый» протянул мне устрашающего вида оружие, холодно блеснувшее в свете ламп подвала.

— Мужик, не надо. Я заплачу тебе! У моего отца много денег! — запричитал юноша.

— Признавайся, тварь, тоже насиловал мою дочь⁈ — прошипел первый вопрос.

— Нет, меня там вообще не было! Честно! Клянусь! Это всё Васёк с Таймуразом!

— Рассказывай…

Подонок полностью заложил своих «друзей», при этом старательно выгораживая себя, открещиваясь от участия в изнасиловании и убийстве, якобы он только слышал об этом со слов участников.

— Да уж, врёшь ты действительно плохо! Можно его пока в отдельное помещение? И другого «фигуранта» сюда, желательно Васька или Таймураза? — попросил я у Виктора Николаевича.

— Конь! — опять коротко скомандовал начальник.

— Поехали, падаль! — ему залепили рот скотчем, словно в американских кино-боевиках, взяли за шкирку и потащили волоком по полу и ступеням.

«Васька» пришлось ждать где-то минуту. Борзый и считающий себя чуть ли не богом. Правда, с фингалом под глазом — надо понимать, успел выхватить.

— Уроды, это вам с рук не сойдёт! — с апломбом заявило нам это чудо.

— Одного урока не хватило, — вздохнул Конь, легко отличимый по своим габаритам, двинув закованного в стяжку по носу.

— А, казлина! — взвыл «небожитель», выпуская струйку кровавых соплей. — Ты мне нос сломал, считай, ты уже покойник!

— Необучаемый! — повторно вздохнул Конь, выдав короткий удар в челюсть.

— А-аа, пидарас! — взвыл «Васёк».

— Конь! Не надо! — Виктор остановил бойца, уже придвинувшегося к реальному мертвецу, который пока просто не осознал этого.

— Он в твоём распоряжении, — главный сделал мне приглашающий жест. — Машина его.

— Понял, — ответил Виктору. Это значит, что он не может не знать.

Подошёл к Василию:

— Два месяца назад ты с компанией пристал к школьнице…

— Мужик, ты кто такой? Отвали нахрен! Мой отец — прокурор области! Он вас всех на фарш пустит!

Кулаком с зажатой в нём рукояткой ножа от души бью в зубы твари:

— Кто я такой? — срываю с головы балаклаву. — Я — твоя смерть, гавнюк! Ты изнасиловал и задушил мою дочь!