Любовь ощущалась именно так (ЛП) - Оливия Джули - Страница 24

— А это дядя Грег. — Грег уже на полпути, без кроксов, в пушистых носках с ламами.

— Приятно познакомиться, чувак, — говорит Грег, пожимая руку. Грег выше моей мамы, унаследовав гены их отца вместо бабулиных, но даже он не достаёт до Гриффина.

— А это мой брат, Роб, — говорю я.

Роб сидит на диване, сосредоточенно глядя в свою видеоигру.

— Роберт! — зовёт папа.

Роб наконец поднимает взгляд.

— Ой, прости, что происходит?

— Гриффин Харви, — говорю я, указывая на очевидного, очень знаменитого незнакомца в нашем доме.

— Помнишь? — зовёт мама. — Ты слушаешь его альбом на повторе.

— Мамочка! — Глаза Роба, до этого сонные и рассеянные, распахиваются. — Я… я не знаю, о чём ты говоришь, — бормочет он, бросая Гриффину нервную улыбку.

— Разве ты не пел его песню на том рождественском караоке в прошлом месяце? — вставляет папа.

Роб качает головой, растрёпанные каштановые волосы падают на глаза.

— Это совершенно не так — я не…

— Погоди, нет, ты покупал валентинки с его лицом, — вставляет Грег.

Бабуля машет рукой, выходя из своей спальни в коридоре.

— Вы все, перестаньте издеваться над моим мальчиком.

— Бабуля, я не — они не издеваются надо мной. — Роб плюхается в подушки. — Я не покупал валентинки с твоим лицом, чувак.

Гриффин пожимает плечами.

— Не думаю, что такие вообще делают.

Роб прочищает горло.

— Делают.

Бабуля направляется к Гриффину с распростёртыми объятиями.

— Гриффин, рада снова тебя видеть, милый.

Она притягивает его в объятия и держит крепко. Мои руки напрягаются, но затем… на лице Гриффина появляется маленькая улыбка. Она чувствуется тайной — такая, что приподнимается только в одном углу, будто слишком рано отказываться от скептицизма. Знакомая, но нет, как старый друг из школы, которого встречаешь на встрече выпускников.

Бабуля похлопывает его по спине, отстраняясь.

— А вот и милая девочка. — Она нагибается, чтобы помахать ближе к Аве. Ава перебирает ногами назад к ногам отца.

Он подталкивает её голенью.

— Можешь поздороваться?

Она молчит, но после ещё одного подталкивания она машет, затем прячет лицо в чёрной джинсовой штанине Гриффина.

— Мы над этим поработаем, — говорит бабуля, подмигивая Гриффину. — Слишком привязана к своему старшему брату, полагаю.

Брату.

Гриффин не возражает. Он снова улыбается. Это зрелище такое чуждое и редкое, но маленькая искра пробегает по моей груди, будто я касаюсь молнии в бутылке.

— У нас есть соки в холодильнике для неё, — говорит мама, кивая на Аву. — Она хочет?

— О, конечно. Виноградный — её любимый, если есть. — Его улыбка становится жёстче. — Я могу чем-то помочь?

— Нет, — говорит бабуля. — Мы всё контролируем.

Гриффину, похоже, не нравится этот ответ, потому что он хватает салфетки, которые я оставила на стойке, и кладёт по одной на каждое место. Бабуля наблюдает, но не останавливает его, сияя в мою сторону. Я сдерживаю улыбку. Да, это точно не его пиар-тренировка.

Мы собираемся за столом. Жареный цыплёнок папы и картофельное пюре передаются по кругу, вместе с зелёной фасолью, которую Роб игнорирует, и макаронами с сыром, которые Гриффин накладывает Аве, сидящей на детском стульчике, который мама достала с чердака. Я сижу рядом с Гриффином, пытаясь держать руки при себе, чтобы мы случайно не коснулись, но он слишком крупный. Мои плечи скользят по его бицепсам.

— Итак, — спрашивает папа, — как тебе наш город?

— Мы осваиваемся, — говорит Гриффин. — Я не привык быть не в Лос-Анджелесе в январе.

— О да, здесь холодно как в аду, — говорит Грег. — Радуйся, что несколько дней не было снега. Будешь весь скукоженный, знаешь?

Серьёзно, Грег?

— Полностью, — встревает Роб.

— Да ладно, парни, — журит папа, хотя добавляет с улыбкой: — Но будет холодно, Грифф. Приготовься.

Глаза Гриффина мечутся между разговорами. Я морщусь.

— Итак, — вступает мамочка. — Я слышала, вы с нашей Бев делаете музыку.

Спасибо, мама. Давайте абсолютно не будем говорить о замёрзших яйцах, пожалуйста.

— Да. Просто пока Беверли не представит шоу в марте. А потом я уеду в тур.

— О да? — встревает Роб, стреляя глазами по столу, как будто оценивая, заинтересован ли кто-то ещё так же, как он. — Куда — ещё один взгляд — куда едешь?

— Великобритания. Германия. Вроде Испания? Ещё пару мест.

— И ты работаешь здесь все два месяца до этого? — спрашивает мамочка.

— Ну, у меня «Грэмми» в феврале.

— Не может быть, — выдыхает Роб.

— Но это не должно нарушить мой режим. — Гриффин пожимает плечами, но его плечи напряжены. — Как только я начинаю писать, это не занимает много времени. Просто надо начать.

— Ты входишь в состояние потока или типа того? — спрашивает Грег.

— Да, что-то вроде того.

— Я такое испытывал, — говорит Грег. — С искусством. Я раньше много рисовал. В основном портреты.

— Раньше?

— Ну, потом я увлёкся гидропонными растениями.

Я вдыхаю.

О, Грег…

— В общем, я выращивал помидоры в подвале, — объясняет он. Отдаю ему должное: дядя Грег, может, и чудак, но он не любит, когда люди теряются в разговоре. — Недолго продержалось. А потом я увлёкся аквариумами.

— Грег — любитель, — добавляет бабуля.

— Аквариумами? — переспрашивает Гриффин. — У меня была золотая рыбка около пятнадцати лет, но не знаю, считается ли это.

Грег кивает.

— Определённо. Обычно они не живут больше недели после осеннего фестиваля, где дети их выигрывают. Эпидемия, честно.

— Да, я взял его на фестивале. Я не ложился спать, пока не убедился, что он переживёт ночь, — продолжает Гриффин. — Кормил его. Плюхнул в миску. Знаешь.

— Правильно. Плюхнуть сразу — ключ к успеху, — говорит Грег с ухмылкой.

Ава визжит со своего стульчика. Я смотрю, как Пудж нюхает её туфли.

— Пудж, давай, — умоляет Роб, похлопывая по колену. Пудж издаёт усталый вздох и уходит.

— Так где ты остановился? — спрашивает папа.

— В каком-то доме в… Бернсвилле? Кажется? — говорит Гриффин.

Папа таращится.

— Бернсвилл?!

— Но это не слишком далеко.

— Бернсвилл…

Мама морщится.

— Это довольно далеко. Ты не в городе?

— Нет, там Джимми — мой менеджер — нашёл ближайшую аренду.

— Наверное, Дейзи уехала из города, да? — задумчиво говорит папа маме.

— Она скоро вернётся, — говорит Грег, затем добавляет Гриффину: — Дейзи управляет нашими коттеджами здесь. Она обычно уезжает в январе.

— Ты хорошо знаешь её график, — бормочет Роб.

Грег косится на него с усмешкой. Он захватывает его голову в захват и ерошит макушку.

— Маленький гад.

— Грег, — говорит мама со вздохом.

Бабуля фыркает.

— Мам, да ладно, он не смешной, — говорит мама.

— Я младшенький, — говорит Грег, накалывая зелёную фасоль на вилку. — Я уморительный.

— Тебе за пятьдесят.

Папа, уходя от обычной братско-сестринской войны, спрашивает:

— Ну и сколько времени у тебя уходит, чтобы добраться сюда?

Гриффин пожимает плечами.

— Всего час.

— Час! — Глаза мамы расширяются, она ставит стакан.

— Да, не так уж плохо.

Мама ахает.

— Не так уж плохо?!

— Подниматься в гору может быть тяжело. Закладывание ушей не весело, но мы справимся.

Бабуля качает головой, разрезая цыплёнка.

— Ну, это не годится.

— Согласна, — говорит мамочка.

Бабуля кивает.

— Это слишком далеко. У нас есть квартира сзади. Вы можете остановиться там.

Тишина окутывает комнату. Мои губы приоткрываются от шока.

Эта квартира — её дом. Дом дедушки. Никто не жил там с тех пор, как она переехала в комнату напротив моей.

И это значит, что Гриффин будет у меня на заднем дворе. Двадцать четыре семь.

Я едва знаю этого парня. Мы едва его знаем.

Я имею в виду, да, я отчасти инициировала всё это, но это не суть.