После измены. Код неверности - Колоскова Галина - Страница 3

— Кофе, — Лена ставит передо мной чашку. — Ольга Сергеевна, вы очень бледная? Не спали совсем?

— Спала, — вру. — Всё хорошо, Лен. Иди.

Она уходит, но в дверях оглядывается. Делаю глоток. Кофе горький, обжигает язык. Хорошо. Значит, я ещё живая.

— Восемь недель, — произношувслух. — Восемь недель она носит эту фасолину. А я восемь лет тащу Арсения. И что в итоге?

Открываю новый терминал. Пальцы сами находят нужные комбинации. Доступ к банку. Наш общий счёт. Четыре миллиона двести тысяч. Моя зарплата за полгода. Его — за месяц. Интересно, сколько из общих денег он потратил на неё? На тест на беременность? На УЗИ?

— Дура, — шепчу я. — Какая же я дура!..

Я перевожу деньги. Все. На новый счёт, который открыла вчера через интернет-банк. Потом ещё один. И ещё. Со счетов, где есть моя подпись. Со счетов, куда падала моя зарплата. С накопительных, с инвестиционных, с тех, о которых он даже не знает.

— Мама учит: мужику всю жопу не показывай, всегда имей своё, — бормочу под нос. — Мама, ты, как всегда, права. Прости, что смеялась.

Дальше — активы. Дом просто так не забрать, он оформлен на обоих, но земельный участок — подарок моей бабушки. Машины. У каждого своя. Моя, купленная на мои деньги. Его на наши. Документы на неё лежат в сейфе дома. В сейфе, код от которого знаю только я. Потому что я — программист. Я всё кодирую.

— Интересно, — говорю пустому кабинету, — как ты будешь ездить на свои встречи без денег и без машины? Пешком? Или Алиса подвезёт?И сколько стоит твоя измена в рублёвом эквиваленте? Скоро узнаешь!

Время летит незаметно. Звук сообщения. Смотрю на телефон. Арсений: «Малыш, я забыл сказать, у меня карта заблокировалась, что-то с банком. Ты не знаешь?»

Я улыбаюсь. Впервые за двое суток.

— Знаю… — шепчу с ухмылкой. — Я знаю!

Печатаю ответ: «Наверное, технический сбой. Позвони в банк». Отправляю и выключаю звук.

В дверь стучат. Снова Лена.

— Ольга Сергеевна, там это... — она мнётся. — Арсений Викторович приехал. Спрашивает вас.

Я замираю.

— Где он?

— Внизу, на ресепшене. Говорит, срочно нужно.

Я смотрю на монитор. На открытую папку. На фото УЗИ. На кружку с остывшим кофе.

— Скажи, что я уехала. На объект. Буду после обеда.

— Но он...

— Лена, скажи, что уехала!

Она кивает и исчезает. Я смотрю в окно. Внизу, у входа, стоит его машина. Чёрный «Мерседес», который я помогала выбирать. Он стоит рядом, смотрит в телефон. Злой, растерянный. Красивый. Чужой.

— Прощай, Арсений, — шепчу в стекло. — Это только начало.

Закрываю все вкладки, чищу историю, выключаю компьютер. Беру сумку, ноутбук, ключи от машины. Выхожу из кабинета, иду к чёрному ходу. Там, где меня никто не увидит.

На стоянке сажусь в свою машину. Маленькую, серую, незаметную. Завожу двигатель и выезжаю на шоссе. В сторону Карелии. В сторону леса. В сторону тишины.

Смартфон вибрирует. Арсений: «Ты где? Я у твоего офиса. Нам нужно поговорить».

Я читаю и убираю телефон в сумку. Пусть ищет. Пусть звонит. Пусть думает где я и что происходит. Мне всё равно.

За окном мелькают деревья, заправки, торговые центры. Обычная жизнь обычных людей. У которых, наверное, тоже есть свои скелеты в шкафу. Свои измены. Свои фасолины в чужих животах.

— Шестнадцать лет разницы! — возмущаюсь вслух. — Двадцать четыре и сорок! Он мог бы быть её отцом. Интересно, она называет его папочкой?

Я включаю музыку. Громко, чтобы заглушить мысли. Чтобы не слышать внутренний голос, навязчиво шепчущий: «Ты старая, ты бесплодная, ты никому не нужна».

— Заткнись! — ору я ему. — Заткнись, слышишь!!!

Голос замолкает. Но ненадолго. Я знаю. Он вернётся. Мысли всегда возвращаются.

Через три с лишним часа я въезжаю в посёлок. Наш дом стоит в глубине, у самого леса. Паркуюсь, выхожу, вдыхаю холодный воздух. Пахнет прелыми листьями, сыростью, свободой.

На крыльце останавливаюсь. Смотрю на серое небо, на верхушки сосен, на пустую улицу. И вдруг слышу лай. Не злой, скорее приветственный.

Я оборачиваюсь. На соседнем участке, у забора, стоит мужчина. Высокий, в грубом свитере, в резиновых сапогах. Рядом с ним две большие собаки с голубыми глазами. Они виляют хвостами и смотрят на меня с любопытством.

— Не бойтесь, псы добрые, — голос мужчины низкий, бархатный. — Просто радуются новому человеку. Вы надолго к нам?

Смотрю на него и понимаю, что не знаю, что ответить. Надолго ли? Насовсем ли? Я вообще ничего не знаю.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Пока не знаю.

Он кивает. Будто это нормальный ответ.

— Ну, заходите, если что. Я Кирилл, ветеринар. У меня тут питомник хаски. Соседи обычно жалуются на шум, но вы, надеюсь, не из жалующихся.

— Ольга, — отвечаю, пряча руки в карманах. — Я вообще редко жалуюсь. Только на баги.

Он улыбается. В его глазах появляется что-то тёплое, понимающее.

— Ошибки в программе — это серьёзно. Ну, Ольга, будем соседями. Заходите на чай, если захотите. Или просто так. Собаки лечат, поверьте.

— Буду знать…— Поправляюсь: — Теперь знаю.

Иду к дому. Открываю дверь, захожу внутрь и проваливаюсь в мир спасительной тишины. Только часы тикают в гостиной. Я сажусь на диван, смотрю в стену и впервые за эти два дня позволяю себе заплакать.

Слёзы текут сами. Я даже не всхлипываю.Обида и боль от предательства режут сердце, выворачивая наизнанку душу. Реву за всё сразу. За все годы брака. За несделанные тесты. За фасолину на чужом УЗИ. За свою глупую веру в то, что если ты умная, то тебя не обманут.

— Дура, — шепчу в пыльную тишину дома. — Гениальная, но дура!

Смартфон разрывается трелями. Арсений. Смотрю на светящийся экран, но не отвечаю. Он звонит снова. И снова. Потом приходит сообщение: «Оля, возьми трубку. Это важно. У меня проблемы с банком. И с домом. Я не могу зайти, дверь не открывается. Что происходит?»

Читаю и ухмыляюсь сквозь слёзы.

— То и происходит, — шепчу, глотая солёные капли. — То и происходит, милый.

Блокирую его номер. Выключаю звук. И в пустоте холодного дома, вдруг слышу голос соседа Кирилла: «Собаки лечат, поверьте».

Добрые умные глаза псов, радостный лай с вилянием хвоста. Вот кто никогда не предаст и не бросит. Стоит представить и мне становится легче. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы перестать плакать и начать думать.

Я знаю, что ещё меня вылечит. Бросаю взгляд на дорожную сумку. Достаю ноутбук. Открываю новый файл. Называю его «Операция „Аннулирование“». И начинаю писать код своей новой жизни.

Глава 3

Я не помню, когда в последний раз спала больше трёх часов подряд. Мозг работает на пределе, но это привычное состояние. Когда пишешь код для систем, от которых зависят жизни, привыкаешь к перегрузкам. Сейчас ставки выше. Сейчас я пишу код для собственной жизни.

Включённое отопление постепенно согревает дом. Сижу за большим деревянным столом в гостиной с большой кружкой чая. Ноутбук, второй монитор, блокнот для записей. Моя боевая экипировка.

Собранные денные, как разведка перед атакой: нужно знать все входы и выходы, все уязвимости, все пароли. Арсений думает, что я не вникаю в его финансовые дела. Он ошибается. Я помню всё: названия офшоров, имена юристов, номера счетов, которые он обсуждал по телефону, думая, что я слушаю вполуха. Я слушала. Я всегда слушаю. Просто он привык, что я молчу.

— Ты думаешь, я играю в немую? — Проговариваю вслух, вбивая очередной запрос в систему. — Думаешь, я умная только в коде, а в жизни — дура доверчивая. Сейчас увидишь, на что способна твоя дура!

Голос в пустом доме звучит странно, но мне легче, когда разговариваю вслух. Создаётся иллюзия, что я не одна.

Смотрю на оставшиеся нетронутыми совместные счета. Лишаю его возможности разблокировать карты, или создать новые. Моя цифровая подпись везде. Я имею право. Я не ворую, я просто... блокирую счета. До выяснения обстоятельств. До суда. До момента, когда адвокаты начнут делить то, что он считает своим.