Моя по волчьим законам - Эльденберт Марина - Страница 8

Возможно, не будь у меня подобного травмирующего опыта, я бы визжала и рыдала, когда у меня на глазах у вервольфа спеклись мозги. Но я всего лишь просидела пару часов, уставившись в одну точку. Размышляя. Например, чем больше я думала, тем больше понимала, что показательное выступление было не только предупреждением для подчиненных Шимлана. Это было послание и для меня: попробуешь сбежать из своей уютной клетки — последствия будешь разгребать самостоятельно. Испорченный товар не настолько ценен, с ним можно не церемониться. Я мысль поняла и не собиралась делать глупости. Не сдалась, но сделала вид, что я умная напуганная девочка.

Почему насчет хладнокровия блондинка была права лишь отчасти? Потому что такой я была только с виду. Внутри меня бурлили ярость и ненависть к таким уродам, как Шимлан. Способным забрать жизнь по щелчку пальцев или зарабатывать на продаже женщин. Он не был тем альфой, что забрал маму, но они с ним мало чем отличались. Тот же монстр, просто с другим лицом.

Я ненавидела их всех, но приучила себя не показывать своей ненависти, своих истинных чувств. Поэтому, несмотря на яркую солнечную внешность, многие называли меня равнодушной или отмороженной. Последний парень, который мне понравился, вовсе заявил, что я фригидная. Потому что когда дело дошло до постели, у меня на него просто не «встало». Я не стала продолжать и услышала про себя много всего интересного. Девственница в двадцать один (почти в двадцать два) — дикий стыд по современным меркам. Венс сказал, что дело может быть в антигене — вроде как он подавляет мое либидо. Я предпочитала так думать, потому что другая версия мне нравилась еще меньше.

Имани созданы матушкой природой для вервольфов, поэтому и наша чувственность просыпается рядом с альфа-самцом. Тьфу!

К счастью, у меня ничего не просыпалось. Ни когда я колола себе инъекции антигена, ни когда несколько дней просидела в клетке Шимлана без него. Мне не хотелось наброситься на какого-нибудь волка и его отлюбить. Я видела, как работает ген И во мне — сводит зверей с ума, но сама оставалась к ним равнодушна. Всегда равнодушна. Кто бы мог подумать, что однажды мое нулевое либидо спасет мне если не жизнь, то хотя бы защитит мое тело от посягательств? Не будь я девственницей, меня бы тоже выставили на аукцион, но Шимлана или его шакалов ничего не сдержало бы от того, чтобы перед продажей со мной развлечься.

«Это ненадолго», — напомнил противный внутренний голос.

Шимлан пообещал, что избавится от меня, читай, продаст быстро, но, видимо, собрать покупателей в одном месте было непросто. Поэтому это заняло несколько дней. Несколько дней, в течение которых я варилась в преисподней ожидания и нервов. Со стороны, наверное, я казалась спокойной: я спала, просыпалась, завтракала, медитировала, обедала, смотрела телепередачи… Если бы не камеры, я могла бы отрабатывать навыки самозащиты, но мне не хотелось выдавать этот секрет. Хотелось сохранить хоть один козырь в рукаве. Маленькое, но преимущество. Когда от телевизора появлялась резь в глазах и уже начинали разжижаться мозги, я его выключала и сидела в тишине, чувствуя вервольфов по ту сторону двери.

Все изменилось в один день.

Я поняла, что сегодня меня продадут, когда блондинка (она так и не представилась, поэтому я не знала ее имени) вместе с подносом принесла мне одежду. Джинсы и топик у меня забрали еще в первый день, оставили лишь белье и халат. Но сегодня я получила свою одежду назад: чистую, с легким ароматом свежести. Дополняла все это моя любимая кожаная косуха и ботинки.

— Ничего красивее для аукциона Шимлан не придумал? — поинтересовалась я у блондинки. — Я думала, что буду как минимум щеголять в красном платье со шлейфом. Или в синем! Синий мне идет больше красного.

— Все девушки надевают свою одежду, — она даже бровью не повела. Для нее это было в порядке вещей, что тут вообще-то людей продают. Сука!

— Тебя совесть по ночам не мучает? — огрызнулась я.

— Что такое совесть? — хмыкнула эта стерва.

Я ненавидела вервольфов, я ненавидела шакалов, но еще больше я ненавидела людей, которые на них работают. Это для зверей мы скот, а для своих кто? Возможно, девчонки, с которыми я пришла в клуб, или кто-то в университете, когда я не появилась на занятиях, заявил в полицию. Но толку? Полиция в Триции не помогла найти мою мать, чем полицейские Крайтона лучше, если у них под самым носом происходят торги живыми лотами? А может, они тоже в деле? Прикрывают дела Шимлана и хорошенько зарабатывают на старость.

Я давно привыкла справляться со всем самостоятельно. Полагаться только на себя. Никто не заступится, никто не защитит. Поэтому глупую резкую мысль об освобождении из плена я смяла словно конфетный фантик.

За дверью нас ждали те самые злые волки. Один из них подал блондинке черный шарф, и она плотно завязала мне глаза. Я вздрогнула, когда сверху лег еще один слой ткани — мешок или что-то вроде этого. Затем меня схватили за локоть и куда-то повели.

Теперь я не могла ничего видеть, только слышать. Жужжание кондиционеров, шаги, дыхание вервольфа, что меня вел. Лифт. Поездка вниз. Урчание мотора автомобиля. Запах дорогой кожи и едва уловимый — освежителя воздуха. Остановки на светофорах, осторожное вождение… Я действительно была слишком ценным лотом: меня везли отдельно от других, с комфортом.

Я бы предпочла, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась, но мы остановились. Распахнулась дверь, и меня снова потянули за локоть. Видимо, до этого мы выезжали с подземной парковки, потому что я впервые за несколько дней почувствовала дуновение ветра и крайтонскую сырость. Но это был лучший глоток воздуха в моей жизни.

Я наслаждалась этим всего ничего, а затем уличная прохлада закончилась, и с меня резко сдернули мешок и сорвали шарф.

Как-то иначе я себе представляла место, где должны собираться грозные альфы: складские помещения, между которыми гулял ветер, потертая краска на стенах, заколоченные окна. Впрочем, долго насладиться пейзажами снаружи мне не дали, едва я обернулась, как меня бесцеремонно втолкнули в одну из низких дверей. К счастью для меня, я высоким ростом не отличалась. К несчастью… здесь явно готовили аукцион.

Внутри просторного склада вместо штабелей каких-нибудь коробок или просто свалки и перекати-поле из мусора обнаружились расставленные полукругом роскошные кресла. Перед ними была оборудована сцена, пока что задрапированная алыми бархатными портьерами. Выход на нее, очевидно, осуществлялся из другой части складского помещения. Сейчас здесь сновали помощники Шимлана, но помимо кресел и софитов я успела увидеть накрытые столы и алкоголь. Официанты, которые должны были обслуживать альф, очевидно, еще не подошли, но за сценой уже кто-то проверял громкость колонок, повторяя в микрофон:

— Раз… раз… раз…

Я не успела всем этим проникнуться и впечатлиться, меня быстро провели через зал и втолкнули в очередную дверь. В отгороженной части пространства было значительно меньше, а еще было очень холодно. Если аукционный зал обогревали — между креслами стояли пирамиды выше человеческого роста с нагревательными элементами внутри, то здесь, разумеется, ничего такого не было. Только стайка девушек, которые мгновенно переключились с разговоров на меня.

— А ты та самая новенькая? — спросила одна из девчонок, высокая блондинка. Она не выглядела так, будто ее что-то беспокоит, скорее, находилась в крайней степени возбуждения.

Я же про себя отметила, что все они с расширенными зрачками, и что-то мне подсказывало, что это не от страха. Их явно чем-то накачали, чтобы раскрепостить и представить будущий товар лицом. Или чем они там собирались нас представлять?

За дверью остались волки, окон здесь не было, единственный источник света — массивная лампа на цепи под потолком, раскрывалась как атуитанское сомбреро.

— Та самая? — уточнила я. — Про меня уже ходят слухи?

Девушек было шестеро, и все одна моложе другой. Они хоть совершеннолетние тут? Я снова испытала знакомые чувства: ярость и бессилие.