Принцы в башне. Загадочная история юных узников Тауэра - Уэйр Элисон - Страница 6

Фабиан написал также «Книгу симфонии историй», историю Англии от Нормандского завоевания до его времени, которая была напечатана в 1516 году под названием «Новые хроники Англии и Франции» («The New Chronicles of England and France»). Этот труд отчасти был основан на собственных дневниках Фабиана, однако он далеко не такой полный и исчерпывающий, как «Большая хроника».

Весьма спорным источником предстает «Песнь о леди Бесси» («The Song of Lady Bessy»), яркий и, как удалось доказать, в значительной мере вымышленный стихотворный рассказ о заговоре, который привел к свержению Ричарда III. Вероятно, она была написана до 1504 года Хамфри Бриртоном, оруженосцем лорда Стэнли, и хотя в ней чрезвычайно преувеличивается роль, которую сыграла в организации переворота Елизавета Йоркская, она явно содержит какие-то отсылки к подлинным событиям.

Главным прозаическим источником, относящимся к эпохе Генриха VII, следует считать «Историю Англии» («Anglica Historia») Полидора Вергилия. Вергилий, клирик из итальянского Урбино, прибыл в Англию около 1501–1502 года и остался там надолго. Он был знаменитым ренессансным ученым-гуманистом, другом Эразма Роттердамского и Томаса Мора. Вергилий быстро обратил на себя внимание Генриха VII, который поставил себе на пользу его таланты и вознаграждал его бенефициями. Впрочем, после восшествия на престол Генриха VIII ученый приобрел врага в лице кардинала Вулси и попал в немилость. Он уехал из Англии в 1551 году и умер в Италии в 1555-м.

В 1507 году Генрих VII поручил Вергилию написать официальную историю Англии. Вергилий проводил подготовительные исследования по этой теме в течение шести лет и написал первый черновой вариант истории около 1512–1514 года. Однако ему потребовалось еще девятнадцать лет, чтобы завершить, исправить и дополнить все двадцать шесть книг, составивших «Anglica Historia». Законченный труд, посвященный Генриху VIII, был опубликован в 1534 году в Базеле. Таким образом, летопись Вергилия была первым повествованием об узурпации власти Ричардом III, появившимся в печати: фактически это наиболее подробное изложение его царствования.

Вергилий придерживался ренессансной традиции использовать исторические события для назидания и предлагал извлечь из чтения о прошлом моральный урок. Одаренный историк и писатель, он прибегнул к новаторскому подходу, который возымел глубокое влияние на авторов тюдоровской эпохи. Иногда Вергилий выражается неопределенно и уклончиво, чем ужасно раздражает, и подходит к сюжетам весьма избирательно, однако он не льстит королю. По временам он критиковал Генриха VII и вызвал бурю негодования, отказавшись принять освященное веками мнение, будто легенды о короле Артуре основаны на фактах. Таким образом, он выступал не как пропагандист, а как беспристрастный автор, делающий собственные выводы.

Вергилий редко открывает свои источники, но Генрих VII предоставил ему неограниченный доступ к официальным архивам и лично сообщил подробности своего изгнания и первых лет царствования. Вергилий говорит, что другие его современники также поделились с ним своими воспоминаниями о предшествующих царствованиях, и часть их, разумеется, могла быть намеренно фальсифицирована. Кроме того, по словам Вергилия, он обращался к большому числу хроник и других документов; в 1574 году кембриджский ученый Джон Киз безосновательно утверждал, будто Вергилий уничтожил целые горы манускриптов, дабы тем надежнее скрыть недостатки своего подхода и ошибки, допущенные им в собственной истории. Возможно, именно по этой причине до нас дошло так мало источников, освещающих царствование Ричарда III, – те, что сохранились, были скрыты или «спаслись» за границей. Впрочем, Вергилий сам говорит, что смог найти лишь горстку письменных сообщений, касающихся периода после 1450 года.

Нет никаких доказательств, что он когда-либо видел «Кройлендскую хронику»; ее запретили задолго до того, как он приступил к своему труду, но обе летописи в значительной мере совпадают. Повествование Вергилия о недавних событиях также во многих отношениях повторяет рассказ сэра Томаса Мора (см. ниже), но менее сосредоточивается на деталях. Вергилий никогда не видел истории Манчини, но и при этом обе хроники часто излагают события одинаково.

Вергилий работал под давлением. Он мог утаить истинные факты, поступая весьма дипломатично, и вполне осознавал, что некоторых тем нужно касаться очень и очень осторожно. Он утверждал, что представляет читателю правдивую картину, однако ему приходилось проявлять такт и избегать любых высказываний, которые могли бы оскорбить его монаршего покровителя и других могущественных вельмож. Не исключено, что он получил инструкции придерживаться линии поведения «слово – серебро, молчание – золото», которую выбрал сам Генрих VII. Выходит, в столь непростых обстоятельствах он, к чести его, создал на удивление продуманный, взвешенный и непредвзятый труд.

Первая – и самая неоднозначная – биография Ричарда III была написана сэром Томасом Мором. Озаглавленная «История короля Ричарда III», она была создана в 1514–1518 годах и исправлена в конце 1520-х. Повествование Мора изобилует убедительными, достоверными, лично подмеченными деталями, что уже само по себе свидетельствует о его надежности, и обнаруживает знание того, как функционировали учреждения королевского двора во времена Ричарда. Приблизительно треть книги содержит красноречивые монологи, которые Мор выдумал и вложил в уста своих героев, впрочем основываясь на материале подлинных источников. Такая практика была принята в эпоху, когда история и литература считались почти нерасторжимыми.

Истории Мора присущи очевидные недостатки: иногда он неверно приводит, а то и не приводит вовсе, имена или даты, иногда в процессе работы над книгой полагается на неточные сведения, заимствованные у предшественников, или, как сам признает, «опирается лишь на догадки». Тем не менее правдивость его хроники подтверждалась в столь многих отношениях и столь многими источниками – такими как Манчини и Кройленд, которых Мор не знал, и Вергилий, с которым был знаком лично, – что нет никаких оснований сомневаться в достоверности, в целом свойственной его летописи.

Сэр Томас Мор был юристом, ученым-гуманистом и политиком и славился своей прямотой и неподкупностью во всем христианском мире. Недолгое время он служил лордом-канцлером при Генрихе VIII, но быстро ушел в отставку, поскольку по моральным соображениям не мог простить Генриху разрыва с Римом. Он был казнен за неповиновение монарху в 1535 году и причислен к лику святых Римско-католической церковью.

«История Ричарда III» Мора весьма выиграла от того, что ее писал человек, наделенный острым умом знатока законов, честностью и способностью выносить суждения, как пристало интеллектуалу, и он, несомненно, приложил немало усилий, чтобы узнать правду о принцах в Тауэре, судьба которых была главной темой его книги. Роджер Эскем, великий ученый елизаветинской эпохи, описывал книгу Мора как образец исторического сочинения, и нет никаких свидетельств, что он или его современники считали ее сатирической, в отличие от по крайней мере одного автора наших дней.

В намерения Мора никогда не входило писать пропаганду, льстя Тюдорам, хотя многие обвиняли его именно в этом. На самом деле у него были веские основания ненавидеть Генриха VII: в 1504 году он рисковал навлечь на себя обвинение в государственной измене, когда стал возражать королю в Парламенте. Генрих VII осознал, что Томас не сможет выплатить денежное взыскание, полагавшееся за такой проступок, поэтому он заточил в темницу и подверг денежному взысканию его отца, судью сэра Джона Мора. Не пресмыкался Мор и перед Генрихом VIII, который много лет высоко ценил его мнение, зная о его неподкупной честности. Мор также не побоялся нанести возможное оскорбление своему могущественному другу, третьему герцогу Норфолку, когда кратко изобразил роль, сыгранную первым и вторым герцогами при Ричарде III. Правду Мор всегда ставил превыше всего.

Книга Мора никогда не предназначалась для публикации, она была написана единственно для частного интеллектуального развлечения. К тому же она не была завершена. Возможно, некое влиятельное лицо убедило Мора оставить его замысел, поскольку ряд высказываний в книге могли задеть и смутить тех современников Ричарда, которые еще оставались в живых, или их потомков. С другой стороны, Мор просто мог утратить интерес к своему труду или не найти времени его завершить.