Острие стали (ЛП) - Дир Элизабет - Страница 8

— Ладно, похоже, нужно быть готовыми ко всему. — Я махнул Элайдже. — Веди.

Мы последовали за ним через оживлённый торговый район к жилым улицам. Вдоль дороги росли взрослые деревья, а каждому дому в квартале было не меньше пятидесяти лет. Стояла кромешная тьма, лишь изредка горели фонари на крыльце. Мягкий жёлтый свет уличных ламп по углам почти не разгонял неподвижный мрак.

Сердце забилось сильнее. Волк напирал на кожу, жаждал крови и рвался к Предназначенной.

Как часто случалось в последнее время, в голове призраком прозвучал её голос.

Признай, что считаешь меня в чём-то неполноценной.

На балу эти незабываемые голубые глаза пылали свирепостью, яростью и праведным гневом, пока Эйвери сдирала с меня кожу словами. Никогда в жизни я не видел настолько прекрасной девушки.

И никогда так не злился: стоял, теряя почву под ногами, пытался поступить правильно ради квада и сестры, а она вторглась в наше пространство, бросила мне вызов и выглядела в том платье до безумия сексуально.

Дразнила тем, что, как я считал, мне никогда не получить.

Волк заскулил в груди.

Я всё исправлю. Она наша.

Элайджа поднял руку, останавливая нас.

— Слушайте.

Впереди эхом разнёсся визг. Мужской голос выкрикнул приказ.

Я напрягся и стиснул рукоять меча, успокаиваясь от прикосновения привычной потёртой кожи.

— Идём…

Ещё один визг, громче прежнего, донёсся откуда-то сзади.

Чёрт.

— Элайджа и Эйден, поддержите группу впереди, — быстро распорядился я. — Мы с Уайаттом оценим обстановку на западе.

Спорить никто не стал. Элайджа и Эйден побежали вперёд и исчезли за углом. Уайатт рванул в противоположную сторону с огромным топором за спиной, словно тот ничего не весил. Я последовал за ним. Мы петляли на запад, всё дальше в жилой район и прочь от оживлённых улиц.

Мы завернули за угол, и дома расступились, уступая место зелени по обе стороны. Слева раскинулся парк с пустой детской площадкой и искусственным прудом; журчание фонтана было единственным звуком, кроме стрёкота ночных насекомых. Справа низкая каменная ограда отделяла от улицы кладбище.

Воздух разорвали новые вопли. Из-за угла прямо перед нами вынеслись три стаевика L2: пухлые, похожие на свиней тела, зато четыре длинные волосатые ноги изогнуты под углом, как у пауков. Следом из кустов выпрыгнул Потрошитель L3. Из раны на груди, оставленной клинком, сочилась бесцветная серая кровь. Очертаниями тварь напоминала медведя почти размером со зверя Уайатта, но голова была вдвое крупнее обычной, а лапы заменяли трёхпалые рептильи когти. К тому же у рейфа отсутствовал кусок черепа и весь левый бок: пятнистая тёмно-серая кожа сгнила, обнажив разлагающиеся рёбра. Сквозь трещины просачивалось тусклое фиолетовое сияние магии, дарившей твари жизнь.

Потрошитель, пошатываясь, вышел на улицу и завизжал с громкостью, которую СВР так и не научилась воспроизводить. Мы бросились прямо в схватку. Уайатт перехватил стаевиков, сорвал топор со спины и на бегу начал рубить головы.

Прежде чем я успел ударить Потрошителя, из кустов выскочил отец Эйвери Кайто. С разбега прыгнул и прямо в воздухе без единой заминки обратился пумой с блестящей тёмной шерстью. Зверь с яростным рыком врезался в куда более крупного рейфа, и они кувырком перелетели через каменную стену на кладбище.

Из парка выбежала Эйвери и помчалась следом через дорогу, вскинув короткие мечи. Открытая кожа поблёскивала от пота.

Время замедлилось.

На ней были чёрная майка, облегающие тактические брюки того же цвета и армейские ботинки. Светлые волосы собраны в тугой хвост, лишь несколько выбившихся прядей прилипли к влажному лицу.

Невероятно красивая. У меня перехватило дыхание.

Она была полностью сосредоточена на том месте, где отец вместе с рейфом перелетел через стену. Длинные ноги пожирали расстояние, сила зверицы разгоняла Эйвери до нечеловеческой скорости.

— Эйвери! — проревел я и побежал прямо к ней. Уайатт следовал по пятам.

Она резко повернула голову, споткнулась и через несколько шагов остановилась.

Эйвери уставилась на нас, тяжело дыша. Удивление мгновенно сменилось глубоким недовольством.

С тем же успехом она могла вогнать мне нож между рёбер.

— Что… — проговорила она, задыхаясь. — Какого хрена вы здесь делаете?

Мы остановились в нескольких шагах, предусмотрительно за пределами досягаемости меча.

Уайатт положил топор на плечо и одарил её самой убойной улыбкой из своего арсенала. — Помогаем, Дикая кошечка. На что ещё это похоже?

— Нам не нужна ваша помощь, — выплюнула она.

— Эйвери, — прорычал я. — Ты наша благословлённая Луной Предназначенная и всё ещё восстанавливаешься после тяжёлых ран. Позволь нам помочь.

Костяшки пальцев на рукоятях мечей побелели, челюсть напряглась, ноздри раздулись. — Я не ваша грёбаная Предназначенная. Вы меня отвергли и бросили умирать в грёбаном лесу. Уходи, Хит.

— Всё было не… — Я покачал головой и шагнул к ней. — Эйвери…

Она подняла клинок и направила прямо мне в шею. — Я сказала. Отъебитесь.

Уайатт вклинился между нами.

— Да ладно тебе, Дикая кошечка…

С кладбища донёсся новый яростный визг. Кайто всё ещё сражался там с рейфом.

— Чёрт, — выругалась Эйвери, развернулась, легко перемахнула стену и скрылась среди деревьев, оставив нас с Уайаттом стоять как идиотов.

Но тут из-за угла появился второй Потрошитель. Ещё один медведь-мутант, которого следовало ожидать: рейфы обычно возникали группами.

Я почти обрадовался. Теперь мы действительно могли пригодиться.

Рейф повернул к нам пустые глазницы. Перед ним стояли две сочные души Праймов — спелые, готовые к поглощению. Он распахнул медвежью пасть: четыре ряда зубов-кинжалов и два чудовищных щупальца, метнувшихся из уголков рта. Тварь взревела, словно автомобильные шины завизжали по асфальту.

Рейф бросился на нас, и мы мгновенно завелись.

Ради этого мы и тренировались. И были лучшими в грёбаной группе.

Медведь вырвался из тела Уайатта и помчался на рейфа; топор с лязгом упал рядом с разорванной одеждой. Я выхватил саблю и последовал за ним. Уайатт повторил приём отца Эйвери: обогнул чудовище, прыгнул на него всей огромной медвежьей тушей, сбил с дороги и перебросил через стену на кладбище.

Я перемахнул стену следом. Уайатт рычал и щёлкал зубами, пока они с рейфом кувыркались между деревьев и не вылетели на открытый участок с могилами.

Рейф полоснул Уайатта когтями-кинжалами. Уайатт вцепился зубами в пятнистую серую шкуру. Огромные тела отлетали от гранитных надгробий, словно шарики пинбола. Когти и лапы взрыхляли плотную землю, тревожа лежавших под ней мертвецов.

Воспользовавшись приёмом Эйвери, я взлетел рейфу на спину и вонзил меч прямо в позвоночник. Тварь завизжала, забилась и сбросила меня. Я ловко приземлился на ноги, а Уайатт снова врезался в чудовище и повалил его. Я рванулся вперёд, выдернул саблю из тела рейфа, обхватил рукоять обеими руками и жестоким рубящим ударом отсёк голову.

Лунное благословение Эйдена не подвело. Отвратительная серая плоть зашипела, рейф начал таять густой серой жижей, оставляя после себя мерзкую вонь.

Уайатт обратился человеком, и я бросил ему шорты из маленького рюкзака за спиной. Мы находились среди людей, поэтому подготовились и решили осторожнее относиться к публичной наготе.

Я вытер клинок о джинсы, убрал в ножны и стащил футболку, насквозь пропитанную потрохами рейфа.

Едва я запихнул её в рюкзак, из-за деревьев неторопливо вышли Эйвери и Кайто.

На её отца, снова человека и, как Уайатт, одетого лишь в тесные чёрные шорты, я взглянул мельком. Ростом примерно с Эйвери, он обладал сухим мускулистым телосложением, характерным для большинства кошек. Грудь покрывали потроха рейфа, как и клинок катаны.

Несколько долгих мгновений я осматривал Предназначенную от прекрасной макушки до безупречных, уверен, пальцев внутри ботинок на толстой подошве. Похоже, её задели когти: на майке красовались три одинаковых разреза, сквозь которые меня дразнил подтянутый живот. Ни крови не видно, ни запаха. Бледную шею пачкали полосы рейфовой жижи, а с единственного меча капали те же серые потроха. Вероятно, Эйвери обезглавила второго медведя, после того как Кайто его измотал.