Пленница Лютого Альфы (СИ) - Ворон Светлана - Страница 1

— Стартовая цена — сто тысяч! Кто даст больше?

Я попала в кошмар. Это не может происходить со мной в действительности!

Но происходит. Мою девственность продают на чёрном рынке.

Я — в центре ярко освещённой комнаты, вокруг работают камеры, операторы за стенами принимают через интернет ставки. А ведущий громко ведёт отсчёт.

— Триста пятьдесят — продано!

Сглатываю, когда меня выволакивают и тащат в зал ожидания. На моё место уже ведут следующий «лот», дверь захлопывается за спиной.

На диванчиках проданные девушки ждут, когда торги закончатся, и их отвезут «хозяевам». Кто-то плачет, кто-то, как я, в шоке. Но большинство здесь продали свою невинность добровольно.

Все они красавицы. В откровенном нижнем белье, выгодно подчёркивающем формы, чтобы извращенцы заплатили побольше.

Некоторых из них купили за миллион и дороже. Ну а я… слишком невзрачная, самая «дешёвая».

По своей воле я никогда бы здесь не оказалась. Я даже не знала до сегодняшнего дня, что такие веб-торги существуют и женщину до сих пор можно продать в рабство.

Меня колотит от нервов, тошнит от страха. Мышцы сковывает паникой, по спине стекает леденящий озноб.

Одна из девчонок наливает в кулере воды и подаёт мне пластиковый стаканчик.

Хватаю, пальцы дрожат. Вода с трудом проталкивается через спазмирующее горло.

— Тебя что, похитили?

— Нет, — качаю головой и реву. — Отчим откупился мной за долги.

Девушка смотрит сочувственно. Глаза у неё голубые, добрые, подведены на египетский манер. Нижнее бельё в том же стиле. Настоящая Нефертити.

Не понимаю, зачем продавать себя, имея такие данные? Можно было бы и нормальным способом заработать.

— У тебя необычные волосы, — трогает мои распущенные локоны. — Свои?

— Да, — киваю сквозь всхлип, — но я не альбинос.

Мне сейчас совсем не хочется быть для кого-то привлекательной. Да я никогда и не была.

Слишком худая и маленького роста. Волосы вечно пушатся и походят на выбеленную вату, если их утюжком не уложить. Тонкие лодыжки и запястья. Кожа светлая, словно прозрачная.

В школе меня обзывали бледной молью, парни никогда не обращали внимания. Разве чтобы поиздеваться.

«У-у-у», — дразнили они меня завыванием, изображая привидение, и ржали.

Просто удивительно, что меня вообще кто-то купил! Точно какой-то извращенец, как иначе.

Лихорадочно оглядываю зал и ползу в уборную. Нужно привести себя в порядок, тушь от слёз потекла и глаза щиплет.

Плещу в лицо ледяной водой, от которой ещё сильнее трясёт. Пальцы сводит. Вид в зеркале вызывает жалость.

На мне лишь блестящие, узкие шортики, пошло демонстрирующие ягодицы, и подобие лифчика, состоящее из жемчужных нитей, сквозь которые всё видно. Чувствую себя голой.

Возвращаюсь как раз, когда девушек начинают выводить. Одни плачут в ужасе, другие щебечут в предвкушении.

Одна я как деревянная, с трудом переставляю ноги. В груди режет боль, мозги плавит паника.

— Пожалуйста, отпустите, я верну вам долг отчима, — снова пытаюсь договориться с бандитом, который меня сюда привёз.

— Обещаю, что верну всё до копейки!

— И где ты такие бабки найдёшь? Разнося подносы в кофейне? — мерзко ржёт. — Гораздо быстрее сумма отобьётся, если понравишься моим клиентам.

О боже! Меня собираются продать ещё и неоднократно?!

В горле пустыня, в глазах печёт. Мозг не справляется с паникой.

— Ну, хватит трястись, — мой «сутенёр» накидывает мне на плечи свой бежевый пиджак, но в этом жесте раздражение, а не забота. — Есть в этом и плюсы. Ведь твоя мама болеет?

Вздрагиваю и киваю. Моя мама в больнице уже третий месяц, диагноз неутешительный.

— Отдашь долг и сможешь заработать на ей операцию.

Она никогда не примет такую ужасную жертву. Да она сляжет с инсультом, если узнает, что её дочь заработала деньги телом! Нет, нет!

Мой «сутенёр» равнодушно подводит меня к пропускному пункту, рявкает «жди» и заходит в кабинку охраны. Здоровается, о чём-то спрашивает, все ржут.

Ноги дрожат, присаживаюсь на потёртый стульчик. Время становится вязким. И летит так быстро.

Мимо, оживлённо болтая, рекой текут девушки, и я решаюсь на спонтанный поступок. Не смогу я быть шлюхой. Рискну.

Скидываю пиджак и просто шагаю в поток, надеясь, что никто не заметит.

Куда все идут? Плевать уже, терять нечего. Вдруг повезёт, и я просто сбегу по пути.

Нас выводят на парковку и сажают в большой автобус. Девчонки тут весёлые, болтают и смеются, будто у них обычный рабочий день.

Отчаяние рождает во мне актрису, и я тоже смеюсь, притворяясь своей. Хоть на меня и косятся, вопросов не задают.

Поверить не могу, что автобус отъезжает и увозит меня в неизвестном направлении. Никто за мной не бежит.

За рулём — страшный водила в татуировках, выглядит как бандит. Я понятия не имею, что меня ждёт.

— Новенькая? — спрашивает соседка по сидению. — Я Неля, кстати.

— Первый раз, — не вижу смысла врать. — Карина.

— Костик совсем уже обалдел таких тощеньких покупать? Дунешь на неё — она же сломается, — скептически смотрит на меня другая девица, пышная, крепкая.

Сразу видно, опытная проститутка.

— Может, спецзаказ?

— Ага, спец, — киваю и к окну отворачиваюсь, чтобы не спалиться, потому что губы подрагивать начинают, а в глазах муть.

А снаружи что-то совсем странное. Нас привозят к недостроенному дому, огороженному высоким забором. Пусто вокруг, окраина города.

Жутко становится. Во что я ещё вляпалась?

Двери открываются, и девчонки гурьбой спешат прямиком в заброшку. Я ковыляю за ними, как цапля, на высоких шпильках.

Пахнет тут, конечно, не фиалками. Мочой, табаком и сырым бетоном. Темно внутри. Страшно.

— Ты не бойся, — берёт надо мной шефство Неля, подхватывая под локоть.

И тем самым пресекая мою попытку незаметно вильнуть в сторонку и спрятаться в тени.

— Сразу оговори, что впервые. Ребята здесь вполне адекватные, с понятиями. Будешь послушной, они не обидят. Вечно голодные альфачи. И очень горячие! — говорит мечтательно.

— Здесь — это где?

Ничего не понимаю. Мы же в каком-то бомжатнике.

— В клубе, где же ещё. Тебе должны были сказать. «Лютый демон», бои без правил. Парням после драки нужно спустить пар, и они девочек заказывают.

Впереди маячит свет, открывается массивная железная дверь. Изнутри приглушённо доносится музыка и мерцают всполохи света. Басы бьют по ногам из-под пола.

На входе вроде охрана, но без униформы. Широкоплечие амбалы в чёрных борцовках, руки забиты татуировками.

Господи боже мой, я попала в какой-то притон! И бежать некуда. Ни людей снаружи, ни автобусных остановок. Вмиг догонят.

Ускользнула от извращенца — стану жертвой какого-нибудь отморозка. Что мне делать?!

Все девчонки заходят, я остаюсь последней. Слёзы душат и жгут глаза, паника мешает мыслить трезво. Бьёт озноб.

Охранник на входе держит дверь и ждёт, когда я войду. Он один, второй ушёл провожать девчонок.

И я делаю ещё одну глупость.

Я хорошая девочка, учусь в престижном университете. Работаю как проклятая всё свободное время, чтобы содержать сестру и оплатить поддерживающие инъекции маме. Во мне сильна вера в доброту людей. В справедливость.

Бросаюсь к охраннику, заглядываю в его пугающие глаза и начинаю рыдать.

— Пожалуйста, помогите мне… — захлёбываюсь истерикой, прикрывая ладошками просвечивающую грудь. — Я не ш…люха. Меня похи…тили.

Амбал хмурится, оглядывая меня скептически с ног до головы. Задирает бровь.

Ну да, одета я как шлюха. И что с того?

Рыдаю искренне. Рассказываю и об отчиме, и о младшей сестре, которую он бьёт, когда напьётся. А пьёт он постоянно.