Матабар XI (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 14

Водительские перчатки Милара скрипнули на руле.

— А стопроцентная уверенность, как мы знаем, — очень ровно произнес Милар, — берется только из одного источника.

— Да.

— Из уже имеющегося на руках неоспоримого факта.

— Именно.

Капитан Пнев медленно повернул голову и посмотрел на напарника. «Деркс» при этом даже не вильнул.

— Ты думаешь…

Ардан кивнул.

— Блеск, — завыл Милар и отвернулся обратно к дороге. — Опять я в какой-то блядской сказке… или лучше сказать — все еще в сказке?

Им не нужно было озвучивать предположение. Оба думали об одном и том же. Если соединить все, что произошло за последние годы, включая то, что Ардан видел во Дворце Царей Прошлого, то… Если некий Герцог действительно является ключевой фигурой Кукловодов, то не могло ли быть такого, что они вели борьбу против… демона?

Экспресс начал сбрасывать ход посреди перегона, и первым это заметил даже не столько Ардан, сколько бокал господина за соседним столиком вагона-ресторана.

Вино качнулось, перехлестнуло через край и расплылось по накрахмаленной скатерти багровым пятном. Тучный, с Парламентской цепочкой поперек жилета, владелец хрустального изделия уставился на пятно так, будто оно нанесло ему личное оскорбление.

— Любезный! — он щелкнул пальцами официанту. — Это что еще такое? Почему мы тормозим?

— Не могу знать, — тот уже спешил к столику с полотенцем и испуганным выражением лица. — Вероятно, техническая остановка. Вы только не извольте беспокоиться, сейчас все…

— Техническая? — с другого конца вагона поднялась дама в дорожном платье, держа перед собой брошюру с расписанием, попутно водя по строчкам пальцем в перчатке. — Тут же нет станции. Вот, в расписании прямо указано: до самого Веглинска ничего.

— Совершенно верно, госпожа, нет и не предвидится, — поддержал ее сухонький старичок у окна, не отрываясь от газеты. — Полагаю, что новая реформа только на бумаге способствует транспорту в Империи, а на деле мы все так же вынуждены…

Он не договорил и, цокнув, продолжил чтение «Вестника».

За окнами тем временем проплыли последние сосны, после чего потянулась серая, размытая моросью пустошь, и поезд, лязгнув сцепками, окончательно замер.

Ардан отставил недопитый чай. Милар сложил салфетку, поднялся и взял с соседнего кресла оба их саквояжа.

— Наш выход, господин маг, — вполголоса сказал он.

Они пошли по проходу, не обращая внимания на то, что вагон-ресторан провожал их недружелюбными взглядами. Толстяк с пятном на скатерти смотрел с подозрением, дама с расписанием с любопытством, а старичок опустил газету ровно настолько, чтобы поверх страниц довести их насмешливым взглядом до самого тамбура. Тот сквозил чем-то средним между уважением и соболезнованием.

В тамбуре провожатый уже открыл дверь и спустил подножку. На Милара он бросил один короткий взгляд, после чего тут же отвел тот в сторону и больше не отрывался от собственных мысков туфель (один из немногих, надо полагать, людей на весь состав, знавших, почему поезд встал посреди пустоши, и очень старавшихся этого не показывать).

— Осторожнее, господа, ступеньки мокрые, — только и сказал он.

Снаружи их встретила острая морось.

Не дождь даже. Влажная вуаль трепыхалась в воздухе без какого-либо конкретного направления и оседала на лице и воротнике неприятной влажной пылью. Полузаброшенная платформа под ногами щелкнула досками. Темная от воды, она не могла похвастаться хоть какой-нибудь, пусть самой замшелой, но вывеской. За ней обнаружилась будка с погасшим окном, а за будкой — туман. Серое полотно начиналось шагах в тридцати и тянулось ровной глухой стеной. Что там, за ним, не представлялось возможным рассмотреть даже глазам матабар.

Поезд за спиной вздохнул, лязгнул и поехал дальше, все быстрее и быстрее набирая ход. Пару минут до напарников еще долетал стук колес. Потом и он растворился, и стало тихо. По-настоящему тихо. Аж до звона в ушах. Ни тонкого вскрика птицы, ни угрюмого завывания ветра, только все та же морось шуршала по доскам, и где-то очень далеко, в тумане, размеренно билась о что-то деревянное вода.

Арди простоял, вслушиваясь, секунд десять, прежде чем сам себя одернул. Какие бы Имена здесь ни обитали, он не хотел бы прикасаться к их осколкам.

— Капитан Пнев, — из мороси выступил человек в длинном непромокаемом плаще без знаков различия. В его опущенной вниз руке мигала масляная лампа. Лет сорока, с простым, абсолютно невыразительным лицом. — С прибытием.

— Лейтенант Гаврилов, если правильно помню, — Милар пожал протянутую руку. — Живой еще. А говорили, тебя перевели.

— Обещали перевести, — угрюмо поправил связной. — В целом, третий год уже обещают. Я рапорты о переводе пишу уже по памяти. Даже в предыдущий не заглядываю.

Он поднял фонарь, мазнул светом по лицу Арда, затем по саквояжам и снова опустил.

— Разрешение, капитан.

— Секунду, — сказал Милар и протянул бумагу.

Связной быстренько пробежался взглядом, удовлетворенно кивнул, развернулся и направился вдоль платформы к спуску, попутно светя себе под ноги.

— Ну, рассказывай, Кот, — связной шел впереди, не оборачиваясь. — Что там в столице? А то газеты сюда привозят раз в месяц, и то, по-моему, прошлогодние.

Судя по всему, Милар и их провожатый знали друг друга лично, но Ардан не спешил задавать ненужных вопросов.

— В столице дожди, — дернул плечами Милар. — И Парламент, как всегда, пытается урезать нам финансирование. Сам выбирай, что из этого новости.

— Значит, ничего не поменялось… А по жалованью что слышно на фоне этих сраных депутатских костюмов? У нас тут просто ходят слухи, что надбавку за командировки пересмотрят в большую сторону.

— Пересмотрят, — подтвердил Милар. — Но, извини, в меньшую сторону. Обещали к концу квартала, так что жди к следующему.

— Вот за что люблю столичных, — вздохнул связной. — так это за умение обнадежить… А зимнюю форму когда начнут выдавать, не в курсе? В прошлом году к первому снегу так и не успели, я весь месяц Вод в летней шинели отбегал.

— Дагдаг обещал, что в этом году успеют.

— Лейтенант Гуров в прошлом году тоже обещал, — поморщился провожатый.

— Могу только посочувствовать, — заключил Милар. — У Дагдага сейчас у самого из-за Парламентской комиссии крайне веселая жизнь.

Лестница со скользкими ступенями спустила их с платформы к воде. У короткого дощатого мостка, покачиваясь, дожидалась лодка. Широкая, низкая, с угольным котлом на корме и трубой в руку толщиной. Гаврилов первым шагнул на борт, отработанным движением сбросил чехол с котла и принялся шуровать в топке, раздувая тлевшие угли.

— Рассаживайтесь. Саквояжи можете кинуть под лавку. Там сухо.

Мотор пару раз чихнул, выплюнул в морось клуб черного дыма, и лодка отчалила от мостка.

— Кстати, капитан, — Гаврилов устроился у румпеля. — Вопрос жизни и смерти. В «Эльтире» на Маркова повар тот же?

— Тот же.

— И грибная похлебка по четвертым дням?

— По третьим теперь.

— Вот же ж… — связной покачал головой с искренним, ничем не замутненным горем. — Три года мечтаю о ней. Выберусь в столицу, обязательно забегу на обед.

Стена тумана медленно и как-то очень буднично надвигалась на них. Вблизи она оказалась совсем плотной, белесой с прозеленью. Она падала откуда-то с высоты серого неба ровным отвесом, будто кто-то провел по воде черту и запретил взвеси ее пересекать. Обычные туманы так себя не ведут…

Лодка пронзила кормой серую завесу, и мир вокруг мгновенно исчез за ее пределами.

Осталось метра три серой воды вокруг бортов, стук мотора и голоса. Гаврилов с Миларом продолжали неспешно обсуждать нюансы службы, и Арди был им за это почти благодарен. Два спокойных голоса, рассуждающих о форме и накладных, помогали лучше всякого поручня.

Пальцы кольнуло. Почти незаметно в самые подушечки, будто взялся за шерстяное одеяло в сухую погоду. Ардан прикрыл глаза. Он чувствовал стены. Высокие, глухие, немыслимо старые стены, сложенные из камня в далекие времена. Впереди их ждала крепость. Громадная и тяжелая, пришедшая откуда-то из эпохи Восстания Темного Лорда, а то и старше. Она нависала над озером где-то там, за пеленой, и ждала.