Королевская кровь 14. Часть 2 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 18

— Не принижай себя, — строго сказал он, — ты прекрасно управлялась, пока меня не было. И сейчас так же. Ну и не забывай, что меня этому учили с детства. И самодисциплине, и государственным делам. А уж уделять время семье, — и он посмотрел на нее мшистыми глазами, — я учусь сам.

И правда — как бы ни был он занят, он старался проводить с ней завтраки и ужины, не засиживаться допоздна на совещаниях, ужинать по пятницам в часовне. Как-то Полина пожаловалась, что ей не хватает прогулок, что есть ощущение запертости в замке — и теперь они ходили телепортом в Скё́генскольт — парковую резиденцию Бермонтов в пригороде, огромную, с немощёными дорожками меж высокими соснами, с речушками, перекрытых деревянными мостиками. И с большим-большим домом, настоящим деревянным дворцом, построенном из толстенных золотистых сосновых бревен. Светлым, трехэтажным, с резными ставнями, высокой лестницей, зелеными крышами-луковицами и башнями.

— Сюда семья переезжала с небольшим количеством слуг, когда лето становилось очень жарким, — рассказывал Полине Демьян, показывая дом-дворец, в котором пахло смолой и деревом. И мебель здесь была деревянная, полированная, но некрашеная, на полах лежали большие ковры, стояли диваны и кресла с цветной обивкой, и много-много света попадало из больших окон.

Здесь их оставлял большой город и замок, здесь они были просто молодой парой: бродили за руку по дорожкам, глядели с мостиков в серебряные речушки, сидели на траве у чистейших озер — несколько раз даже удалось порыбачить, да и купаться в них голышом, несмотря на прохладную воду, оказалось само удовольствие. Зверье здесь тоже было — шмыгали туда-сюда зайцы, выходили на другие берега рек олени, и Поля притащила для них несколько крупных кусков соли, топали лоси, мелькали рыжие хвосты лис. Ягод тут росло видимо-невидимо, душистое раздолье.

Иногда Демьян и Полина просто садились на полянку и собирали крупную голубику, или кормили друг друга малиной, ароматной, розовой и желтой. Так было тут хорошо, что Поля иногда и медведицей перекидывалась и скакала по лужайкам, балуясь, а то и шутливо боролась с мохнатым Демьяном, который лишь ворчал благодушно на ее покусывания и вылизывал ее.

Они обсуждали и государственные дела, и личные. Так, Поля знала, что уж почти месяц в камере в основании замка Бермонт находится Черныш. Туда его сопроводил Александр Свидерский — чтобы тот не ушел по пути.

— А Черныш не может сбежать из камеры? — спросила она как-то Демьяна. — Все же один из сильнейших магов мира.

— Откуда-то из другого места мог бы, — ответил ей муж. — Я не знаю, почему он этого не сделал, Полина, и из-за этого настороже: возможно, ему зачем-то нужно было попасть в замок. Других объяснений того, что он не ушел из Зеленого крыла у меня нет. Я же видел его силу, когда он нападал. Но раз он здесь… все, теперь не сбежит. Из-за того, что замок Бермонт — это большой стихийный дух, выращенный из крови первого Бермонта, Чернышу не удастся манипулировать стихиями. Дух не позволит. А если он попробует навредить духу или кому-то из людей или берманов — камера просто схлопнется, зарастет камнем. Вместе с ним.

Демьян это произнес спокойно, а Поля поморщилась, представив это.

— Я бы казнил его, несмотря на все его регалии и пользу, которую он может принести стране, — признался Бермонт. Они как раз сидели на веранде поместья на широкой скамье и пили ягодный компот, сладкий и терпкий, который оставляли тихие слуги (Полина ни разу здесь никого не видела). — Он виновен трижды, даже четырежды: он едва не стал причиной распространения берманского бешенства, которое могло выкосить всю страну, он почти убил меня, он стал причиной того, что я сделал с тобой, — голос его был спокойным, но на мгновение показались и исчезли клыки. — Он покушался на меня. Я мог бы простить покушения на себя, ибо Вечный Ворон сказал, что темные заговорщики и примкнувшие к ним делали это на благо мира и поставил условие амнистировать их… это тяжело принять, но я король и потомок королей, я знаю, что такое принимать негуманные решения. Но я никогда не прощу ему угрозу эпидемии. И тебя, Пол. Нас. Того, что он сделал с нами. Да, я виноват, что не предусмотрел… но он тот, кто это устроил.

Пол поцеловала его в плечо под светлой футболкой.

— Что тебя останавливает?

— Он все же пошел с нами в Нижний мир, — нехотя проговорил Демьян. — И как мне рассказали, именно благодаря нему и погибшему Старову тень бога не смогла захлопнуть портал. Вечный Ворон смог вернуться в мир, как и я и мой отряд. Я понимаю, что Черныш это делал не ради искупления. Нет, он беспринципный прагматик. И с ним стоит быть таким же. Но все же я в некотором роде перед ним в долгу.

Бермонт допил, поставил глиняную чашку на низкий столик и по-звериному облизнулся.

— Я передал через Ульсена, что Черныш может выбирать. Либо подписать вечный магдоговор о службе и вассалитете дому Бермонт, с тем, что все его изобретения и открытия становятся достоянием страны. Либо сидеть в этой камере до конца своих дней, но каждый месяц камера будет становиться на ладонь меньше. Он думает и торгуется, — Бермонт усмехнулся, — это ожидаемо.

Поля знала, что к Демьяну с просьбой пообщаться с Чернышом наедине обращался Люк, муж Марины. Пол никак не могла привыкнуть к тому, что он теперь король и оказался сыном почившего Луциуса, ей все казалось, что это как в шоу каком-то, что так в жизни не бывает. Да и Маринка-королева была для нее чем-то удивительным. В их редкие встречи Полина все высматривала, изменилось ли в Марине что-то, кроме вечной расслабленности и сонливости, которые точно были признаками беременности, а не венценосности. И думала, поменялась ли она сама.

«Да, поменялась», — говорила она себя.

— Конечно, поменялась, — тепло ответила ей Марина, когда она задала этот вопрос. — Ты, конечно, осталась собой, но будто лучшей и сильной версией себя, Полли. Как и все мы, да. Кроме Ангелины, она всегда была превосходна, — и они обе захихикали, как девчонки, вновь ощутившие могущественную тень любимой старшей сестры.

Демьян встречу Инландера с Чернышом разрешил, и Полине было ужасно интересно, зачем она понадобилась. Но муж сказал, что сам не знает ничего кроме того, что это касается истории семью Люка.

— Неужели вы не прослушивали? — засмеялась Пол.

Демьян усмехнулся.

— Инландер силен. Он сам источник стихии и смог поставить щиты. Но он поклялся мне, что это не те секреты, которые могут навредить Бермонту.

Поля пыталась выведать у Марины при встрече, но та, сделав страшные глаза (довольно забавно выглядели страшные сонные глаза), ответила:

— Это ужасные семейные секреты, Полли. Ну примерно как у нас про Седрика. И про маму.

Было так любопытно, что это чуть ни стало поводом все же идти учиться в разведку. Чтобы раскопать все самой.

Но в целом за Марину она была спокойна. Как и за всех. Кроме Алины. Они так близки были до попадания младшей в Нижний мир, а сейчас Алинка отдалилась от всех. Разве что у Марины она бывала почему-то почаще, и Поля даже слегка ревновала. Она помнила, что такое физическая слабость после истощения и ужасно за младшую переживала. Она писала Алине, она тормошила ее, она уже дважды вытаскивала ее повторно к Тайкахе — но тот лишь смотрел сквозь дым трубки, щупал пульс и уверенно говорил младшей сестре:

— Хорошо крепнешь, но мало сил еще, не потянешь ты ритуал. Если невод ты, что должен вытащить рыбу, то нужно, чтобы невод этот был прочный. Не торопись, дочь огня и тьмы, всему свое время. Сейчас время тебе крепнуть, а мужу твоему — быть в безвременье. А какое время наступит потом, того знать мне не дано.

Поля знала, что Алина спрашивала что-то про успех своей миссии у Каро. Но, по всей видимости, та ответ дать не смогла. Или он Алинку не утешил.

— Я не знаю, как сказать генералу Ульсену, что я решила не поступать в Королевскую академию безопасности, — призналась Полина мужу во время одной из прогулок. — Я много-много думала, Демьян. Во внешнюю разведку я не гожусь. Во внутренней в полевую работу не отпустишь меня ты…