Доктор для цифрового хищника (СИ) - Фави Ксения - Страница 6

— Эх, черт...

Ставлю обезболивающее внутривенно в здоровую руку, заклеиваю пластырем и берусь за травмированную конечность. Фиксирую локтевой сустав, смотрю плечо. Но там, скорее всего, лишь небольшой ушиб.

— Сейчас тебе станет легче, — обещаю.

— А ты волшебница!

— Я только учусь.

— Тебе тоже включали старые сказки?

— Разумеется... Так, — смотрю на него, — теперь ты здесь спокойно полежишь, а я включу духовку и закончу с полом.

— Можешь мыть без швабры?

Сначала не понимаю, а потом доходит... Он хочет, чтобы я корячилась перед ним в эротичной позе. Щурюсь:

— А я вижу, тебе лучше.

Программист дарит мне американскую улыбку, я лишь качаю головой и отвечаю на нее самым что ни на есть славянским взглядом. Строгим.

Ставлю в духовку ужин, заканчиваю уборку. В мышцах приятная усталость, мне бы сейчас тоже полежать...

Черт, а где мы спать — то вдвоем будем?!

В домике бабули единственный диван.

До прошлой осени здесь было еще кресло — кровать, совсем старое. Я спала на нем еще в детстве. Сестра никогда не любила дачу, а вот я частенько оставалась здесь с бабушкой.

Когда была замужем, тоже ночевала тут изредка, и вот в прошлом году верная мебель не выдержала и развалилась окончательно.

Сосед, дядя Петя, не терпя бабушкиных возражений, сам отнес кресло на мусорку. Сказал, что смотреть больше на него не может.

На осень я привозила сюда надувной матрас. После сдула его и увезла назад в город, чтобы не пострадал от морозов.

Надо ли говорить, что сегодня я его с собой не захватила?

Диван раскладной и не такой древний, как кресло. Он неплохой, но узкий...

— О чем задумалась, док?

Говорю прямо.

— О том, как мы будем здесь укладываться, — киваю на диван. — Тебе с травмой на полу спать точно нельзя. Холодно и твердо. Придется мне.

— Зачем? — программист искренне интересуется.

— Ну как это... — смотрю на него растерянно. — Мы же не можем спать вместе.

— Почему?

— Ой, не делай вид....

— Послушай, док, можешь мне привести хотя бы одну объективную причину? По — моему, мы здесь прекрасно поместимся. Да, я не маленький, но и ты небольшая.

— Мы знакомы всего день, — ляпаю.

На что Антон ожидаемо ухмыляется:

— В нашей ситуации его можно вполне счесть за десять. Тем более, ты врач.

— Что значит «тем более»?

— Ну, ты в силу профессии плотно работаешь с человеческими организмами. Моим тебя не напугать.

Хмурюсь.

— А ты не мог бы уйти ночевать в дом к своим ребятам?

— Мог бы, но не хочу оставлять тебя одну.

— Почему мне кажется, что степень опасности слегка преувеличена? — закатываю глаза.

— А мне кажется, у тебя подгорает рыба, — он ведет носом.

Черт! Мне правда нужно убавить духовку. Слава Богу, делаю это вовремя. По крайней мере, ужин спасен.

Хотя нельзя сказать, что я как — то слишком страдаю в заточении с программистом. Да, он несносный, но в целом не такой уж противный. А дома я все равно была бы одна...

Да, есть любимая работа, которой в последний год я отдавала всю себя. Может быть, поэтому слегка выгорела. И сейчас не пребываю в ужасе от того, что мне придется взять отпуск.

Антон наблюдает за мной со своего места. А я замечаю, что у него уже закрываются глаза. Последствия укола и неподвижного лежания.

Проходит минут десять. Он смыкает веки и засыпает.

И что же делаю я? Выхожу подышать или, может быть, захожу в интернет?

Нет! Я пользуюсь случаем, чтобы как следует его рассмотреть...

Его лицо нельзя назвать смазливым. Хотя высокие скулы и четко очерченные губы делают его породистым. Но в целом он, если и красив, то только по — мужски.

А вот волосы густые и, можно сказать, роскошные. Шея мощная, грудные мышцы развитые. Много зависает в спортзале? Может быть, в конце концов, у него сидячая работа.

Или сам он сейчас не программирует, а только ведет бизнес... А мне было бы интересно что — то узнать о нем.

Его правда хотят убить? Не знаю.

После развода на пике подступающей депрессии я увлеклась криминальными передачами.

Не по ТВ, а в интернете. Там куча блогеров, которые подробным образом разбирают уголовные истории. Еще лучше, чем журналисты.

И что могу сказать после просмотренных десятков роликов?.. Что в нашей жизни может быть абсолютно все.

Антон

Открываю глаза. Комната уже в сумерках, наступил вечер.

Боль почти прошла. Рука еле ноет. У дока все же умелые ручки и неплохой лекарственный запас.

Саму ее пока не вижу. Шуршит где — то рядом. Наверное, в зоне кухни. Не гремит особо, старается не разбудить меня.

Я еще прикрываю веки и начинаю гонять в голове наш разговор о диване.

На самом деле, я слукавил... Разумеется, мог пойти в тот дом, который сняли парни. Судя по рассказу, он больше этого.

А возле дачи дока мы бы поставили охрану. Ребята бы сменяли друг друга всю ночь.

Я мог бы лечь здесь на пол, не слушая ее возмущений. Ничего бы со мной не случилось.

Все это могло быть так, но когда она заговорила про этот диван, единственный и узкий, во мне как будто что — то переключилось. Логика уступила место первобытному инстинкту хищника.

Она держит дистанцию, что логично для такой девушки. Я думаю, даже через десять дней она бы не легла с мужчиной в одну постель.

Не удивлюсь, если бывший муж был у нее первым и единственным.

Казалось бы, ее закрытость, лед должны меня отталкивать. Но они только больше возбуждают...

У нее проскочила фраза, что степень угрозы преувеличена. Может быть, потому что мы сделаем все, чтобы ее защитить.

Но вот только ни я сам, ни тем более ребята, не оградят ее от главной опасности, которая находится рядом с ней.

Это я.

Быть близко, вдыхать ее запах... Да, в эту ночь я сдержусь, но что будет в длительной перспективе?

Ирония в том, что это игра на инстинктах, которая между нами развязывается, опасна для меня самого.

Я привык все контролировать, выверять жизнь до миллиметра. Тяга к доку не вписывается ни в один мой план. Привычки. Она ведь даже не в моем вкусе!

На самом деле у меня всегда были или брюнетки, или ослепительные блондинки. Даже шатенок не было, не говоря про рыжих.

Ничего не имею против женщин с этим цветом волос, но как — то они меня не цепляли.

И вот ведь....

А еще фигура. Да, доктор стройненькая, ладненькая, но я — то обожаю большую грудь! Этот нюанс в моем вкусе сформировался еще в юности, и до сих пор исключений из него не было.

До сих пор...

— Проснулся? Как рука? — Алена замечает, что я лежу с открытыми глазами.

— Пока непонятно, — пытаюсь шевелиться, — но вроде боль притупилась.

— Ну и здорово. Есть хочешь сейчас или немного позже?

— Да, в принципе, можно и сейчас.

Поднимаюсь на диване.

— Голова не кружится?

Доктор тут же подходит ближе, оценивая мое состояние.

— Нет, — прислушиваюсь к себе.

Она удовлетворенно кивает.

— У нас сегодня рыба и салат.

Рыженькая приготовила не только обед, но и ужин. Разминаю плечи, прохожу к столу.

— Ты не обязана стоять у плиты.

— Ну, для разнообразия и ты встанешь как — нибудь, — она хмыкает. — Когда рука подзаживет. Нам ведь не будут возить сюда доставки три раза в день.

Что верно, то верно. Постоянная езда туда — сюда моих ребят может привлечь внимание. А вызов курьера из ресторана вообще звучит смешно в нашей ситуации.

— Яичницу пожарить можешь, господин программист?

— Могу, — киваю. — Но, скажу честно, кухня — не мой конек.

— Заинтригована.

— А ты на кухне как рыба...

— Ну, надеюсь, не жареная, — она снова усмехается, раскладывая стейки на тарелки. — Вообще, да, я люблю готовить. Хоть в обычной жизни у меня нет для этого много времени.

— Сможешь заняться любимым делом сейчас, — хмыкаю.

— А ты умеешь внушать оптимизм.