Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 38

— Вот и вы! — обрадовалась девочка на ресепшене. — А вас тут уже с собаками разыскивают!

— Я что-то пропустила? — томно спросила Татьяна Марковна, слегка театрально прикрыв ладонью декольте, где я за мгновение до этого увидела подозрительно яркий блеск.

— Ужин! — буркнула Ленка.

— Ох! — чуточку притворно ужаснулась та. — Тогда поспешу! Что у нас на десерт?

— Мороженое уже растаяло. А где вы были-то?

— Да вот пошла на массаж и заснула, — не моргнув глазом, соврала Татьяна Марковна. — Нам, старикам, много ли надо. Разморило и задремала…

— Массажный кабинет на нижней палубе, — заметила я.

— Конечно, — согласилась она и, забывшись, убрала руку, открыв сверкающее колье, обнимавшее ее шею. — Я оттуда и пришла!

— Вы пришли сверху, — безжалостно сообщила Ленка.

— Ну… наверное, заблудилась! Все, девочки, я побегу кушать! В моем возрасте это важно!

Мы с Ленкой посмотрели ей вслед.

— Это был не сон, — подвела она итог.

— И не глюки, — согласилась я.

— Вы про что? — забеспокоилась Полина.

— Маленькая ты еще знать…

Возвращаться доедать мороженое мы не стали.

Вместо этого Ленка пошла в каюту, сославшись на головную боль с похмелья, а я решила наконец воплотить свою фантазию о фортепианной музыке на закате. А то за всеми этими ритуалами и пьянками как-то не сложилось, а круиз уже подходил к концу.

Я немного опоздала. Когда я торопилась по узкому коридору к музыкальному салону, оттуда уже звучала грустная мелодия, которую я не знала. Неудивительно — музыке меня не учили. Но я прибавила шаг.

И когда проскользнула внутрь, стараясь не привлекать к себе внимания, забыла оглянуться.

Потому увидела Виктора, только когда уже нашла себе свободное местечко на одном из диванчиков, откуда открывался шикарный вид на садящееся за бортом солнце.

Он сидел рядом с роялем — там, где мог хорошо видеть играющую на нем женщину лет сорока. Она была в струящемся концертном платье, сверкающих туфлях и ярких серьгах, стекающих дождем на плечи. Мне даже стало немного стыдно, что я пришла в домашних штанах и футболке, в которых шлялась целый день. Впрочем, все остальные присутствующие тоже не наряжались.

Кроме Виктора.

Он был одет в белую рубашку, расстегнутую на пару верхних пуговиц и строгие брюки с острыми стрелками.

Аккуратно причесан, строг, спокоен.

Не вертел в руках ни телефон, ни бокал с шампанским, как некоторые другие слушатели.

Сидел очень прямо и смотрел на клавиатуру рояля, не отрываясь.

Бежать было поздно и как-то нелепо — и я осталась.

Тем более, что Виктор будто бы меня не видел, завороженный музыкой и бегом тонких женских пальцев по черно-белым клавишам.

Закончилась одна мелодия и началась другая, за моей спиной две тетушки принялись вполголоса обсуждать, кто из них когда пойдет в каюту, остальная аудитория тоже как-то зашевелилась, садясь поудобнее, откашливаясь.

А он сидел все в той же позе и все так же смотрел только на рояль.

Пока не завершилась еще одна мелодия и игравшая женщина не встала.

— Сегодня у нас необычный вечер, — сказала она негромко, не пытаясь перекричать шум, и все как-то сразу затихли. — Этой весной впервые с момента спуска нашего теплохода на воду к нам не вернулась наша любимая исполнительница, Мария Вениаминовна Титова. Сегодняшний концерт я хочу посвятить ей.

Виктор отвел взгляд от клавиатуры и посмотрел прямо ей в лицо. С какой-то надеждой и печалью, словно на несколько минут забыл, кто на самом деле сидел за инструментом.

— Она всегда говорила, что огромные залы, конкурсы, публика в бриллиантах, которыми были наполнены ее театральные сезоны — это работа. А здесь, летом на Волге, у нее дом. И каждое лето была с нами. Любила играть на закате. Специально ждала, когда солнце начнет садиться и всегда просила ставить ее выступления на вечер. Никогда не гоняла от рояля детей, даже разрешала нажать пару клавиш. Помнила постоянных пассажиров и их любимые мелодии.

Женщина снова села за рояль, положила руки на клавиатуру и добавила:

— Я сыграю ее любимое. Ее внук часто просил «про ослика», и она играла Жака Ибера почти так же часто, как любимый пассажирами вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь».

Зазвучали первые ноты. Я была готова к печальной мелодии, но «про ослика» оказалась забавной пьеской — простенькой и милой. Почему-то от этого стало даже грустнее.

Виктор подался вперед, упираясь ладонями в колени, словно из двухметрового «шкафчика» на несколько минут превратился в маленького мальчика, восторженно ловящего каждый звук рояля.

Удивительно, как человек, который в детстве получал удовольствие от фортепианной музыки мог вырасти и пойти в спецназ.

Но — как? Почему не в пианисты?

Тем более, я видела, как его пальцы подрагивали, словно он повторял мелодию на мышечном уровне. Словно он сам когда-то ее играл.

И морщился, когда некоторые ноты получались дребезжащими — кажется, рояль был немного расстроен.

Я никак не могла соединить все его стороны.

Заботливого мужчину, который купил мне тапочки, когда я сбила ноги.

Напористого и страстного любовника, предпочитающего секс пожестче.

Владельца охранного агентства с темным военным прошлым.

Человека, чьи пальцы подрагивают, когда рядом играют пьесу Ибера.

И того, кто сказал равнодушное «мне все равно».

Словно чего-то не хватало в мозаике.

— Что будем делать? — задумчиво спросила с утра Ленка, валяясь на койке и просматривая листовку с программой дня. — Нам сегодня предлагают готовиться к гала-концерту финала круиза. Петь или танцевать. Можно еще жонглировать. Умеешь?

— Ага… — отозвалась я. — Хочешь — спою?

— Давай не надо?

— Давай. Что там еще есть?

— Лекция о строительстве канала имени Москвы.

— Ску-у-у-учно.

— Аппликация-рыбка с бисером и глиттером.

— Что за детский сад?

— И что нам тогда остается? — Ленка скомкала программку и бросила ее на пол. — Бухать?

— А какая сегодня стоянка?

— Рязань. У Серафимы в планах ритуал написания письма своему будущему мужу.

— У меня самоотвод!

— Еще есть обзорная экскурсия по городу.

Мы посмотрели друг на друга с одной и той же мыслью.

Боже, нам до пенсии работать еще половину жизни!

Как-то рановато привыкать к краеведческим музеям и памятникам великим полководцам, нет?

— Ну… Поехали на обзорную, — вздохнула я, садясь на койке. — Но, чур, краситься не буду.

— Настя! Мы тебя теряем! — всполошилась Ленка. — Ну хоть юбку с каблуками наденешь? Вдруг там по причалу прогуливается рязанский миллионер, а ты не в форме?

— Настоящая любовь преодолеет все преграды, даже мою опухшую морду и кроссовки, — возразила я. — А без любви кому нужны эти миллионеры?

— Мне! — тут же подняла руку подруга. — Я не гордая!

— Вот ты и красься, — предложила я.

Но юбку и каблуки все-таки надела.

Мне не так уж часто выпадает нарядиться как следует. На работе я постоянно в белом халате, под который жалко надевать что-то выпендрежное, и удобных кроссовках, иначе к вечеру отвалятся ноги.

Надо хотя бы в круизе выгулять свою красоту.

Получив, как всегда, карточки пассажира и ресиверы с наушниками, чтобы слушать экскурсию, мы не без труда отыскали человека с табличкой, на которой был написан номер нужной группы.

— Елена и Анастасия… — нас отметили в списке и скороговоркой напомнили правила поведения.

Проводив взглядом Серафиму с выводком будущих невест, которые отправились писать письма будущим мужьям, мы взяли по мороженому и постарались не отбиваться от коллектива, чтобы не пропустить прибытие автобуса, в котором нас обещали катать по городу.

— Все собрались? Каюта двести один, сто четырнадцать и четыреста четыре где? Сбегайте на ресепшен, пусть позовут!