Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 36

— Ого! — глаза у Ленки загорелись. — Вот это настоящий ритуал, не то, что ваши венки!

И мы приступили к вандализму.

Ленка выбирала какой-нибудь замок и громко и торжественно зачитывала имена:

— Вадим и Марина, лето 2023 года, вместе навсегда! — она делала короткий «щелк» и замок падал вниз. — Уже нет!

— «Неразрывно», Лиза+Андрей. А вот и не угадали!

— Гля, какой огромный! Компенсировали, что ли? Вот Маша в первую брачную ночь разочаровалась!

— На вид дорогущий, не пожалели денег. Развод тоже будет дорогим.

— Если бы замок работал, статистика разводов была бы другая, дорогие Екатерина и Анатолий!

Я держалась позади, прикрывая спину. Но люди мало обращают внимания на тех, на ком надета рабочая жилетка и хозяйственные перчатки. Срезают замки — значит, так надо.

Парочку я спилила собственноручно.

Выбрала «Виктор+Алена» и «Диана-тупое-сердечко-нарисованное-фломастером-Витя». Чисто для морального удовлетворения. Основную работу делала Ленка.

Замки так и оставались валяться на мосту осколками чужой, скорее всего, давно распавшейся любви.

— Смотри, Арина и Саша, 2000-й год. Неужели правда так долго висит?

— Нет, я читала, что этот мост уже однажды очищали от замков. Эти упорные, новый повесили… — я задумчиво посмотрела на обычный замочек, каких десятки в любом садовом товариществе на калитках. Эти люди не поленились обновить свой замок, но купили самый простой. Очень интересно.

— Все, я устала! — наконец объявила Ленка, стаскивая перчатки. — Поработаешь?

— Нет, я тоже все, — я сняла перчатки, жилетку, скомкала их и сунула вместе с пилкой в ближайшую урну. Туда же отправился болторез. — Бухать?

— Бухать! — обрадовалась Ленка. — Уииииии!

Вот теперь я была за нее спокойна.

В тридцать пять, конечно, люди столько уже не пьют.

Чай, не девятнадцать. И печень уже не та, и общее состояние организма не радует. А как представишь свой вид и состояние наутро — так и вовсе хоть не начинай.

Но иногда — надо.

Надо пойти в магазин и взять мартини. К нему апельсиновый и сливовый сок и немножко оливок, фаршированных перцем.

Надо пить в своей каюте из пластиковых стаканчиков и закусывать оливками, плакать и жаловаться друг другу на жизнь.

Надо тщательно следить за водно-солевым балансом и перед сном закинуться шипучим аспирином, а рядом с кроватью поставить какой-нибудь спортивный изотоник.

Мы же все-таки медицинские работники.

Надо было сделать именно так.

Но мы купили текилу.

А где кончится вечер, который начался текилой — знают только злые мексиканские боги, разливавшие этот коварный напиток по бутылкам и добавлявший в каждый капельку женского куража.

Наш вечер кончился на солнечной палубе.

— Я от него ушла! Напрочь! На-а-а-а-апрочь! Пнмш? — пьяно спрашивала я у Ленки, которая подталкивала меня вверх по трапу.

— Ничо страшного! — заверяла меня подруга. — Ради меня разочек можно!

— Елена! Это моя женская гордость!

— Анастасия! Мне! Мне, понимаешь, нужен нормальный мужик!

— Пнмаю! — я покачивалась, прижимая руку к груди. — Но как! Как я к нему приду! Что скажу?

— Скажешь — Ленке нужен мужик! Срочно! Спецназовец! Без жены и с настоящим именем! Прям щас!

— Щас? Как он сюда доберется? — я оглядела открывающиеся просторы Волги.

— Да хоть на вертолете! Иди!

— Иду… — кивнула я печально и пошла.

К тому времени я уже выдала ей все секреты Виктора — и бабушку, и спецназ, и охрану, и все его сексуальные предпочтения.

Текила.

Будь она неладна.

— Где тут этот люкс… Твою… — Ленка споткнулась о роскошный ковер и еле удержалась, ухватившись за бронзовую лампу на стене. — Они спцальна тут ловушки поставили?

— Скажи спасибо, что не растяжки, — мрачно схохмила я. — О! Стой.

Мы замерли, не дойдя до поворота. Потому что услышали тихие шаги, которые скрадывал тот самый ковер в коридоре, ведущем к лучшим каютам на теплоходе.

А потом потихо-о-о-о-онечку выглянули, стараясь не спалиться.

По коридору шла Татьяна Марковна.

Все такая же царственная, как всегда, только без украшений.

Лишь в фиолетовом шелковом халате, расписанном китайскими птицами.

Мы замерли. Я оглянулась на Ленку и приложила палец к губам.

Но она и сама зажала себе рот ладонями.

Потому что Татьяна Марковна прошла мимо двери Виктора — тут я слегка выдохнула… — миновала соседний люкс и остановилась у двери с табличкой «Капитан».

А дальше она легко-легко, лишь кончиками пальцев побарабанила в дверь — и та тут же открылась в темноту. Из темноты возникла протянутая мужская рука, в которую Татьяна Марковна вложила свою ладонь и так же царственно прошла внутрь.

Дверь закрылась.

Мы молчали семь с половиной секунд.

— Ты тоже это видела? — спросила Ленка.

— Не знаю… — завороженно проговорила я.

— Может, нам показалось? — неуверенно предположила она.

— Мы же пьяные, — разумно согласилась я. — Все, что угодно могло показаться.

— Точно.

— Ага.

Мы развернулись и, больше не обменявшись ни единым словом, спустились в свою каюту.

Чего только не приснится после текилы!

Утром Ленка велела ее пристрелить, а не будить, поэтому на завтрак я отправилась одна.

Не знаю, в каком возрасте это случается, но жизнь на теплоходе начиналась обычно раньше подъема. Женщины в годах умудрялись вставать в шесть утра, чтобы успеть выпить халявного кофе для ранних пташек и сразу отправиться на зарядку. Возможно, на пенсии я тоже начну вставать на рассвете. Особенно после пьянок.

Но до пенсии мне было еще далеко, а организм требовал чего-нибудь сожрать, чтобы были силы бороться с похмельем. Лучше — горячего и острого, типа том яма, но почему-то на теплоходе на завтрак его не подавали, и я обошлась кашей и бокалом шампанского.

Как часто нормальные люди закусывают брют овсянкой с ягодами и медом?

Кстати, ничего так.

Было.

До момента, когда я подняла глаза и увидела входящего в ресторан Виктора.

Сначала я удивилась так, что вздрогнула и даже Полина, обычно по утрам пребывавшая в остатках романтических снов, обернулась посмотреть, что там.

Потом резко отвернулась, сделав вид, что не заметила его и вообще любуюсь утренней Волгой.

А потом подавилась чертовой кашей.

Долго кашляла и хрипела, пытаясь сделать вздох, из глаз брызнули слезы, ко мне подскочил мальчик-официант и начал хлопать по спине — чертовски больно! — Я вскочила, чтобы избежать побоев, уронила стул…

В общем, сделала все, чтобы Виктор непременно меня заметил и оценил, как отвратительно я выгляжу по утрам. Уходя из ресторана, я старательно держала спину и не оглядывалась.

Чтобы прийти в себя, позвонила Алиске.

Дочь была на редкость задумчива.

— Что случилось, солнышко? — забеспокоилась я. — Ты скучаешь? Обидел кто-то? Бабушка ругала?

— Нет, ничего, — Алиса почему-то старательно не смотрела на экран. — Мам, а зачем тебе муж?

Вопрос, конечно, интересный…

— Низачем! — быстро ответила я. — Никакого мужа у меня нет и не будет. Откуда ты это взяла?

— Бабушка сказала, что ты поехала на корабле за мужем.

— Бабушка слишком много болтает ерунды, — непедагогично фыркнула я. — Никаких мужей!

— Почему? — Алиса вдруг подняла взгляд и посмотрела не на экран планшета, как обычно, а прямо в камеру. — Мам, ты не хочешь, чтобы у меня был папа?

— У тебя уже есть папа, — возразила я. — И никуда не денется. Он тебя обещал в августе на море свозить, помнишь?

— Ага, помню. А еще он обещал весной в Японию посмотреть на сакуры, а зимой в Сочи научить на лыжах кататься, — безжалостно напомнила дочь.

— Папа был занят… — пробормотала я. Всю злость, печаль и обиду на такое поведение Андрея я давно уже пережила. А вот стыд все еще оставался. Алиса не виновата, что я выбрала ей такого отца.