Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 17

Не знаю, почему на воде он всегда ярче, чем в полях или в городе, но я смотрела, как яркое, цвета индиго, небо превращается в лиловое, а желтое солнце становится оранжевым, потом красным, потом бордовым, а напоследок вспыхивает ослепительно белым, окрашивая небо в ошеломительно розовый, как самый высокобюджетный блокбастер.

Оторваться от этого зрелища хоть на мгновение было смерти подобно. На пять секунд отвлеклась, чтобы открыть камеру на телефоне — и оттенки уже перемешались, серебристые облака наползли на горизонт, засияли изнутри от лучей солнца, которое нам уже не было видно, а им — да.

Я еле выдохнула, когда феерическое шоу закончилось, и темно-лиловые занавеси небес задернулись, погружая сцену на воде в темноту.

Почти забыла о назначенном с Виктором свидании, но споткнулась на трапе — и меня дернуло осознанием.

«После заката».

Не точное время, а растянутое во времени «после».

Я поколебалась — не вернуться ли в каюту, чтобы переодеться во что-нибудь игривое. Кружевное белье надевать было бесполезно, я уже поняла, что Виктор не из тех мужчин, что смакуют веревочки и бантики, когда перед ним уже готовая ко всему женщина.

Но можно надеть шелковое платье-комбинацию. Нежное и эротичное одновременно, перетекающее по телу, как теплое южное море…

Хотя зачем стараться, если нам предстоит разговор о том, что его не устраивает мое поведение с ним на людях?

И я пошла, как есть — не переодевшись ни для концерта, ни для свидания.

Оставшись собой. В шортах и футболке.

В коридоре солнечной палубы я слегка растерялась, не сразу сообразив, где каюта Виктора.

Но потом огляделась и поняла, что люксов всего два, по разные стороны прохода, и выбирать особенно не из чего.

Подошла к широким дверям, на мгновение собралась, готовясь к разговору.

И постучала.

Несколько секунд тишины…

И ничего.

Может, он в душе?

Я постучала погромче и подергала ручку двери. Заперто.

Оглянулась на соседний люкс — вдруг перепутала?

Нет, точно этот.

Побарабанила в дверь погромче, уже не совсем понимая, что происходит. Я слишком рано? Слишком поздно? Это была такая шутка? В чем дело вообще?

Хорошо, что не расфуфырилась, вообще выглядела бы как дура!

Я развернулась и уже собиралась уходить, когда дверь на палубу хлопнула и в коридоре нарисовался Виктор, вписавшись в него своими плечами от стенки до стенки. В руках он бережно держал урну.

— Ты уже здесь? — удивился Виктор. — Прости, я задержался.

Он открыл дверь, пропуская меня вперед и тщательно запер ее за нами. Поставил урну на стол в той части каюты, что можно было считать гостиной, и тут же развернулся притягивая меня к себе.

— А что ты… — начала я, надеясь наконец уточнить с какой целью он таскает погребальную урну по всему теплоходу.

Закат показывать?

Но закончить фразу не удалось — он буквально заткнул мне рот удивительно нежным поцелуем. Осторожным, трепетным, как в дорамах, когда все словно в замедленной съемке и розовые отсветы, и долгие взгляды.

Удивительно, но от этой нежности дух захватывало ничуть не меньше, чем от прежней бешеной страсти. Даже больше — ведь я знаю, насколько он может быть агрессивен и как сдерживается сейчас.

— Послушай… — я успела перевести дыхание, когда Виктор скользнул губами по шее, оставляя на ней легкие словно касания крыльев бабочки, поцелуи, щекотные и чувствительные. — Насчет сегодня…

— Тшшшшш… — он с видимым сожалением оторвался от зацеловывания моих ключиц, чтобы собрать с губ лишние слова. — Между небом и землей, как ты сказала. Ничего друг другу не объясняем.

И вот уже его язык скользнул между моих зубов, втягивая меня во все более глубокий поцелуй. Медленный и томительный, как летняя жара. Он не дал мне и шанса поговорить об этом.

Ничего не объясняем. Между небом и землей.

Почему-то мне кажется, что эти слова больше о нем, чем обо мне.

О его тайне, связанной с этой урной и о его присутствии в этом круизе.

И о нежных поцелуях, которые кипятят меня на медленном огне, мучительно разогревая вместо огненных взрывов. Я чувствую себя слишком хрупкой, он слишком меня бережет.

От его бережности зуд внутри становится только сильнее, нарастает и не отпускает. Мне уже проще закончить это все, одернуть футболку и уйти, чем продолжать мучиться. Но кто же меня отпустит…

Огромные лапищи держат крепко, прижимают к могучему телу — не сбежишь.

Но эта нежность уже выводит из себя!

Отчаявшись, я прикусываю губу Виктора — сильно, до железного привкуса во рту.

Он замирает, и я всем телом ощущаю, как поднимается изнутри него спрятанная, подавленная, задвинутая в глубину агрессия.

Он шумно выдыхает и в одно движение выкручивает меня, заламывая руки за спину.

Дергает мои шорты с такой силой, что отлетает пуговица, рвет молнию вниз и стаскивает их вместе с трусами.

Разворачивает к столу и нагибает над ним, впечатывая щекой в полированную поверхность.

Вторгается резко, жестко — горячо. И сразу начинает двигаться, не дав ни разогреться, как следует, ни намокнуть.

Хотя…

Мокну я мгновенно — уже второй толчок его члена внутрь меня сопровождается непристойно хлюпающими звуками.

А мучительный зуд разворачивается в горячую волну похоти, от которой я сама выгибаюсь и подаюсь бедрами навстречу третьему удару в надежде, что он проткнет меня насквозь, наконец-то взорвав все чувства.

Черт… Может, мне и БДСМ такими темпами зайдет?

— Сильнее… — выдохнула я, пытаясь обернуться, чтобы увидеть выражение его лица.

Но не успела — Виктор шлепнул меня по заднице так сильно и звонко, что она мгновенно начала гореть.

— Ай! — не удержалась я от вскрика.

— Я же говорил — ты не для этого!

В голосе Виктора звенела гремучая смесь досады, возбуждения и сочувствия.

Его ладонь тут же легла на пострадавшее место и принялась поглаживать горящую кожу.

Сам он при этом ни на секунду не замедлял темп.

Контраст боли и нежности, яростной страсти и жалости, его невероятного самоконтроля и моего непонимания, что же я хочу смешивались в идеальных пропорциях.

Может, не так уж я безнадежна и меня еще можно раскачать до его «пожестче»?

Виктор отпустил мои заломленные руки, чтобы сжать пальцами бедра, оставляя болезненно-сладкие следы, и я протянулась вперед, цепляясь пальцами за край стола.

О, да-а-а-а, так еще жестче.

То, что надо!

Зашипев от удовольствия, я снова опустила голову на поверхность стола… и только тут заметила, что у меня есть сосед. Стальная урна в метре от меня слегка подпрыгивала и сдвигалась от каждого толчка Виктора.

Он так торопился меня трахнуть, что не учел особенности антуража.

Интересно, кто этот третий, что сейчас с нами в процессе?

— Вик… — я собиралась напрочь испортить атмосферу дикого секса, но и эту фразу договорить не успела. На меня накатил оргазм, напрочь вырубивший все речевые центры. Я даже стонать не могла, только шипела, едва успевая набирать воздух в легкие.

А следом второй.

И третий.

И…

Не помню, после которого мы все-таки добрались до спальни.

И уж точно не помню, после какого я вырубилась намертво, так и не сняв футболку и, кажется, все еще с членом Виктора внутри.

Проснувшись только с первым щебетанием птичек по радио.

Виктор спал рядом… Или во мне? На мне? Вокруг меня?

В общем, укутав меня в себя так плотно, что мне пришлось его тормошить, чтобы выбраться из хищных объятий.

— Мне пора… — шепнула я полуосипшим голосом. — Я хотела…

Поговорить я хотела.

И об урне, и о неловкой ситуации в Ярославле и о «пожестче», пожалуй, тоже

Но времени снова не было.

— Сегодня — один из самых интересных пунктов на нашем маршруте! — жизнерадостно объявило радио после того, как доиграла «Проснись и пой». — Кострома!