Основано на реальных событиях (СИ) - Салах Алайна - Страница 12

— Смотрю новости, — я киваю на телевизор. – Ты уже поел?

— Жду, пока разогреется.

Я немного напрягаюсь, глядя, как Женя целенаправленно движется к дивану. Я прекрасно к нему отношусь, но не испытываю тяги вести задушевные разговоры, на которые он часто пытается меня сподвигнуть. Он в первую очередь муж Марины, затем друг Влада, и только потом уже мой.

— Ну как ты? – он опускается рядом и вглядывается мне в лицо. — Получше?

Я натянуто улыбаюсь. Говорю же, сразу пытается копнуть поглубже.

— У меня все хорошо.

— Выглядишь, по крайней мере, отлично.

— Спасибо, — отзываюсь я, в очередной раз испытывая диссонанс. Не помню, чтобы Женя был щедр на комплименты в адрес кого бы то ни было, включая Марину.

— Как на работе? Слышал, у вас шеф сетку бытовой техники выкупил.

Я киваю с усмешкой.

— Да. Продуктивности Андрея Витальича можно только позавидовать.

— А я вот думаю в другую компанию перейти. Контракт на более выгодных условиях предлагают плюс соцпакет.

— Если стоматология включена, надо брать, — шутливо иронизирую я.

— Да там и по деньгам лучше. А то есть ощущение, что на одном месте засиделся.

— Тебе в любом случае лучше знать, — замечаю я, рискуя прослыть скучнейшим собеседником. – А что Марина на этот счет говорит?

— А кто же ее спросит-то? – с усмешкой хмыкает Женя.

Если бы не знала его лучше, то приняла бы за хама, кичащегося пренебрежением к собственной жене. Но Женя абсолютно вменяемый тип, поэтому непонятно, для чего ему потребовалось корчить из себя тупого альфа-самца.

— Всегда думала, что важные дела в семьях часто обсуждают совместно, — замечаю я, давая понять, что подобный тон обсуждений не буду поддерживать.

— Просто у нас уже давно… — Женя со вздохом смотрит себе под ноги. – Но не будем о грустном. Знаешь, хоть Влад мой друг, я считаю его дураком в своем поведении. А вот ты молодец. Всегда восхищался сильными женщинами.

— Спасибо, — роняю я, внезапно ощущая себя парализованной. Его осуждение Влада не приносит и толики удовлетворения, как и восхищение мной совсем мне не льстит. Со стороны Жени было бы куда уместнее соблюдать нейтралитет.

— Переживаю за тебя и хочу поддержать, — его ладонь опускается мне на плечо. – Все-таки столько лет парами дружим.

Я бормочу «м-м-м» и, нахмурившись, смотрю на край журнального стола. На первый взгляд не происходит ничего из ряда вон выходящего – мы ведь действительно давно дружим, однако это неловкое медвежье объятие ощущается странным и… притянутым за уши. Слова о поддержке не потеряли бы значимости, даже не закинь он на меня руку.

— Такая ты худенькая, — Женины пальцы сползают ниже и начинают щупать мое предплечье. – Стройняшка…

Очнувшаяся интуиция горланит, что уж этот маневр точно не имеет отношения к дружеской поддержке.

Я предпринимаю попытку высвободиться, но недостаточно резкую и настойчивую, и губы Жени успевают коснуться моего рта.

— Ты охерел?! – Я со всей силы отпихиваю его от себя и вскакиваю с дивана.

Сердце колотится как сумасшедшее, в висках пульсирует неверие.

Да как же так… После стольких лет дружбы?! Я ведь все еще жена его друга!! А он муж Марины!!! У них ребенок… Я ведь могу запросто ей рассказать… Это каким придурком надо быть… Влад бы его убил, если бы узнал…

— Тей… — Взгляд Жени панически мечется по моему лицу. – Пожалуйста, ты только…

— Просто заткнись… – полушепотом чеканю я. – Еще раз такое повторится, я всем расскажу, какая ты скотина. И Марине, и Владу.

Я подхватываю сумку с подлокотника дивана и, грохоча пятками, бегу в прихожую. В качестве компенсации за моральное потрясение Жене самому придется объяснять жене, почему ее подруга вдруг передумала и ушла.

Если еще в начале недели я полагала, что пик страданий миновал, то ближе к пятнице тоска и апатия снова стали брать меня в оборот. Очевидно, что боль утраты распаковывается постепенно и каждый раз в новых оттенках.

Когда я только собрала вещи, она была кроваво-красной, через неделю – приглушенно коричневой, сейчас же — уныло-фиолетовой. В таком состоянии нет желания плакать, но отчаянно хочется отвлечься и об кого-то согреться. Находиться дома одной – худшая пытка из возможных.

— Марин, у тебя какие планы сегодня? – я заглядываю в приоткрытую дверь ее кабинета, по традиции дважды стукнув по косяку. — Может сходим куда-нибудь?

— Я не могу, — отстраненно отвечает она, едва на меня взглянув поверх клавиатуры. — Дел дома полно накопилось.

Я хмурюсь. Что-то похожее и столь же неправдоподобное я слышала от нее вчера. Марина, которую я знаю, никогда не отказывалась от бокала вина в пользу готовки и стирки.

— У тебя что-то случилось?

— Да нет, ничего.

— Я же вижу. Давай уж поговорим как взрослые?

Несколько секунд она разглядывает монитор, затем со вздохом отодвигает от себя мышку и наконец смотрит мне в глаза.

— Ну давай поговорим.

Я хмурюсь. Ни ее холодный взгляд, ни полный недовольства тон не располагают к разговору по душам.

— Повторяю. Что случилось?

Она поджимает губы и, густо покраснев до корней волос, вскакивает.

— Слушай, я понимаю, что у тебя сейчас тяжелые времена, но при чем здесь моя семья?! Я и так поддерживаю тебя, как могу… Но зачем понадобилось лезть к Жене, стоило мне выйти за дверь?

Даже если бы Марина без слов подскочила ко мне и залепила оплеуху, такого эффекта она бы не достигла. Я редко теряю самообладание, но от подобной отповеди на секунду лишаюсь дара речи.

Мысли стучат как отбойный молоток. Это Женя ей рассказал, мелкий сучий потрох. Выдал свою версию в панике, что я могу его опередить.

А я-то дура, всю неделю гадала, как перестать с ним общаться и при этом не вызвать подозрений у Марины. Все, что меня заботило – это нежелание причинить ей боль тогда, когда она неуверенна в себе и уязвима. Решила, что домой к ним больше ни ногой и по возможности стану избегать мероприятий, где они с Женей могут появиться парой.

— Будь твой муж последним мужиком на земле, я бы даже не посмотрела в его сторону, — медленно выговариваю я, стараясь контролировать рвущееся негодование. – В первую очередь потому, что он твой муж. Во-вторых, потому что совершенно мне неинтересен.

Грудь Марины ходит ходуном, глаза шарят по моему лицу в поисках ответов. Да она же меня отлично знает и знает, что я бы никогда… Какие к черту мужчины меня могут сейчас интересовать?! Мое сердце напоминает кровавую отбивную, и флирт — последнее, чему бы я хотела и могла посвятить свое время.

— Хочешь сказать, что не просила тебя обнять и не жаловалась, как тебе тяжело засыпать одной?!

Появись сейчас в кабинете Женя, я бы без раздумий сняла туфлю и отделала его каблуком. Жалкий лживый уебок! Именно под предлогом дружеской поддержки он ко мне и полез.

— Нет. Я не настолько жалкая, чтобы жаловаться на то, как мне плохо. И тем более, просить меня обнять.

— Ну мне же жаловалась, — холодно выплевывает Марина.

Я каменею во второй раз за минуту. Разве я когда-то взывала к ее жалости? Скорее, не пыталась прятать боль. А как по-другому? Мы ведь подруги.

Чтобы перевести дух, перевожу взгляд на носы своих туфель. Тех, которыми только что в мыслях измордовала Женю до полусмерти. Что ж. Если она не считает нужным щадить меня, почему я должна печься о ее моральном состоянии?

— Твой муж Женя… — с нажимом на каждое слово чеканю я, глядя ей в глаза. – Прибежал за мной в гостиную, как только ты ушла, и полез с дурацкими расспросами. А когда я не поддержала беседу, стал намекать, что у вас с ним давно все плохо. Сказал, что Влад идиот, а я очень стройная, стал распускать руки и полез целоваться. И я, конечно, его оттолкнула, раз тебя это интересует, и предупредила, что если он попробует такое повторить еще раз – я расскажу обо всем тебе и Владу. И сразу же ушла.