Девочка моя (СИ) - Резник Юлия - Страница 5

Отворачиваюсь тут же. Но, кажется, поздно. Она успела что-то такое почувствовать и… смутиться. Ну, вот что я за придурок, а?

Надо что-то с этим делать. То есть, со своим недотрахом. Не хватало начать на людей бросаться. В смысле, на одного вполне конкретного человека.

Утыкаюсь в протянутую бумажку. Заполняю анкету. Оставляю адрес почты и номер телефона, чего в магазинах не делаю почти никогда, и протягиваю Инге:

— Тогда до завтра?

— Да, я обязательно позвоню. Вы в котором часу просыпаетесь?

— Поверьте, когда бы вы не проснулись сами, вряд ли вам удастся потревожить мой сон.

Звучит двусмысленно? А, черт. Я же совсем к тому не стремлюсь! Так какого черта?

Реакции Инги на мои слова не вижу. Она как раз отворачивается, чтобы… взять ключи? Бросаю взгляд на часы. Десять двадцать. Я ее задержал на целых двадцать минут — обалдеть. И она ничего мне не сказала. Странно… Неужели и впрямь видит во мне перспективного клиента? Нет, ну, так-то я могу посоветовать друзьям это место. Среди них семейных хватает. Но есть и те, кто с гораздо большей охотой навестил бы одно интересное заведение по соседству. Там хорошая барная карта, а за столиками трутся эскортницы на любой вкус.

Инга тушит свет. Одна за другой в глубине магазина гаснут лампы. Джаз продолжает тихо играть. За окном моросит дождь, и от этого внутри лавки становится еще уютнее. Я бы здесь задержался, но Инга снимает с крючка пальто.

Как истинный джентльмен, я придерживаю для нее дверь. Кажется, я провел в этом месте достаточно много времени, чтобы стать нечувствительным к любым ароматам, но когда она проходит мимо, я отчетливо улавливаю терпкий запах ее волос.

Мы выходим на улицу вместе. Где-то поодаль гудят машины, слышатся голоса и музыка. Мокрая брусчатка блестит в свете фонарей. Инга запирает дверь лавки и зачем-то дважды дергает ручку.

Нервничает? Или просто привыкла все контролировать?

— Доброй ночи, — говорит она, пряча ключи в сумку.

— И вам.

Вообще-то мне в другую сторону. Мой дом здесь, в центре, буквально в двух минутах ходьбы. Нужно только нырнуть в арку, пройти через внутренний двор — и все. Но я почему-то не ухожу, провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру.

Инга быстро идет вдоль домов, кутаясь в пальто. Я с любопытством слежу за тем, как она подходит к огромному черному внедорожнику, припаркованному под фонарем. Машина явно не дешевая, но смущает меня не это. А то, что, закинув сумку на пассажирское сиденье, она устало опускает голову на руль.

Странное чувство царапает изнутри. Я веду себя как долбаный сталкер. С чего вдруг? Непонятно. У меня-то нет Катюшиных фантазий. Тут дело в другом.

Инга заводит машину. Внедорожник мягко трогается с места и исчезает за поворотом. А я еще пару секунд стою неподвижно в арке. И отмираю, только когда туда же заходит шумная компания подростков.

Квартира встречает привычной тишиной. Большая. Дорогая. Идеально обставленная. Я вложил в нее столько сил и денег, уверенный, что в этих стенах меня ждет счастливая жизнь! Не вышло…

— Андрей Владимирович! Ну, как же так? Вы опять задержались! — ругается выскочившая на звук няня.

— Ч-черт. Анна Сергеевна, честно, в последний раз!

— Вам верить — себя не уважать! — дуется моя палочка-выручалочка. А я что… Я молчу. Мне с Аней отношения портить — себе дороже. Она у нас в семье с тех пор, как я забрал Катюху из роддома.

— Вызвать вам такси?

— На метро быстрее будет!

И то так. Разуваюсь и даю дорогу няне. Та быстро накидывает пальто, повязывает шарф и просовывает ноги в кроссовки.

— Завтра ведите Катюшу в сад. А я заберу. И не спорьте.

— Да какие уж тут споры, — вздыхаю я.

Аннушка уходит, а я плетусь в детскую. Тихо приоткрываю дверь. Катя спит, раскинувшись поперек кровати. Заяц валяется на полу. Одеяло сползло. Я машинально его поправляю, хотя в этом нет никакого смысла — Катя спит беспокойно.

Смотрю на ее расслабленное во сне тельце. Никогда не привыкну к тому, какая она маленькая. Хотя по сравнению с тем, какой Катька была, когда мне ее впервые положили на грудь, вымахала моя доча, дай боже. Три года уже. И все эти три года я сомневаюсь в каждом своем шаге. Нелегко это — воспитывать дочь в одиночку. Особенно когда ты на это не подписывался. Но жизнь сложилась так, как сложилась, да. Эля умерла в родах. Редкая патология. Никто не виноват, что я остался один на один с крошечным человеком, который орал по ночам, не брал бутылочку, температурил, болел, падал, плакал и требовал любви двадцать четыре часа на семь.

А я, блядь, понятия не имел, как все это работает.

До рождения Кати я вообще не задумывался, сколько в материнстве завязано на каких-то инстинктивных будто бы мелочах. Как понять, почему ребенок плачет? Как отличить «устала» от «болит живот»? Какую температуру уже сбивать? Почему один врач говорит одно, второй — другое, а интернет предлагает третье?

Я постоянно боюсь что-то упустить. Недодать. Накосячить… Вот, например, сейчас мне хочется разбудить дочь, чтобы рассказать, какой сюрприз я ей подготовил. Так себе повод тревожить ребенка посреди ночи, правда? Но удерживает меня от этого порыва лишь то, что Инга еще вполне может передумать. Я не удивлюсь, если она так и сделает. Любая нормальная женщина на ее месте уже сто раз послала бы меня нахер. Потому что я весь вечер на нее пялился, как озабоченный психопат.

Поцеловав Катюшу, иду в душ, надеясь, что хоть он поможет усмирить похоть. Но где там? Стоит закрыть глаза — и я снова вижу Ингу. Ее улыбку. Темные глаза, контрастирующие со светлыми волосами. Вспоминаю, как она пахнет.

Твою мать! Я упираюсь ладонью в холодный кафель и резко выдыхаю. Фантазия тут же услужливо подсовывает соблазнительную картинку… Я с головой в нее погружаюсь, с рыком отчаяния сжимая в кулаке и не думающий падать член.

Инга

Домой я приезжаю в начале одиннадцатого.

Глушу двигатель, несколько секунд сижу в темноте и смотрю на мокрое лобовое стекло. Двор пустой. Я могла бы посидеть в машине подольше. Почему-то домой мне совсем не хочется. Боюсь, там в меня с еще большим остервенением вцепятся мысли о маленькой девочке в сиреневом комбинезоне. Впрочем, мне и в машине от них никуда не сбежать. Поэтому все же отстегиваю ремень и выхожу под дождь.

Встречают меня тишина и идеальный порядок.

Я включаю свет в прихожей, снимаю ботинки и автоматически ставлю их носами к стене. На консоли — только ключница, керамическая чаша для мелочи и тонкая ваза, в которой, кажется, ни разу не стояли цветы…

Сумку оставляю на банкетке, прохожу в гостиную и включаю еще один светильник. Моя лавка — это лен, дерево, свечи, запахи, сухоцветы, мягкие тени и сотни маленьких, но важных деталей. Моя квартира — это белые стены, серый диван, гладкие фасады шкафов без ручек и стерильно чистый стол, на котором запросто можно проводить хирургические операции. Бизнес отнимает все мои силы, и на обустройство собственного гнездышка меня просто не хватает.

Когда мы обсуждали этот момент с психологом, бедняга чуть не захлопал в ладоши, найдя в моем рассказе хоть что-то, в чем он мог бы покопаться.

Ставлю чайник. Достаю ноутбук и вбиваю в поисковик: «сценарий дня рождения, девочка, три года». Перехожу по первой ссылке.

«Праздник для маленькой принцессы».

«Топ-15 игр для малышей».

«Как организовать незабываемый день рождения ребенку».

Незабываемый. Боже мой, зачем я в это ввязалась?

Я открываю первую статью.

Дети трех лет быстро устают. Автор утверждает, что программа, предусмотренная для трехлеток, не должна быть дольше полутора часов. И предлагает чередовать активность и спокойные занятия. Не перегружать действо реквизитом. И обязательно предусмотреть перекус.

Откидываюсь на спинку стула и закрываю лицо ладонями.

Надо было отказаться.