Девочка моя (СИ) - Резник Юлия - Страница 18

— У хороших людей тоже, бывает, не складывается.

— Так, может, еще не все потеряно? — сощуриваюсь, хотя и понимаю, что дальше лезть не стоит. Да и кто я вообще такой, чтобы расспрашивать?

— Думаешь? — повторят Инга опять. А я… Я вообще не думаю. Мне похуй. В конце концов, я не лезу в их отношения. Не лезу же?

Чайник вскипает. Мы оба тянемся к нему, чтобы чем-то занять руки. А в итоге соприкасаемся, и… все. Я сам не понимаю, кто из нас делает этот последний шаг. Просто в какой-то момент расстояние между нами критически сокращается. Мои ладони ложатся ей на талию. Осторожно, но в то же время неумолимо. Я будто даю ей понять, что она может в любой момент отстраниться. Но, ч-черт, кажется, мы оба понимаем, что никто ей не даст уйти! Губы Инги искривляет ироничная улыбка… Она поднимает глаза. Большие. Потемневшие. И я окончательно в тот момент в них пропадаю.

Инга

Телефон начинает звонить ровно в тот момент, когда я заканчиваю наносить тушь. Я даже не смотрю на экран. И так знаю, что это Гуськов. Потому что больше некому. За последние сутки он успевает написать мне не меньше десятка сообщений. Ни на секунду не дающих забыть о том, что он планирует вернуться в мою жизнь.

«Доехала?»

«Поела?»

«Как настроение?»

Когда мы были женаты, меня раздражала эта его привычка все контролировать. Теперь же... теперь она почему-то кажется почти трогательной. Наверное, потому что я слишком давно не чувствовала себя кому-то настолько нужной.

Телефон не унимается.

Вздохнув, все-таки отвечаю.

— Доброе утро.

— Ну, наконец-то! — слышится бодрый голос Миши. — Мне порой в Кремль дозвониться проще, чем к тебе! — Он говорит это легко, но за шуткой все равно проступает некоторое давление. Ему явно не по душе, что я не упала в его объятия тут же. Он очень основательный мужик, да. Что-то для себя решив, Гуськов ждет от других таких же молниеносных решений. Но с чего вдруг я должна делать так, как ему хочется?

— Чем занимаешься?

Я бросаю взгляд на разложенную по кровати одежду.

— Собираюсь.

— Отлично. Тогда собирайся быстрее.

— Куда?

— Мы идем на свидание.

Я фыркаю.

— Ну, какое еще свидание, Мишка?

— Самое обычное. Пообедаем. Потом погуляем. Погода шикарная. Мороженое съедим.

Так просто. Так естественно. Будто между нами и не было трех лет разлуки. Я присаживаюсь на край кровати и провожу ладонью по покрывалу. Наверное, еще неделю назад согласилась бы, не раздумывая. Вчера тоже. Но сегодня... Сегодня не могу.

Хотя идея с мороженым мне и нравится. Все же бывший отлично меня изучил за годы брака.

— Давай в другой раз. Сегодня никак не получится.

Он замолкает. Совсем ненадолго. Но мне хватает и этой короткой паузы, чтобы почувствовать себя виноватой. С чего вдруг? Его так долго не было в моей жизни! Я ничего ему не должна. И наш секс мало что изменил в этом смысле.

— Почему?

Вот как ему объяснить? Что меня уже пригласил на свидание другой мужчина? Мужчина, в руках у которого есть козырь в виде дочери, зовущей меня мамой?

— У меня уже есть планы на этот день, — отвечаю уклончиво. Гуськов моим ответом явно раздосадован. Но все же он воздерживается от напрашивающегося вопроса, что для меня может быть важнее, чем он.

Это хорошо. Я не хочу ему врать. Но и не хочу рассказывать правду. Он наверняка скажет, что я спятила. И ведь не поспоришь. Мне и самой так порой кажется.

— Ну, тогда хорошего тебе дня. И не пропадай, да?

— Да, до встречи.

С облегчением откладываю телефон. Закручиваю тушь и отхожу на шаг от зеркала, любуясь собой. Я действительно не похожа на Элю, маму Кати. Андрей тут не соврал. И, наверное, я не хочу быть на нее похожей. Что не может не радовать, потому как это было бы совсем уж клиникой. Тем не менее, мне хочется ей понравиться. Я с тоской смотрю на платье, под которое бы лучше было надеть каблуки. Но, во-первых, у меня все еще ощутимо болит нога, а во-вторых, бегать за трехлетним ребенком на десятисантиметровых шпильках — весьма сомнительное удовольствие.

Я решительно убираю платье обратно в шкаф. И достаю светлые широкие брюки. Белую свободную блузку. Лоферы. Так гораздо удобнее. Да и вообще... Ужин ужином, но это же не означает, что сразу после него мы и разойдемся? С детьми никогда ничего не знаешь заранее. Вдруг Катя захочет прогуляться?

Точно! Я хватаю телефон. Открываю карту. Набираю название ресторана, которое вчера прислал Андрей. И начинаю прочесывать все места, куда можно сходить с ребенком.

Батутный центр... Контактный зоопарк... Парк развлечений...

Через десять минут у меня открыто шесть вкладок и на всякий случай спланирована грандиозная программа. Вряд ли ребенку будет интересно провести два часа за взрослым столом. Ну, или сколько мы там будем ужинать?

Ровно без пяти шесть я стою возле ресторана. Пришла, конечно же, раньше. Терпеть не могу заставлять людей ждать. Да и как усидеть на месте, когда я так волнуюсь? Поправляю ремешок сумки и в который раз оглядываюсь по сторонам.

Может, они уже приехали? Детский смех мгновенно заставляет меня обернуться. Нет. Не они. Какая-то молодая пара проходит мимо. Мужчина несет на плечах мальчишку лет четырех. Тот счастливо визжит, пытаясь достать руками молодые листья на деревьях.

Я улыбаюсь… Интересно, Катя тоже просится к Андрею на плечи? Наверняка. Возможно, именно на плечах отца она «поедет» в ближайший батутный парк. До него рукой подать, я уже придумываю, как ненавязчиво предложить Чарскому этот поход, когда возле тротуара плавно тормозит знакомый темный автомобиль.

Сердце почему-то начинает биться быстрее. Взгляд соскальзывает на заднее сиденье. Там же обычно ездит Катя, да? Но в этот раз детское кресло пустует. Может быть, он просто его переставил?

Пока я гадаю, Андрей выходит из машины и, заметив меня, устремляется прямиком к ресторану. В смысле? А как же Катя? Он что… один?!

Нет, ну… Ничего страшного, да. Но возникает ощущение, что кто-то незаметно вынул одну из опор, на которых держалось мое приподнятое настроение.

— Привет.

— Привет.

Подойдя ближе, Андрей останавливается. С его лица будто стекает маска, и на секунду я вижу то, что он вряд ли хотел мне вот так в открытую демонстрировать — очень примитивный мужской интерес. Такой, знаете, без прикрас голод.

— Вау. Ты сегодня особенно хороша.

«На самом деле могла быть и лучше», — маскируя смешок под кашель, думаю я и опускаю взгляд на носы своих лоферов. Впрочем, не говорить же ему про то, что я специально выбрала удобную одежду, чтобы бегать за Катей? Так я дам понять, что у нас случилось глобальное недопонимание. И тем самым наверняка задену его в лучших чувствах.

Господи...

— А где... — Я запинаюсь. — ...Катя?

На лице Андрея появляется расслабленная улыбка. Слава богу, он не усматривает в моем вопросе ничего такого. Все же он растит дочь один. И, видно, привык к подобным вопросам.

— У мамы.

Я непонимающе моргаю.

— У моей мамы, — нахмурившись, уточняет он. — Она иногда остается у бабушки на выходные, если у меня появляются дела или нужно уехать по работе.

Боже, я дура! Я такая дура! А ведь после произошедшего на кухне нетрудно было бы догадаться, что…

— Выдыхай, я тебя не съем, — Андрей растягивает губы в хищной улыбке.

— Господи, — отвечаю я со смешком, — у меня что, на лбу написано, о чем я думаю?

— Да. У тебя очень живое лицо. И да… Проясню сразу. Мне сорок лет, и, конечно, я заинтересован в том, что заставило краснеть твои щеки, но я готов двигаться в том темпе, который будет тебе комфортен.

Вот это да. Охренеть. Я застываю на месте, вдавливая пятки в асфальт. Чарский останавливается тоже и, чуть сощурившись, на меня косится.

— Не надо было?

— Что? — теряюсь я.