Девочка моя (СИ) - Резник Юлия - Страница 16

— Катюш, пойдем еще на качельке покатаемся, — заискивает пожилая женщина.

— Не хотю! Я хотю к маме!

— Я не мама, заюш. Я тетя из лавки, помнишь? — напоминаю малышке, присев так, чтобы наши с Катей глаза оказались на одном уровне. Где-то я читала, что это помогает договориться.

Но… Нет. Катя все так же упрямо на меня смотрит. Няня вздыхает, подходит ближе, видно, приготовившись ее оттаскивать, если придется. А мне от одной мысли об этом становится плохо. И сердце жжет… Ума не приложу, что с этим делать!

— Простите, как вас?

— Анна Сергеевна.

— Анна Сергеевна, давайте я вас приглашу к нам на чашку чаю?

Катя подпрыгивает так высоко, что шарик цепляется за ветки и лопается. Мы синхронно вздрагиваем.

— Даже не знаю. Неудобно как-то. Мы точно вас не стесним? — беспокоится женщина, отвязывая бесполезную теперь веревочку.

— Я не стеснительная! — возражает Катя, по-своему понимая ее замечание. Мы переглядываемся с Анной Сергеевной и синхронно растягиваем губы в улыбке:

— Да мы уж поняли.

Катя сияет так, будто только что сорвала крупный джекпот. И прежде чем Анна Сергеевна успевает передумать, хватает меня за руку и решительно тянет к двери.

— Пойдем!

— Вот уже командирша, — причитает Анна Сергеевна, семеня за подопечной. — Вся в отца.

— Да, — даже не пытается спорить Катя. Я хохочу.

Лиза поднимает голову от кассы, замечает нашу процессию и выразительно выгибает бровь.

— Какие люди!

Катя по-свойски забирается на высокий стул возле окна и, болтая ногами, велит:

— Мне с зефилками.

— Конечно.

— И с тлубочкой.

— Разумеется.

— И с печенькой.

— А может, сразу всю витрину с вкусняшками? — фыркает Анна Сергеевна, подпирая бока.

— Все я не осилю.

Анна Сергеевна смеется. Я тоже. Господи, я свихнусь на этих эмоциональных качелях. Вот правда…

— А вы что будете? Чай? Кофе? — интересуюсь у няни.

— Ой, нет. Чай. Для кофе уже поздно — я после обеда не пью, иначе не усну потом…

Под болтовню Кати делаю ей какао и параллельно насыпаю в заварник самый вкусный, на мой взгляд, чай с кусочками фруктов. Ставлю стакан с какао перед Катей. Не знаю, зачем она просила трубочку, но первый глоток малышка делает прямо из чашки, отчего у нее над губой появляются молочные усы.

— У тебя усы.

Она машинально проводит ладонью по губам.

— Где?

— Уже нет.

Катя подозрительно щурится. Я смеюсь. Анна Сергеевна качает головой и пускается в пространственный рассказ о том, что вообще-то Катя не подпускает людей так быстро. То ли дело меня. Оказывается, у нее только и разговоров теперь, что о мамочке.

Анна Сергеевна внимательно на меня смотрит. А я прямо не знаю, куда мне деть глаза. А почему так — не знаю. Я вроде ни в чем не виновата. Катя это сама придумала, а я… Господи, я не знаю, что я… Не знаю! У меня сердце горит, когда на нее гляжу.

— Ну, спутала. С кем не бывает, — бормочу я, кроша печенье.

— Она не могла перепутать. Эля умерла в родах. Они никогда не виделись.

Замечаю, что Катя, будто отгораживаясь от этого разговора, сползает со своего стула и подбегает ко мне, требуя, чтобы я взяла ее на ручки. Только мы устраиваемся поудобнее, как у Анны Сергеевны звонит телефон. Брови женщины удивленно приподнимаются.

— Номер незнакомый. Никак мошенники опять? Вот же ироды! Алло! — сходу воинственно подбоченивается. Мы с Катей внимательно за ней наблюдаем. И потому сразу понимаем, что случилось что-то страшное.

— Что значит, увезли? — Анна Сергеевна резко бледнеет. — Когда? Господи... В какую больницу? Конечно, я приеду! Конечно…

Катя подавленно затихает, тонко считывая ужас няни. Я осторожно беру женщину за руку:

— Что произошло?

— Сестру увезла скорая. Подозрение на инфаркт.

У меня внутри все обрывается.

— Боже...

— Соседи вызвали неотложку. Говорят, она потеряла сознание. Мне надо ехать, но… Куда я тебя, Катюш, дену? К отцу, что ли, завезти? — бормочет Анна Сергеевна, вытирая слезы с лица бумажной салфеткой. — Сейчас я Андрею Владимировичу позвоню...

— Вы, конечно, позвоните, — помимо воли вмешиваюсь я, хотя только вчера клялась себе держаться от Кати подальше, убеждая себя, что все это — чужая, никак не связанная с моей, жизнь! — Только зачем к нему в офис тащить Катюшу? Я могу за ней приглянуть. Если он, конечно, не против.

Андрей

Катя снова не идет в детский сад, потому что слишком возбуждена после праздника. Анна Сергеевна приходит к восьми, дочь к этому моменту успевает перевернуть вверх дном гостиную.

— Что ты ищешь?! — притормаживая себя, чтобы не зарычать, все же глухо рявкаю я. Кате хоть бы хны.

— Свою колону.

Приходится вернуться и ей помочь. На работу приезжаю уже уставшим.

Не физически. К этому я привык. Просто после вчерашнего дня у меня в голове стоит такой шум, будто там всю ночь работал строительный миксер. И, конечно, именно сегодня мои драгоценные сотрудники решают, что без моего личного участия компания развалится. Совещание за совещанием. Звонок за звонком. Юристы. Подрядчики.

К обеду я уже готов подписать что угодно, лишь бы все от меня отстали.

И тут звонит Анна Сергеевна.

Сначала я сбрасываю.

Не потому что мне плевать. А потому что на экране передо мной висит презентация, напротив сидят четыре человека, и один из них как раз объясняет, почему смета на ровном месте выросла на гребаных восемнадцать процентов.

Телефон вибрирует снова. И снова. Понимаю, что случилось что-то экстраординарное, в противном случае Анна Сергеевна не стала бы мне наяривать нон-стопом. Внутри растекается холодок.

— Простите. Срочный звонок, — перебиваю я поток сбивчивых объяснений и выхожу из переговорной.

Отвечаю уже в коридоре.

— Да?

— Андрей Владимирович, простите ради бога, что отвлекаю!

Голос у нее дрожит. Вот черт.

— Что-то с Катей?

— С Катей все хорошо.

Краски возвращаются. Мир обретает цвет, но даже это происходит не сразу. Приходится тряхнуть головой.

— Тогда что случилось?

— Сестру увезла скорая. Подозрение на инфаркт. Мне нужно срочно ехать в больницу, а Катя...

Она сбивается. На заднем плане что-то позвякивает, а потом я слышу голос дочки:

— Я буду у Инги!

Твою мать.

— Где?

— В лавке. У Инги. Катя напросилась к ней на какао, и Ингуша предложила меня выручить. Так вы не против?

Конечно, я против, блядь! Точнее, был бы… Если бы наша няня едва ли не плакала в трубку.

— Если нет, я могу, наверное, завезти Катю к вам в офис, или вызвонить бабушек.

Быстро приехать сможет разве что теща, а мне и вчерашнего ее визита за глаза! Ну уж нет.

— Не надо в офис. Инга рядом?

— Да, конечно.

— Дайте ей телефон.

В трубке что-то шуршит, и секунду спустя в ухо льется приятный мелодичный голос:

— Да, Андрей? Здравствуйте.

На несколько мгновений я забываю, где нахожусь. В коридоре мимо меня по-прежнему туда-сюда бродят люди. А за дверью переговорной меня дожидаются проектировщики и бухгалтер. Звонят телефоны. Кто-то смеется. Но я ничего этого не замечаю. Потому что слышу ее. И этот голос… он делает со мной что-то весьма и весьма странное. Упираюсь рукой в стену, ощущая, что волосы на предплечьях встали дыбом. Сглатываю, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается горячая волна, будто ее голос оцарапал кожу между лопаток.

Черт знает, что со мной творится. Я крепче сжимаю в руке телефон.

— Здравствуйте... Простите, что опять вот так.

— Как так? — смеется. — Все нормально. Правда. Мне нетрудно. Не переживайте.

Легко сказать. Я бросаю взгляд на дверь переговорной. За стеклом финансовый директор что-то горячо доказывает коммерческому. Оба активно жестикулируют.

— Ну, если так, я ваш должник.