Развод. Я этого достойна! - Грасс Елена - Страница 10

— Хорошо.

— Сколько бы сиделок мы ни искали, отец всё равно настаивает на то, что ухаживать за ним — это наша обязанность. Ты должна понять: если я не могу этого делать, значит… — Мой муж недоговаривает, но я всё равно всё понимаю.

После того как он говорит мне эти слова, я чувствую, как холод пробегает по моей спине.

В голове тут же появляется самая страшная для меня картина, где я, запертая в четырёх стенах, навсегда теряю право на собственную жизнь.

Дыхание от таких мыслей перехватывает и мне становится тяжело дышать.

— Нет! — подскакиваю на кровати.

— Хорошо… — тяжело вздыхает. — Точно?

— Да!

— Ладно... Я не могу тебя потерять… — Рустам задумчиво смотрит в одну точку и не моргает. — Если это произойдёт, всё рухнет. Мой мир рухнет… Ладно, будем думать, как угодить вам обоим. Если Ольга его не устраивает — я найду другую сиделку. А если и она не будет, значит, будет десятая, сотая.

Когда он говорит мне это, я чувствую, как слёзы начинают жечь глаза.

Я смотрю на мужа и понимаю: каким бы иногда суровым, закрытым или невыносимым он ни был сегодня, в самый критический момент он, несмотря ни на что, выбрал меня.

Для Рустама слово Аслана Теймуразовича всегда было законом. Но сегодня он осмелился нарушить его. И сделал это осознанно.

Он пошёл против приходи старшего поколения, чтобы защитить мой покой. И я, признаться честно, такого от него не ожидала.

— Спасибо.

Он кивает, и заметив слёзы на моих глазах, его лицо смягчается.

Рустам протягивает руку и медленно, очень нежно стирает влажный след большим пальцем.

— Просто не уходи. Хорошо? Не оставляй меня с ним. Я… не вытяну один.

— Мы сделаем это вместе.

— Иди ко мне, — шепчет мне в губы, притягивая к себе. — Я не закончил то, что начал.

Глава 10

СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА

— Холодный! — голос Аслана Теймуразовича дребезжит от негодования и разносится эхом по дому. — Я просил горячий, а не эти помои!

— Ничего страшного, пейте! — огрызается сиделка, и в её тоне я слышу откровенное раздражение.

Отмечаю про себя, что в нём больше нет той профессиональной лести, которой она потчевала меня на недавнем собеседовании. Теперь её голос злой и агрессивный.

— Я не буду! Принеси мне нормальный, кипяток!

— Вы сами хотели чай пять минут назад. Пока я донесла, он стал идеальной температуры. То, что вы требуете вредно для ваших сосудов! Угомонитесь уже, в конце концов! Как ты мне надоел… — следом добавляет она и я слышу тяжёлые шаги по паркету в сторону выхода из комнаты.

Присаживаюсь на небольшой диванчик, стоящий в коридоре, и закрываю лицо руками.

Снова конфликт. И это уже не первый за неделю. Если я не ошибаюсь, третий. А ведь я на эту женщину возлагала такие надежды!

Когда я приглашала Галину Михайловну, она казалась мне воплощением спокойствия: мягкая, с тихим голосом и добродушным взглядом. Я была уверена, что она будет именно той, кто вынесен колючий характер моего свёкра.

А теперь получается, я и здесь ошиблась.

Я часто вспоминаю Ольгу. Она, пожалуй, была единственной, кто относился к моему родственнику терпеливо. И я уже не раз пожалела, что согласилась искать другую кандидатуру на роль сиделки.

— Добрый день, Аслан Теймуразович, — произношу я, заходя в комнату и буквально натягивая на лицо дежурную улыбку. Последнее время я делаю это всё чаще, а сил остаётся всё меньше. — Что у вас случилось?

Сажусь на край стула рядом со свёкром, заставляя себя смотреть ему в глаза. К моему удивлению, он в ответ смотрит на меня без гнева. Напротив, с теплотой.

Я заметила, что последнее время он стал более терпимым ко мне. И даже несмотря на то, что я не знаю причин, я рада таким переменам.

— Поля, она издевается надо мной, — кивает небрежно в сторону женщины. Она специально подаёт мне ледяной чай. Вероятно, хочет, чтобы я заболел и подох!

Галина Михайловна стоит у окна, скрестив руки на груди и наблюдает за нами.

После сказанных слов, она без всякого стеснения демонстративно закатывает глаза и цокает языком.

По её резким движениям и поведению нетрудно догадаться, что она возмущена претензиями своего подопечного.

— Галина Михайловна, пожалуйста, переделайте для Аслану Теймуразовичу чай, — прошу я негромко. — Это ведь несложно, правда? Аслан Теймуразович, а вы… постарайтесь быть терпеливее к нашей помощнице. Хорошо?

Галина Михайловна кивает мне с таким видом, словно делает одолжение. Но я стараюсь не обращать внимания на подобное поведение. Мне достаточно родных в виде свёкра и мужа.

Не дожидаясь ответа, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

У меня сегодня был тяжёлый день, и сил на полноценный разбор полётов у меня просто нет.

Зайдя в свою спальню, падаю в глубокое кресло и закрываю глаза. Больше всего мне хочется исчезнуть или стать невидимой.

А ещё лучше уехать туда, где никто не будет ничего от меня требовать: ни горячего чая, ни сводных таблиц, ни внимание к родным.

Последнее, пожалуй, главное желание, потому что Рустам стал помешан на этом пункте.

Не знаю, что наговорил ему свёкор, но теперь из-за постоянной смены сиделок, он хочет, чтобы именно я уделяла его отцу больше этого самого внимания.

Набираю мужу. Я хочу сообщить ему, что мы снова скоро лишимся помощницы. Но трубку он не берёт. И это уже второй день подряд.

Волнуясь из-за его молчания, иду к сыну, желая узнать, разговаривал ли он с отцом сегодня.

— Амир, — стучусь в комнату к сыну и заглядываю внутрь.

В комнате никого нет. Но по включённому компьютеру и брошенному на кресло пиджаку от костюма я понимаю — он где-то здесь. Вероятнее всего, просто отошёл на минуту.

Я уже собираюсь закрыть дверь, но моё внимание цепляет изображение на экране. Яркое, контрастное пятно в тёмной комнате притягивает взгляд.

Оглядываюсь, проверяя, нет ли рядом Амира. Любопытство берёт вверх, и я захожу в комнату.

Подхожу ближе, вглядываясь в экран, и вглядываюсь. На меня смотрит красивая девушка.

Я замираю и несколько секунд рассматриваю её.

Сосредоточившись на лице, я отмечаю про себя её привлекательность. Но это не главное, что привлекает меня в этот момент.

Я вдруг понимаю, что в чертах лица девушки есть что-то пугающе знакомое. Эти глаза, нос, упрямая линия подбородка…

Она похожа на кого-то. Но на кого? Пока не понимаю.

В первую минуту кажется, что на моего сына Амира. Но у него нет детей, так что вероятность родства отпадает автоматически.

Получается, у моего сына появилась девушка, о которой он не счёл нужным мне рассказать?

Лёгкая материнская ревность бежит по венам, но я пресекаю её, понимая, что Амир не обязан отчитываться передо мной.

Он уже довольно взрослый для того, чтобы иметь свои тайны и имеет право на личную жизнь.

Единственное, мне непонятно, почему он так тщательно скрывает о её существовании.

Не желая быть застигнутой, я быстро пробегаюсь по фото глазами и отхожу от компьютера. Однако выйти не успеваю.

— Что ты делаешь? — подпрыгиваю на месте от неожиданного резкого баса своего сына.

— Амир… — прикладываю руку к груди. — Как ты напугал меня!

— Прости, я не хотел.

Амир, заметив, что на экране светится фотография девушки, буквально в два шага подходит к компьютеру и выключает его.

— Красивая… — киваю в сторону монитора.

— Обычная, — я не чувствую в его голосе гордости за незнакомку.

— Кто это? Твоя девушка? — не могу удержаться и не задать этот вопрос.

— Мам, ты что-то хотела? — Амир не отвечает мне, и теперь я вижу, что он сильно нервничает.

— Я хотела спросить, что ты хочешь на ужин.

— Всё равно!

— Ладно, я поняла.

Амир, словно желая поскорее избавиться от меня, открывает для меня шире дверь.

Хочу выйти, но неожиданно слышу, как новая сиделка снова начинает ругаться с моим свёкром.