Кавказский бывший. Моя и точка! - Герман Юлия Александровна - Страница 5

Даниилу становится заметно лучше. Он хочет фруктов. И я решаю сходить в буфет и купить все необходимое.

Но тут в палату заглядывает медсестра.

— Аня? — зовет она. — К вам посетитель.

— Посетитель? — удивляюсь я. Неужели тетя Люба приехала? — Да, мужчина. Сказал, что он ваш… муж. Я проведу?

Глава 6

Земля уходит из-под ног.

О нет! Я резко оборачиваюсь к Даниилу. Он играет с зайцем и не слышит разговора.

Муж? У меня нет мужа. Но есть только один мужчина, который мог заявиться сюда.

— Нет! — вырывается слишком громко. — То есть… я сама выйду.

— Как скажете, — лениво отвечает медсестра и уходит.

— Присмотрите за Даней, пожалуйста, — прошу вторую мамочку в палате. — Я постараюсь недолго…

Она кивает, с любопытством разглядывая меня.

— Сынок, я скоро вернусь, — целую Даниила в макушку и смотрю на сына, чувствую, как сосет под ложечкой и руки немеют от дурного предчувствия.

Я прекрасно осознаю, что сейчас решается наша с сыном судьба. Ведь если Гатоев увидит его, он все поймет и может даже забрать у меня ребенка. Тогда я этого не переживу. Впрочем, как и мой ребенок.

Он мой. И ни за что я не отдам его этому бесчувственному мужлану.

Выхожу в коридор, осторожно оглядываюсь, но никого не вижу.

Приходится пройти все отделение и даже наивно решить, что медсестра ошиблась и ко мне никто не пришел.

Но стоит перешагнуть порог инфекционного, как я застываю, увидев высокую мощную фигуру.

Сердце ухает в пропасть, потому что это — конец.

Огромный кавказец стоит у окна, на лестничном пролете. Высокий, широкоплечий, мрачный, в той же черной дубленке, что накануне.

Значит… никакой ошибки нет и Арслан нашел меня. Нас.

Пульс учащается, и в висках начинает стучать.

Бывший смотрит прямо, и по его взгляду я не могу понять, о чем он думает. Вижу, как внизу, между этажами, стоит один из его амбалов, тот, что был за рулем вчера, и листает ленту в своем смартфоне.

Возвращаю внимание к Гатоеву, приготовившись к худшему.

Ни один из нас не заговаривает первым. Мы давим друг друга взглядами, пытаясь сломать противника, чтобы он сдался в этой битве.

— Как это понимать? — наконец спрашивает Арслан тихо, но у меня от его голоса кожу осыпает мурашками.

— Что ты здесь делаешь? — скрещиваю руки на груди, стараясь говорить твердо и не собираясь отвечать на его вопросы.

— Что я тут делаю? — смотрит на меня так, будто не верит в то, что я действительно спросила его об этом. — Это ты мне расскажи, как так получилось, что ты оказалась в больнице?

— Откуда ты вообще узнал, что я тут? — я предполагала, что от него будет сложно спрятаться, но не думала о том, что каждый мой шаг отслеживается.

— Узнать, где ты, Аня, теперь не проблема, — отвечает он глухо, окидывая взглядом мой облик.

И мне внезапно становится стыдно от того, какой он меня видит. Лохматой, помятой, с синяками под глазами, в прошорканном домашнем костюме.

— И? Зачем ты приехал? — во рту пересыхает от волнения. Ведь знаю: мне никогда и ни за что не избавиться от него до тех пор, пока он не решит, что наигрался.

— Расскажи мне, почему тебя среди ночи забирает скорая? И какого черта ты делаешь в детской больнице?

Я молчу, ощущая, как последняя моя надежда стремительно угасает.

— Что с тобой случилось? — в его голосе проскальзывают нотки, которых я не ожидала, напоминающие тревогу. — Ты ведь не пострадала в аварии… Тогда что?

— Не твое дело, Арслан, — цежу сквозь зубы. — Уходи.

— Я тебя не прошу раздавать мне советы в отношении того, что я должен делать, — рявкает он, делая шаг ко мне. — Я спрашиваю: что случилось? — подходит ближе, смотря на меня сверху вниз, так, что меня практически парализует от страха.

Арслан зажимает меня в углу, блокируя все пути к отступлению.

— Ну же, Аня, у тебя есть шанс самой во всем признаться, — мне кажется, его глаза гневно сверкают. — Что ты делаешь в детской больнице? — нависает еще сильнее.

Похоже, будто я даже слышу обратный отсчет в своей голове, до того, как взорвется бомба.

— У меня… — прикрываю веки. — У меня болеет ребенок, — говорю ту фразу, которую ни в коем случае нельзя произносить. Вот только отпираться опасно. Я в детской больнице, и это как минимум странно.

Но внезапно у меня появляется слабая надежда на то, что все еще может обойтись.

И в голове мгновенно рождается план.

Глава 7

Пару мгновений Гатоев смотрит на меня не моргая, а затем я вижу, как двигается его кадык, когда он шумно сглатывает. Похоже, мое признание застало его врасплох. Хотя, приехав в детскую больницу, он должен был догадаться, что я здесь не просто так.

— У тебя есть ребенок? — спрашивает внезапно севшим голосом.

— Да, — отвечаю спокойно.

Его глаза мечутся по моему лицу, ожидая подтверждения той догадке, что рождается в его голове. Но этому не бывать. Я не стану радовать его внезапным отцовством.

— От кого? — все же задает этот вопрос.

— Если ты волнуешься, что это твой ребенок, то спешу тебя обрадовать, что нет. Я родила от другого мужчины, — стараюсь врать уверенно.

— От другого? — переспрашивает он, и в его голосе звучит угроза. — Зачем ты лжешь мне, Аня? — пытается сохранять спокойствие, но я вижу, как он напряжен и взволнован от этой новости.

— С чего бы мне лгать? — я вскидываю подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы расстались пять лет назад, Арслан. Я имела полное право устраивать свою личную жизнь. У меня муж и ребенок.

— Сколько ему? — резко спрашивает он, впиваясь в меня взглядом. — Ребенку?

Вопрос застает врасплох.

— Что? — переспрашиваю, хотя отлично слышала.

— Я спросил, сколько лет твоему ребенку, — чеканит каждое слово Гатоев. — Четыре?

Я открываю рот, но не могу произнести ни звука. Именно дата выдаст меня с головой, тогда я стараюсь вспомнить, сколько лет ребенку соседки по палате.

— Я так и думал, — усмехается он, видя мою реакцию. — Молчишь? Значит, мне есть о чем задуматься. Потому что ты вполне могла уехать от меня беременной. Поэтому… — он не заканчивает фразу, давая мне самой додумать. — Где же твой муж, Аня? Почему это ты сидишь в больнице с больным ребенком одна и увезла тебя из дома скорая, а не родной муж? — он сканирует меня взглядом, и я чувствую, как моя ложь трещит по швам. — Почему ты вчера так боялась, что я войду в твою квартиру? Что ты там прячешь?

— Я ничего не прячу! — выкрикиваю слишком громко. — Муж на работе, в командировке. А ты... ты не имеешь права врываться в мою жизнь!

— Право, — усмехается он, но усмешка выходит злой. — Ты должна мне пять лет, Аня. И я получу их сполна. А теперь веди меня к нему.

— К кому? — не понимаю я.

— К своему сыну.

— Нет! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Ты не войдешь в палату!

— Почему? Боишься, что я увижу своего ребенка? — его глаза сужаются.

— Боюсь, что ты напугаешь моего ребенка! — шиплю я в ответ. — Он болен, у него температура, и появление огромного незнакомого дяди станет для него стрессом! Он боится незнакомцев. Ты хочешь напугать моего сына? Хочешь сделать больно малышу?

Арслан замирает.

Он смотрит на меня долго, изучающе. Я вижу, как в его голове происходит какая-то работа, как он сопоставляет факты, даты, мою панику. И вижу тот момент, когда он, кажется, принимает решение.

— Хорошо, — неожиданно говорит он. — Я не пойду в палату. Пока.

Я выдыхаю, но расслабляться рано. Этот “пока” звучит как приговор.

— Но ты выйдешь ко мне сюда. И приведешь его. Я просто посмотрю на него, — ставит он условие.