Черный ворон - Мекачима Екатерина - Страница 1

© Текст: Екатерина Мекачима, 2026

© Художественное оформление: Екатерина Мекачима, 2026

© Оформление: ООО «Феникс», 2026

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Моим родителям и сестре – за невероятную поддержку, без которой эта книга не была бы написана.

Посвящается моему дедушке Григорию Павловичу – собирателю сказок и удивительному рассказчику. Его сказки и мистические деревенские истории послужили вдохновением и легли в основу этого романа.

В незапамятные времена жил в одной деревне охотник. Звали его Ворон – говорят, мать нарекла его так, потому что одновременно с первым криком младенца раздался и крик ворона. Знак недобрый, конечно, и тут же повитухи, что были при рождении Ворона, изрекли: «Полетай, черный ворон, за семь морей, за семь земель – на окиян-остров! Там тебе, черному ворону, много пития и кушанья!»

Ворон, говорят, и вправду полетел, оставив новорожденному свое имя.

К шести годам Ворон понимал зверей и птиц, а к двенадцати – знал язык болезней, мог лечить, но не желал становиться знахарем. Зато лучшего охотника, к которому доверчивая дичь сама выходила, в деревне было не сыскать. Нашепчет зайцу – тот и выйдет к нему, а Ворон тетиву спустит – и заяц мертвый лежит. На медведей, говорят, один ходил, да и на волков.

Когда пришло время жениться, Ворон уже был богат, да только девки пугались его – молчаливого, сильного да чернявого. И сватать за него дочерей никто не хотел – кто ж родную дочь за колдуна отдаст? А Ворон и не спешил искать себе жену. Построил большой дом на отшибе – рядом с лесом, недалеко от кладбища, – и стал жить в нем.

Отправился как-то Ворон на охоту и встретил того самого черного ворона, что кричал при его рождении: могучая птица опустилась перед охотником на осину, будто не чураясь человека. «Вот кто мне и силу оставил, и долю колдуна», – подумал Ворон, узнав птицу, чьим именем его нарекли, и натянул тетиву.

Дорога в имение Вороново Крыло, 1897 год.

– Виссарион Гавриилович скончался при весьма странных обстоятельствах, – Феликс Родионович внимательно посмотрел на сидящего напротив Леку, и тот кивнул. – А тело его таинственным образом исчезло.

Экипаж перевалился на ухабе, фонари дрогнули, и густые черные тени расплескались по карете, в которой ехали двое: бывалый сыщик Феликс Родионович Платонов и его помощник – молодой человек Алексей, отправленный отцом, разорившимся дворянином, на службу в полицию. Феликс Родионович был человеком крепким и статным для своих лет, с острыми живыми глазами, с аккуратными, с проседью, бакенбардами и пенсне. Голосом обладал низким, мощным и спокойным. Лека же – высокий, белолицый, лощеный юноша – если бы не вышедшее из моды пальто и старая отцовская шляпа, был бы настоящим щеголем. Светлые волосы Алексей собирал в хвост и гладко брился.

– Вы уже говорили об этом, и не раз, – нахмурился Лека. Его удручало, что Феликс Родионович повторял ему подробности дела, а его самого называл не Алексеем Ивановичем, а Лекой. И так дворянин в полиции служит, а тут еще наставник величает, будто к дитю обращается.

– И скажу еще не раз, – с нажимом произнес Феликс Родионович и, перехватив трость, плотнее запахнул пальто с черным каракулевым воротником. – Потому что разгадка, или часть ее, может крыться даже в словах, описывающих дело.

Лека знал, что спорить с Феликсом Родионовичем бесполезно, посему, устало вздохнув, проговорил:

– По показаниям управляющего имением, Виссариона Гаврииловича лягнула лошадь, после чего князь захворал. Звать врача Виссарион Гавриилович отказался, потому что никогда к докторам не обращался, – говорил Лека, и Феликс Родионович задумчиво кивал. – Но грудной ушиб дал осложнения, и через месяц Виссарион Гавриилович скончался. Тело его как положено подготовили, омыли, молитвы прочитали. Когда же пришли в храм забирать, покойника в опочивальне не было.

Во мраке за экипажем взвыла вьюга.

– Какие соображения? – поинтересовался Феликс Родионович, стараясь в полутьме разглядеть своего помощника: действительно ли Лека думает о деле или отвечает лишь потому, что нужно что-то ответить?

– Я уже говорил вам, что вообще не вижу здесь преступления, Феликс Родионович, – покачал головой Алексей. – Ну… ушибся князь, не захотел к докторам обращаться…

– Ох, послали тебя мне на голову, – сокрушился Феликс Родионович. – Я же велел подумать над делом!

– Я и подумал! – возмутился Лека. – Но так и не понял, Феликс Родионович, почему нас отправили в эту глушь…

– Потому что князь Виссарион Гавриилович Черный был крайне богатым человеком и не имел наследников. – Сыщик положил на трость руку. – Да и тело пропало: видать, не только в грудном ушибе дело.

Лека хмуро смотрел на Феликса Родионовича:

– Вы полагаете, Виссариона Гаврииловича убили? – удивился Алексей.

Феликс Родионович некоторое время молчал, слушая завывания метели. Дорога стала менее ухабистой – видимо, они уже ехали по селу, принадлежащему роду князей Черных. Сыщик взглянул в окно: за пеленой непогоды и мерцанием каретных фонарей в темноте едва угадывались очертания изб. Огней в деревне не было… Странно: вечер еще не поздний. Неужто так свет берегут? Феликс Родионович покачал головой и повернулся к Леке, который все это время пристально смотрел на него, ожидая ответа.

– Я уверен в этом, – сказал наконец Платонов, и Лека поежился: в экипаже сделалось будто бы холоднее. – Подумай сам: тело спрятали. Саму смерть князя скрыть невозможно, не крестьянин он. Но если нет тела – нет улик.

– Тогда зачем управляющий имением Афанасий Филиппович Троянцев обратился в полицию? – спросил Лека.

– Желает доказать свою невиновность, – предположил Феликс Родионович. – И чтобы Вороново Крыло отошло ему, а не государству.

– Так вы что, уже и убийцу вычислили? – изумился Лека. – Тогда зачем вам я?

– Зачем ты мне, это надо у начальника сыскной полиции спросить, – усмехнулся Феликс Родионович, сняв пенсне. – Я уверен, Троянцев князя и убил. Яд ему примешивал, к врачам не велел обращаться или еще что в этом роде. А может, никакого коня и вовсе не было. Не исключаю, что Троянцев нам еще и завещание князя покажет. – Помолчал, протер пенсне. – Думаю, ты не понаслышке знаешь, какими изворотливыми могут быть эти управляющие. А если у барина нет наследников или они бестолковые…

– Не стоит намекать на моего отца! – оборвал сыщика Лека, гневно сжав кулаки. – Я дворянин!

– Да-да, – устало отмахнулся Феликс Родионович. – Я тоже… я тоже. Но не о том толковать и думать надобно, Алексей Иванович. Не о том.

Лека возразить не успел – карета остановилась.

– Мы точно приехали? – удивился Лека, глядя в окно и не решаясь отворить дверь в крутящуюся метелью мглу. Каретные фонари дрожали, грозя погаснуть, и едва освещали беснующийся снег.

– Почему остановились? – Феликс Родионович, открыв окно, громко обратился к кучеру. Вьюга тут же залетела в экипаж, и Лека плотнее натянул шляпу.

– Так приехали, – донесся голос, но мужик на облучке не обернулся. – Имение Вороново Крыло – как вы и распорядились на станции.

– Выходим, – велел Феликс Родионович и, убрав пенсне, открыл дверь – понял, что извозчик не соизволит им помочь.

Сыщик, опираясь на трость, спустился и оглянулся: вьюга застилала глаза, и во мраке ничего не было видно. Лека, кутаясь в отцовское пальто, вышел следом. Лошади ржали и недовольно переминались.

Кучер, спешившись, отвязал от запяток багаж и поставил чемоданы рядом с Феликсом Родионовичем и Лекой.