Дыхание богов - Вербер Бернард - Страница 6

Я просыпаюсь, тру глаза. Что за странный сон! Он изрядно меня измотал. Этим утром мне не хочется идти учиться. В конце концов, мне это не по возрасту! Вспоминается вчерашняя сцена с Афродитой. Я понимаю, что несчастные мужчины подпадали под ее чары, порабощенные таким сложным существом. Надо подумать о чем-то другом. Я решаю остаться в постели, во власти снов.

Стоит мне закрыть глаза, как я опять оказываюсь внутри дерева, превращаюсь в сок, готов к новым древесным приключениям. Но меня выдергивает из коры пронзительный звук. Это утренний колокольный звон. Какой нынче день? Суббота. Это по воскресеньям нам дают поспать подольше.

Я решаю встать и тащусь к зеркалу. Там меня встречает тип с помятой физиономией и щетиной на щеках – я сам. Я умываюсь холодной водой, чтобы проснуться, и следую утреннему ритуалу: душ, бритье, тога… За этим следует завтрак в Мегароне: кофе, чай, молоко, джемы, круассаны, бриоши, тосты… Фредди молчит, кажется, он чего-то ждет.

– Что станет с народом женщин-ос без Мэрилин Монро? – спрашивает Мата Хари.

– Что станет со всеми нами? – подхватывает Сара Бернар. – Без Мэрилин у нас не осталось страховки, как нам теперь сдержать Прудона? У него многочисленная и умелая армия. Он сможет одолеть нас одного за другим.

Гюстав Эйфель и Сара Бернар возвращаются к идее альянса для поражения войска анархиста. Рауль озабочен другим:

– Если люди-крысы сунутся ко мне в горы, я должен буду оказать им сопротивление. Хоть камнями швыряйся, хоть перекрывай перевалы! Зато мне не придется спускаться на равнины и сражаться с его ордами, особенно теперь, когда он посылает вперед своих рабов, подставляя их под вражеские стрелы, ожидая, когда их запасы истощатся.

– Откуда Прудон позаимствовал эту тактику?

– По-моему, людей гнали на убой как скот еще полководцы средневекового Китая, – говорю я, знаток «Энциклопедии». – Они держали их на голодном пайке, лишь бы дожили до ближайшего сражения. Их выталкивали вперед, используя как живой щит.

– Какое презрение к своим сородичам! – ахает Сара Бернар.

Мы обсуждаем стратегию. Люди-лошади Сары Бернар и люди-тигры Жоржа Мельеса еще слишком далеко от мест, где бесчинствуют люди-крысы Прудона, бесполезно принуждать их к марш-броскам, чтобы сколотить одну большую армию.

– Женщины-осы – главная забота Прудона. Пока он с ней разбирается, мы найдем решение.

– Что будет, если он захватит всю планету? – беспокоится Гюстав Эйфель.

Сара Бернар сухо отвечает:

– Тогда все женщины окажутся рабынями. Сами видели, как обращаются мужчины-крысы со своими спутницами, сестрами и дочерями!

– А уж как безжалостны они ко всем чужим… – причитает Жорж Мельес.

– Этот Прудон – пучок противоречий, – замечает Мата Хари. – С самого начала он провозглашает мир «без бога и без господина» и сам же старается установить планетарную тиранию с опорой на насилие и на касты.

– Это принцип «зло нужно вытравлять злом», – подсказывает Жорж Мельес.

– Он борется с фашизмом фашистскими методами: насилием, ложью, пропагандой, – добавляет Сара Бернар.

– Когда речь заходит о политике, крайне правые позиции не так уж отличаются от крайне левых, как нас ни пытаются убедить в обратном, – говорит Жорж Мельес. – Все они просто борются против центра – вот что происходит. Кстати, «экстремисты» зачастую находят поддержку у одних и тех же людей: завистников, озлобленных, националистов, реакционеров; под прикрытием «высшего идеала» они прибегают к помощи вооруженных банд, не чураются голого насилия, демагогии и лживой пропаганды.

Ему никто не смеет возразить, но я чувствую, что не все с ним согласны. Рауль, например, всегда, насколько я знаю, считал центристов бесхребетными, нуждающимися в том, чтобы их время от времени трепали с флангов.

– У крайних партий схожие ценности, – поддакивает Сара Бернар. – Обычно все начинается с изгнания из политической жизни женщин. Таков первый признак. Дальше наступает очередь интеллектуалов и всех, кто может критиковать власть.

Мы косимся на Прудона, сидящего за столом в одиночестве. Похоже, он ушел мыслями в партию, которую разыгрывает.

Это имя означает «очень мудрый». Он – сын Эола, мужа плеяды Меропы (дочери Атласа). Сизиф заложил город Коринф.

Расположившись в Коринфе, его люди контролировали перешеек, нападали на путников и обкладывали их данью. Так у них появились средства для ведения войны, так началось процветание Коринфа. От разбоя Сизиф постепенно перешел к мореплаванию и торговле.

Как-то раз Зевс обратил внимание на жительницу Коринфа Эгину, дочь бога рек Асопа, и повелел ее похитить. Сизиф сообщил Асопу имя обидчика и получил в награду неиссякаемый фонтан. Зевс не простил ему измену и приказал Танатосу, богу смерти, покарать Сизифа вечной каторгой.

Хитрец Сизиф уговорил Танатоса примерить на себя заготовленные для него кандалы. В результате бог смерти стал пленником Коринфа. Царство мертвых в отсутствие своего божества опустело.

Зевс, все сильнее гневаясь, отправил Ареса, бога войны, освобождать бога мертвых. Заодно он приказал ему пленить слишком хитрого владыку Коринфа.

Сизиф не намеревался легко сдаваться. Он изобразил покорность, но перед спуском в царство мертвых попросил жену не хоронить его тело. Спустившись во владения Гадеса, он добился разрешения вернуться на три дня к живым людям, чтобы наказать свою вдову, не предавшую его земле.

Попав в Коринф, он отказался возвращаться к мертвецам. В этот раз Зевс обратился к Гермесу, тому было велено вернуть Сизифа силой. Судьи Ада рассудили, что такое неповиновение заслуживает показательной кары, и приговорили его к наказанию, придуманному специально для него: вечно толкать на гору огромный валун, который, оказавшись на вершине, тотчас же катился вниз по другому склону, и его опять приходилось толкать наверх. Когда Сизиф пытался передохнуть, Эриния, дочь богини ночи Нюкты и Кроноса, возвращала его к сизифову труду ударами кнута.

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том V(по Франсису Разорбакуи «Теогонии» Гесиода, 700 г. до н. э.)

Улочки Олимпии оживают, в небе парят грифоны, местные толстые городские голуби. Разница в том, что эти «голубки» не воркуют.

Восемьдесят три выживших ученика в белых тогах приветствуют и подбадривают друг друга.

Мы тянемся длинной вереницей на Елисейские поля, на новый урок божественности. Перед нами предстает Ора, она провожает нас в квартал так называемых богов на подхвате на юге Олимпии.

Этот квартал мне плохо знаком. Здешние дома отличаются один от другого. Это, конечно, не дворцы богов, но оригинальностью они превосходят дома учеников. Некоторые постройки классического вида на первый взгляд смахивают на учреждения. Управлять таким большим городом невозможно без чиновничества.

Ора подводит нас к строению в коринфском стиле, похожему на внушительную античную виллу. Его окружают мраморные колоннады и позолоченные скульптуры. Стены покрыты барельефами, изображающими крупные города древности и современности.

Мы переступаем порог и попадаем в класс со стенами кирпичного цвета. На полках вдоль стен расставлены макеты городов из разных эпох.

Большой макет справа – детский электропоезд с платформой на фоне миниатюрных холмов и речек. Слева – колонны города под стеклянным куполом. На стенах висят планы городов разных размеров.

Мы слышим грохот камня, передвигаемого вверх по склону. Выйдя, мы видим человека позади огромного круглого валуна, он с усилием толкает его в нашу сторону. Над ним порхает маленькая крылатая брюнетка с костлявым лицом, стегающая его кнутом.

Свергнутый царь Коринфа оставляет свой валун у двери класса. Эриния не возражает, чтобы он временно отвлекся от своей каторжной повинности. Он благодарит ее, входит, волоча ноги, поднимается на помост, устало садится, утирает лохмотьями тоги пот со лба. Все его тело исполосовано кнутом.