Кремлевский гамбит (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 26

Когда скрипнула дверь спальни, она с облегчением выдохнула.

— Костик, ну наконец-то, — прошептала она. — Я уже думала, вы будете сидеть до утра.

— Спи, милая, — ответил Стрелец, раздеваясь в темноте.

— Ну знаешь, посмотрела бы я на тебя, как бы ты уснул, — она села в постели.

— Тише, Татку разбудишь, — попросил он, приложив указательный палец ко рту.

— Об этом не беспокойся, Танюшка требует тишины, только когда засыпает, а сейчас она уже десятый сон видит, — спокойно ответила жена. — Тем более столько эмоций. Не каждый день, знаешь ли, бабушка с дедушкой прилетают. Костя, чего он хотел?

— Да ничего особенного, — прошептал советник. — Все нормально, спи.

— Как же, нормально! — не унималась Альбина. — Я его слишком хорошо знаю, чтобы сейчас принять твои слова на веру. Лучше сам расскажи.

— Милая, Арсений Дмитриевич сообщил, что в министерстве грядут перемены.

— Какие перемены? Громыко отправляют на повышение? Куда уже выше? У вас будет новый министр?

— Нет, милая, Андрей Андреевич останется на своем месте.

— Тогда в чем дело? Не понимаю!

— В министерстве создается секретный отдел.

— Как это?

— Будут проверять всех, чтобы не повторилась история с Ледниковым.

Альбина задумалась. Она откинулась на подушки и попыталась представить, как это может коснуться ее собственной семьи. Картина никак не складывалась.

— И что, папа не мог тебе сообщить об этом по телефону? Тем более что у вас там есть закрытая линия.

— Если честно, я уже и так знал.

— Кузнецов постарался?

— Догадливая ты моя, — улыбнулся он в темноте.

— Тем более ничего не понимаю.

— Милая, Арсений Дмитриевич предложил мне должность заместителя, — скрывать не было никакого смысла.

— Чьего заместителя? — искренне удивилась она.

— Начальника секретного отдела, — прошептал Стрелец.

— Что? — Альбина подскочила с кровати.

— Он считает, это назначение станет гарантией моей дальнейшей карьеры.

— Костя, ты согласился?

— Нет. Я не согласился. Он попросил подумать. Мы решили отложить до утра.

Альбина почувствовала, что ей не хватает кислорода. Неужели разрядке конец? Она подошла к окну и приоткрыла его. В спальню потянуло ночной прохладой. Хотя июнь уже подходил к концу, ночи в Бонне все еще оставались холодными. Но облегчения это не принесло. Женщина не хотела возвращаться в Москву. Большую часть своей жизни она провела с родителями за границей. Она ценила эти командировки прежде всего за возможность по-настоящему прикоснуться к чужой культуре и свободно выучить языки. Танюшка как раз делала первые шаги в немецком, и прерывать этот процесс жене советника казалось настоящим преступлением.

— Что он тебе еще сказал? — она повернулась к мужу.

В свете уличного фонаря красивый профиль Альбины смотрелся почти трагически. Стрельцу захотелось поцеловать жену, и он сделал шаг в ее сторону.

— Подожди! Что он тебе еще сказал? — повторила она свой вопрос.

— Ничего.

— Значит завтра он сообщит тебе основную новость.

— Милая, ну что ты придумываешь. Какая еще может быть новость⁈ Неужели этого недостаточно?

— Вот посмотришь, — она положила руки на плечи мужа. — Я своего отца знаю.

ГЛАВА 11

НАЗАД ДОРОГИ НЕ БУДЕТ

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира политического советника Басова

Субботнее утро в семье Басовых обычно проходило тихо, но сегодня все было иначе. На новом месте не спалось не только Кацолаповым — Танюшка тоже проснулась ни свет ни заря, сгорая от нетерпения поскорее отправиться в город и показать бабушке с дедушкой свои любимые уголки. Еще она надеялась, что они пойдут в парк и там папа купит всем сосиски и картошку фри.

Альбина готовила завтрак. К привычным яйцам в мешочек и овсяной каше она добавила блинчики с вишневым джемом, молодой сыр и немецкую колбасную нарезку для мужчин.

— Милая, смотрю праздник продолжается, — Стрелец с мокрыми после душа волосами заскочил на кухню.

Все семейство было в сборе. Пахло кофе, слегка подгоревшим маслом, на котором пеклись блины, и радостью от встречи. Танечка вовсю уговаривала Мирославу Семеновну выпить с ней горячий шоколад. Жена замминистра безуспешно отнекивалась — утром она предпочитала чашку кофе и яйцо. Но отказать внучке у нее не получалось. Арсений Дмитриевич тем временем налегал на мясные деликатесы. Тоненькие ломтики сервелата, салями с вкраплениями перечных горошин и соблазнительная кровянка вместе с хрустящими маринованными огурчиками и оливками распаляли аппетит.

— Всем — доброе утро! Надеюсь, на бессонницу никто не жаловался. Мирослава Семеновна, попробуйте, пожалуйста, — Стрелец протянул теще корзинку с хлебом. — Рейнский черный хлеб — это нечто совершенно особенное, отличается от всего, что мы знаем и к чему мы привыкли.

— Костя, ну что ты такое говоришь? — ответила теща. — Разве может быть что-то вкуснее нашего «Рижского» с тмином⁈

— А вы попробуйте, Мирослава Семеновна, — не отставал от нее Стрелец. — Вам понравится. Я уверен.

Он вытащил из холодильника соленое масло.

— Только непременно с этим маслом. Лучше я ничего не пробовал.

— Совсем вы здесь онемечились, — добродушно промычал Кацолапов, дожевывая бутерброд с кровянкой. — Не пора ли на родину возвращаться?

— Папа, давай обсудим этот вопрос после завтрака, — Альбина не хотела портить утро непростым разговором.

— А что я такого сказал⁈ Что Москва ждет? — слегка подтрунивая, заметил Арсений Дмитриевич. — Так она действительно соскучилась. Представляешь, Танюша, будешь с бабушкой каждую неделю в Большой ходить… Эх, мечта!

— Правда, бабуля? — Танюшка посмотрела на Мирославу Семеновну широко распахнутыми глазами.

— Ну да, конечно! — Альбина начала заводиться. — Ты, папа, же уже и не знаешь, что придумать, чтобы пропустить премьеру… Ради такого случая готов даже нас выписать домой… Подумаешь, школа… Налаженная жизнь… Работа…

— Вижу, доченька, вы с Костей поговорили, — Кацолапов строго посмотрел на Альбину.

— Поговорили, папа! — с чувством ответила она.

— Арсений, прекрати немедленно, не при ребенке же, — Мирослава Семеновна осторожно отставила чашку с кофе и выразительно посмотрела на мужа. — Я ведь тебя просила!

Танюшка, почувствовав, как резко изменился тон взрослых, затихла и крепче прижала к себе Шапокляк. Радостная атмосфера начала сжиматься, уступая место тревожной неопределенности.

Стрелец понял, что пора вмешиваться. Он аккуратно положил салфетку на стол и поднялся со стула.

— Арсений Дмитриевич, а не допить ли нам кофе в гостиной, — ровно и спокойно произнес советник, сделав акцент на слове «гостиная». — Там как раз прохладно, да и сигаретку вашу любимую самое время выкурить.

Кацолапов окинул зятя долгим, оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнул и поднялся из-за стола.

— А ведь верно говоришь, зятек! — радостно пробасил он. — Девочки, продолжайте здесь самостоятельно.

Он ласково похлопал внучку по плечу:

— Думаю, бабуля не откажется еще от одной порции шоколада!

Мирослава Семеновна бросила на мужа испепеляющий взгляд.

Альбина проводила мужчин тревожными, полными сомнений глазами. Стрелец легонько кивнул, давая понять, что держит ситуацию под контролем, хотя чувствовал, что ему не хватает ни аргументов, ни информации. Особенно последнего.

В гостиной мужчины устроились за круглым столом у окна. По центру, на красивой салфетке, стояла массивная кобальтово-синяя с зеленью пепельница из стекла, формой напоминавшая летающую тарелку. Альбина принесла поднос с кофе. Кацолапов подвинул к себе пепельницу.

— Ого! — только и смог сказать он. — Да она килограмма два весит, не меньше.

— Зато красиво, — ответил Стрелец.

— Да, растет благосостояние советского народа! — философски заметил замминистра. — С каждым годом растет!

— Арсений Дмитриевич, думаю, нам с вами жаловаться уж совершенно точно не выпадает, — ответил советник.