Властитель. Том 5 (СИ) - Шурыгин Алексей - Страница 25

— То есть, без этого компаса, я её не найду?

— А надо ли тебе её искать? Компас не просто артефакт поиска, он сможет помочь вам встретится и воссоединиться. Он в некотором роде одноразовый исполнитель желаний определённой направленности. Если тебе это не принесёт пользы, или ты этого искренне не желаешь, он не станет вас сводить. Гефест создал эту вещь для Локи, который искал разбитые части своей души.

— Если артефакт у тебя, значит…

— Пришла война и его уничтожили одним из первых.

Мара несколько долгих секунд гипнотизировала артефакт, после чего выудила из своего личного подпространства песочные часы с золотым песком и кинула их Морфею. Тот ловко поймал и в ответ бросил ей на кровать компас, после чего мгновенно исчез.

— Такая ценная вещь… — пробормотала Мара, аккуратно беря артефакт в руки. В тот же миг она ощутила, как его непонятная энергия окутала её тело, а в голове будто возник вопрос: «найти?».

Она сглотнула и тихо прошептала:

— Найди то, чего мне не хватает.

В тот же миг стрелка на компасе крутнулась и замерла в одном направлении. Мара подняла голову и с удивлением обнаружила себя сидящей на полу в тёмной тесной комнате. Моргнув, она поняла, что это спальня, а на узкой, как и само помещение, кровати спят двое. Девочка и мать. А где же её вторая часть? Куда привёл её компас?

Женщина на кровати подняла голову и посмотрела в глаза Маре, и в этот миг всё стало предельно ясно. Перед глазами возникли воспоминания.

Как она впервые увидела императора Николая, как решила, что не сможет быть с ним, пока в её душе столько черноты, как разделила себя на две разные части, заставив одну из них всё позабыть.

— Как? — в темноте комнаты раздался так похожий на её собственный голос, в котором не ощущалось ничего кроме досады и раздражения.

— Компас Гефеста, который мне подарил Морфей. Он нашёл тебя, когда посчитал, что со мной что-то не так, — Мара даже сама не поняла как её рот открылся, и правда бурным потоком полилась из него. — Почему? Почему ты меня бросила? — внезапно на лице стало мокро, а глаза защипало.

— Потому что ты монстр. Чудовище, которое обитало во мне. Ты не способна любить, и твоя ненависть отравляла мою жизнь.

Мара, изначально бывшая тут, в этой комнате, теперь точно такая же, как и она сама, медленно откинула одеяло и поднялась с постели.

— Это потому, что ты разделила нашу душу! — воскликнула пришедшая Мара и с удивлением обнаружила что плачет. Именно так рыдали те, кого она мучила. И вот теперь она сама испытала это на себе, и ей это не понравилось.

— Нет. Даже когда мы были едины, наша сила превращала нас в чудовище. Хлад и смерть. Я отделила себя от чудовища оставив всю тьму в небольшой части своей души.

— А это кто? — пришедшей Маре внезапно остро захотелось узнать, что за ребёнок спал с её второй половиной души.

— Это моя дочь, — поморщилась её вторая половина.

— Значит дочь… От императора?

— Да. От Коли.

В комнате повисла тяжёлая тишина, от которой пришедшей Маре почему-то было невыносимо.

— Я хочу вернуться в тебя, — внезапно вырвалось у неё. Вся моя жизнь — бессмысленная гонка за мимолётной радостью ненавидеть. Я не могу больше так. Я устала. Я хочу вернуться. Я хочу умереть, — она внезапно упала на колени, а слёзы, которых было поначалу всего несколько капель, полились в два ручья. Раньше она бы никогда не призналась в этом и ни перед кем в мире ни встала бы на колени, но это… ведь это она сама — Мара! Только намного лучше, способная искренне любить. А не одинокая и всеми ненавидимая. Она больше не желала быть чудовищем.

Вторая, лучшая Мара молча смотрела на пришедшую Мару, а потом произнесла:

— Хорошо.

Пришедшая Мара подняла заплаканные глаза на свою вторую, лучшую часть.

— Так просто? — неверяще спросила она.

Мара понятия не имела откуда в ней это. Она в жизни никогда не плакала, а тут… Наверное близость своей лучшей части души так на неё повлияло.

— Да. Но когда мы это сделаем, мы должны будем позаботится о наших детях и помочь императору уничтожить Морфея, — решительно произнесла лучшая Мара.

— Нет, — внезапно для себя залепетала пришедшая Мара, — он слишком силён. Мы не сможем. Он нас убьёт. Он догадается о предательстве. А его соратники! Чего только Хеймдаль стоит! Он настоящий монстр! Даже мне не по себе от его ауры.

— Ты просто не понимаешь, — покачала головой лучшая Мара. — Когда мы станем единым целым, наша сила возрастёт кратно.

Несмотря на внешнюю невозмутимость, Мара чувствовала, что её лучшая часть удивлена.

— Тогда я согласна, — понялась она с колен, и с надеждой спросила: — А ты?

Даже сейчас, просто находясь рядом со своей лучшей частью, она ощущала как бездонная дыра в её сердце, которую она тщетно пыталась заполнить яростью и гневом, медленно затягивается. А ещё, впервые в жизни ей искренне не хотелось ненавидеть.

— Я же уже согласилась, — неожиданно тепло улыбнулась лучшая Мара. — Давай уже покончим с этим.

В тот миг компас, что до сих пор сжимала в руке Мара, рассыпался, а мир залил ослепительный свет.

— Мама? — сонно произнесла дочка и потёрла глазки.

— Всё хорошо, милая, всё замечательно, — ласково прошептала объединённая Мара, вновь принимая облик императрицы. — Спи. Завтра будет новый, прекрасный день.

«Мы не должны участвовать в этом сражении», — в голове возник голос Хроноса, ставшего в последнее время чересчур активным.

«И почему же?» — так же мысленно спросил я. Мне не нравилось, когда мной командуют, особенно всякие мутные призраки давно сгинувших богов.

«Время получить моё наследие, оставленное для тебя».

«Объясни нормально. Что за наследие такое и зачем оно мне?».

«Пески времени», — равнодушно пояснил он, но я чувствовал, что для Хроноса этот вопрос важен.

«Это что, как в „Принце Персии?“» — придал я удивлённый оттенок мыслям.

— Что за пески времени? — Хронос даже вылетел из меня, что говорило о многом.

— Игра такая была, на компьютере, старая. Там играешь за принца Персии, который использует магические пески времени. Они умеют манипулировать временем, отматывать его, а также трансформировать всё живое, если мне не изменяет память.

Несколько секунд Хронос пристально на меня смотрел и серьёзным тоном произнёс:

— Пески могут манипулировать временем, но это пустая трата их сил. Главная — моё наследие усилит все твои божественные способности бога времени.

— И почему эти пески появились только сейчас? Если бы ты дал мне их раньше, то проблем было бы меньше.

— Ты не был готов, — покачал головой Хронос. — Тогда ты ещё не открыл в себе божественность. Да и Морфей их прятал всё это время на своей территории, до которой нам не добраться.

— И что же изменилось? — кажется я уже догадался, но хотел услышать лично.

— Моя встреча с его ближайшим соратником, — кивнул он. — Если за другими ему сложно следить, когда те не спят, то за своими — легко.

— И он тебя заметил. А если вспомнить, что он убил тебя лично…

— То держать при себе мои частицы смертельно опасно, — закончил мою мысль Хронос и добавил: — Во всяком случае, он в это искренне поверил.

— Понятно, — кивнул я. — Но я не могу бросить своих людей. Не сейчас, когда Морфей готов ударить в любой момент.

— Даже когда на кону стоит твой шанс уничтожить Чермака? — впервые за разговор он искренне удивился, видимо проявление эмоций на лице, для него есть крайняя их степень.

— Никуда не убегут твои осколки, раз Морфей их выбросил.

— Это не так. Он их спрятал в знакомое тебе место, в которое можно попасть только через Навь.

Я помрачнел.

— Только не говори мне…

— Ад для демонов, обитель Чермака. Они сейчас должны быть у одного из демонических лордов.

— Погоди, — наморщил я лоб, — Чермак сказал, что он всех там пожрал. Да и ещё кто-то говорил, что он там один.