Умереть для коллекции - Джеймс Питер - Страница 7

– Помогите! – завопила Эбби.

Но даже от крика кабина закачалась и загудела. Какое-то время Эбби лежала неподвижно. Лифт остановился.

Затем сквозь охвативший ее ужас прорвалась яростная вспышка злости: как же она умудрилась попасть в такую передрягу! Эбби проползла несколько футов вперед и стала колотить в металлические двери и во всю глотку орать. Она орала до тех пор, пока уши не заболели от грохота, в горле не пересохло и она не начала кашлять, словно наглоталась пыли.

– Выпустите меня!

Неожиданно лифт поехал вниз, словно кто-то с силой толкнул крышу его кабины. Ее глаза метнулись кверху. Она затаила дыхание, прислушалась.

Но не услышала ровным счетом ничего, стояла мертвая тишина.

Лоррейн Уилсон сидела топлес в шезлонге в своем саду, наслаждаясь прелестями уходящего лета, желая еще немножко загореть. Сквозь большие овальные солнцезащитные очки она посмотрела на золотые часы «Ролекс», которые ей подарил Ронни в июне на день рождения и которые, как он уверял, были настоящими. Но она не такая дура, чтобы в это поверить. Слишком уж хорошо она знала Ронни. Он бы ни за что не потратил десять тысяч фунтов, если мог купить практически то же самое за пятьдесят. И уж точно не сейчас, когда у него столь серьезные финансовые проблемы.

Не то чтобы он когда-либо делился с ней своими проблемами, но она поняла это по тому, как в последнее время Ронни резко ужесточил контроль буквально за всем, проверяя счета за продукты, упрекая ее в чрезмерных тратах на одежду и парикмахеров, даже на обеды с подругами. Некоторые комнаты в их доме уже выглядели постыдно убогими, но Ронни решительно не позволил ей вызвать декораторов, заявив, что сейчас им придется экономить.

Лоррейн очень любила Ронни, но не могла понять его до конца, словно в глубине души у него был тайник, где скрывался его внутренний демон, с которым он постоянно в одиночку боролся. Что это был за демон, она все же имела некоторое представление: Ронни пожирало упорное желание показать всему миру и в особенности всем, кто его знал, что он в этой жизни добился успеха.

Вот почему он купил этот дом недалеко от Ширли-драйв, хотя на самом деле они не могли себе этого позволить. Дом был не очень большой, зато располагался в одном из самых дорогих районов Брайтон-энд-Хова, тихом, холмистом, с тенистыми улицами, на которых отдельно стоящие дома окружали большие сады. В отличие от большинства эдвардианских и псевдотюдоровских домов, традиционных для этого района, их дом был современный, двухэтажный, и никто даже не подозревал, что на самом деле он довольно маленький. Терраса из тикового дерева и небольшой открытый бассейн добавляли немного гламура Беверли-Хиллз.

Было 13:50. Очень мило, что он только что позвонил. Часовые пояса всегда сбивали ее с толку. Странно, что он еще завтракает, а у нее уже настало время ланча из творога с ягодами. Она была рада, что он прилетает сегодня вечером. Когда его не было дома, Лоррейн всегда по нему скучала; она прекрасно знала, что он бабник, но ей всегда было любопытно, чем он занимается, когда предоставлен самому себе. Впрочем, эта поездка была короткой: всего три дня, так что ничего страшного.

Сейчас Лоррейн находилась в уединенной части своего сада, отгороженной от соседей высокой шпалерой, увитой плющом и закрытой огромным, буйно разросшимся и, казалось, вознамерившимся превратиться со временем в дерево кустом рододендрона. Она наблюдала, как электронный очиститель бассейна скользит вверх и вниз по голубой воде, поднимая на поверхности рябь. Альфи, их полосатый кот, похоже, нашел за рододендроном что-то интересное и медленно прохаживался туда-сюда: пройдет в одну сторону, посмотрит, повернется и медленно пройдет в обратную сторону и снова посмотрит.

О чем кошки думают, никому не известно, мелькнула у нее в голове неожиданная мысль. А за ней другая: в этом Альфи очень похож на Ронни, честное слово.

Она поставила тарелку на землю и взяла в руки «Дейли мейл». До похода к парикмахеру у нее оставалось еще полтора часа. Она собиралась высветлить пару прядей волос, а затем отправиться к маникюрше. Ей всегда хотелось хорошо для него выглядеть.

Нежась в теплых лучах солнца, Лоррейн лениво перелистывала страницы. Через несколько минут она встанет и пойдет гладить его рубашки. Ронни мог покупать поддельные часы, но рубашки всегда покупал настоящие, причем только на Джермин-стрит в Лондоне, и требовал, чтобы рубашки были как следует выглажены. Теперь, когда в рамках экономии домработница от них ушла, всю работу по дому Лоррейн пришлось взять на себя.

Она с улыбкой вспомнила те первые дни, когда стала жить с Ронни. В то время ей и в самом деле очень нравилось стирать и гладить его вещи. Десять лет назад, когда они только познакомились, она работала продавщицей в магазине беспошлинной торговли в аэропорту Гэтвик, а Ронни собирал по кусочкам свою жизнь после того, как его красивая, но безмозглая жена сбежала в Лос-Анджелес с каким-то кинорежиссером, с которым она познакомилась на девичнике в Лондоне и который пообещал сделать из нее кинозвезду.

Помнила она и их первый совместный отпуск в окрестностях Марбельи, в маленькой съемной квартирке с видом на гавань для яхт в Пуэрто-Банусе. Ронни тогда попивал на балконе пиво, с завистью поглядывал на яхты и обещал ей, что однажды они станут владельцами самой большой яхты в этой гавани. Ронни знал, как надо ухаживать за женщиной. В этом деле он был настоящий мастер.

Больше всего она любила стирать его одежду. Держать в руках его футболки, плавки, носки и носовые платки. Вдыхать его мужской запах. Как приятно было гладить эти красивые рубашки, а потом смотреть, как он их надевает. Ей казалось, что он носит как бы частицу ее самой.

Теперь же это стало рутинной работой, и она вдруг поняла, что возмущается его подлостью.

Лоррейн продолжила читать журнальную статью о заместительной гормональной терапии, посвященную непрекращающимся дискуссиям о том, насколько снижение симптомов климактерического периода и способность сохранять внешность молодой женщины предпочтительнее дополнительного риска заболеть раком груди и получить еще кучу всяких других неприятностей. Над ее головой прожужжала оса. Лоррейн отмахнулась от нее и опустила взгляд на собственную грудь. До сорока ей оставалось два года, все идет к тому, что она скоро начнет стареть, вот только грудь ее, на которую была потрачена куча денег, все еще хороша.

Безупречной ослепительной красавицей Лоррейн не была, но, по выражению Ронни, была сногсшибательной. Светлые волосы она, видимо, получила от норвежской бабушки. Еще несколько лет назад, как миллионы блондинок по всему миру, она стала носить теперь уже классическую прическу Дианы, принцессы Уэльской, и ей даже пару раз задавали вопрос, не принцесса ли она.

И вот теперь, мрачно подумала Лоррейн, придется что-то делать и с телом.

Откинувшись на спинку шезлонга, она посмотрела на свой живот: похож на сумку кенгуру. Такой живот бывает у многодетных женщин, когда мышцы почти исчезли, а кожа растянута. А тут еще ямочки от целлюлита по всей верхней части бедер.

И все эти катастрофические изменения происходили с ее телом, несмотря на то что она, к недовольству Ронни, который за это платил, три раза в неделю ходила на занятия к персональному тренеру.

Оса вернулась и снова принялась жужжать над головой.

– Кыш! – произнесла Лоррейн, отмахиваясь от осы. – Вали отсюда!

Зазвонил телефон. Лоррейн потянулась к радиотелефону. Звонила ее сестра Мо. Обычно спокойный, жизнерадостный голос сестры звучал с каким-то тревожным возбуждением.

– У тебя телик работает? – с явным беспокойством спросила она.

– Нет, я в саду, – ответила Лоррейн.

– А Ронни сейчас в Нью-Йорке?

– Да, я только что с ним разговаривала.

– Там у них случилось что-то ужасное. По всем новостям показывают. В башню Всемирного торгового центра врезался самолет.