Полли (СИ) - Жиглова Лидия - Страница 21

После он взглянул на Полину. Она стояла рядом и буквально сияла, будто эти объятия были самым важным и завораживающим зрелищем в её жизни. И, словно желая продлить это мгновение, она шагнула между ними, обхватила одной рукой шею Виктора, другой — Игоря и притянула их друг к другу.

Полина ждала, что они поцелуются, но вместо этого оба — и Виктор, и Игорь — просто уткнулись с разных сторон в её шею. И все трое замерли на миг, сливаясь в этом неловком, тёплом, настоящем объятии.

У Полины закружилась голова — от прикосновения Виктора, от ощущения его силы и тепла, и одновременно это чувство усиливалось от близости Игоря, от его дыхания, от того, как он чуть крепче прижался к ней. Ведь Игорь был продолжением Виктора, его частичкой. И она любила эту связь, любила их обоих — каждого по‑своему, но одинаково искренне.

Наконец Полина отстранилась, слегка раскрасневшись, и, сбившись на секунду, выдохнула:

— Я так рада, что вы… что мы вместе.

Все дружно рассмеялись — легко, искренне, будто разом сбросили годы разлуки, обид и недоговорённостей. В этом смехе не было напряжения, только облегчение и радость. Они снова были вместе, как в те воскресные дни из далёкого прошлого, когда можно было никуда не спешить и знать, что рядом — свои. И теперь казалось, что впереди у них таких дней будет много.

Пока Виктор заселялся в гостиницу, Полина и Игорь ждали его в небольшом гостиничном ресторане, где приглушённый свет и негромкие разговоры создавали ощущение камерности, почти домашнего уюта. Когда Виктор присоединился к ним, то они ужинали, а после ещё долго сидели и говорили обо всём на свете: о пустяках, о детстве Игоря, о музыке и даже о погоде. В этом тихом общении было столько спокойной радости и наполненности, что хотелось просто остановить время и оставаться в нём бесконечно.

Наконец Игорь взглянул на часы и с пафосом воскликнул:

— О! А время-то неумолимо!

Потом повернулся к Полине:

— Полли, давай я тебя до дома подброшу.

Полина растерянно посмотрела на Виктора. Тот молчал и даже опустил взгляд, будто нарочно не хотел вмешиваться, не хотел подсказывать, не хотел брать на себя право решать. Она молча кивнула, но взгляд её по-прежнему был прикован к Виктору — она всё ещё ждала хоть какой-то реакции, хоть слова, которое расставило бы всё по местам.

Ей было не по себе от самой мысли, что сейчас нужно просто встать, выйти, сесть в машину и поехать домой. После всего произошедшего между ними, это казалось неправильным, почти ошибкой.

Виктор так же молча проводил их до машины. У двери он легко поцеловал Полину — по-дружески, обыденно, совсем не так, как ей хотелось, совсем не так, как она ждала. В этом поцелуе не было ни обещания, ни признания, ни даже намёка на то, что между ними есть нечто большее.

Полина села в машину и прикрыла глаза. Внутри всё сжималось от непонимания. Всю дорогу она молчала, а если и отвечала на вопросы Игоря, то односложно, рассеянно – её мысли были далеко.

У дома они попрощались. Полина медленно направилась к подъезду, не оборачиваясь. Лишь когда убедилась, что машина Игоря уехала, она тут же вызвала такси и вернулась в гостиницу.

Виктор открыл дверь — и лицо его мгновенно озарилось радостью. Он шагнул вперёд, обнял её и выдохнул:

— Ты вернулась!

— Почему ты не сказал, что мы вместе? — проговорила Полина, но его губы тут же заглушили её слова поцелуем. Да скоро и ей уже совсем не хотелось ничего выяснять. Хотелось только быть в его объятиях, чувствовать его близость, раствориться в этом мгновении.

Позже, когда они лежали на белоснежных простынях, Полина уютно устроилась у него на груди и снова тихо спросила:

— И всё же… Почему ты ничего не хочешь рассказать ему о наших отношениях?

— Прости. Давай позже, — тихо ответил Виктор, чуть крепче прижимая её к себе.

— Почему? — не понимала Полина.

— Я обязательно скажу. Только позже, не сейчас.

— Почему? — она не сдавалась, хотела услышать хоть какое‑то объяснение, чтобы эта неясность перестала давить изнутри.

— Мне кажется, это будет перегруз. Сейчас и так слишком много эмоций. Игорь только начал принимать меня, только начал доверять.

- Но при чём здесь наши отношения?

- Не знаю. – Честно признался Виктор. – Просто…

Он не стал продолжать, а повторил:

– Не знаю. Пока не знаю.

Полина замерла, прислушиваясь к этим словам. Она всё ещё не понимала, но спорить не стала. Ей не хотелось ни спорить, ни выяснять, ни даже думать о сложностях. Хотелось просто лежать вот так, чувствовать, как ровно бьётся его сердце под её щекой, и верить, что рано или поздно всё встанет на свои места. И в эту минуту казалось, что их близость – вот, что самое важное на свете.

Виктор же, напротив, лежал неподвижно, глядя в темноту, и мысли его путались, наскакивали одна на другую. Он ясно понял, почему не хотел говорить Игорю об их с Полиной отношениях. Всё дело было во взгляде сына — в том самом, который Виктор ловил украдкой, стараясь не выдавать, что замечает.

В этом взгляде было слишком много. Не просто тепло, не просто благодарность за прошлое. Там жило влечение - настоящее, мужское, пробивавшееся сквозь каждое движение Игоря: в том, как он бережно поддерживал Полину, в том, как предлагал свои услуги, в том, как внимательно слушал её. Это невозможно было спутать ни с чем.

И от этого понимания становилось горько и больно. Виктор не хотел верить в это, старался убедить себя, что всё ему кажется, что он преувеличивает, додумывает. Но правда упрямо стояла перед глазами, не давая спрятаться за самообманом.

Рядом тихо дышала Полина. Она просто лежала, и Виктор был благодарен ей за то, что она не задаёт вопросов, не бередит то, что и так кровоточило. Виктор осторожно провёл ладонью по её оголённому плечу, по спине, словно хотел запомнить это ощущение тепла и покоя, пока оно ещё было ему доступно.

Он не хотел выбирать. Не хотел стоять на развилке, где любой шаг будет означать, что он кого‑то предаёт. Но реальность не спрашивала, хочет ли он этого. Она просто ставила перед фактом: если его догадки подтвердятся, то придётся сделать выбор. И от этой неизбежности становилось только тяжелее.

Глава 8.

Игорь ничего не говорил матери ни о Полине, ни об отце — да ей и не нужно было слышать это от него. Она сама почувствовала перемены в сыне, и в этих переменах почуяла опасность — так чует её волчица, едва уловив чужой запах на своей территории. В ней проснулся инстинкт самосохранения, древний и безотчётный. Она всё чаще стала наведываться к сыну, будто невзначай заглядывать в комнату, проверять переписку — и у неё всё сложилось, как дважды два. Мало того, что сын возобновил общение с отцом, так он ещё и явно был неравнодушен к этой девке! А этого она не могла допустить.

Ничего лучше не придумав, Валентина решила обратиться напрямую к Виктору, благо он находился в их городе. Она была уверена, что тому так же не понравится увлечение Игоря и вместе они смогут повлиять на него. «Да, в конце концов, - рассуждала Валентина. - Он ведь отец — и обязан оградить сына от нежелательной связи!»

Она позвонила ему. Нет, она не попросила — она потребовала встретиться, сухо сообщив, что дело касается Игоря.

Когда Валентина взглянула на Виктора, внутри её передёрнуло. Она не ожидала увидеть подтянутого, ухоженного мужчину в дорогом костюме. От него пахло не только дорогим парфюмом, но, как ей показалось, ещё и деньгами — и это отозвалось внутри жгучей несправедливостью. В её представлении он должен был выглядеть потерянным, одиноким, жалким. Она торопливо смахнула с лица тень разочарования и, не дав себе ни секунды на раздумья, обрушилась на него в привычной для неё манере — с обвинением и нажимом:

— А ты знаешь, что эта девка морочит нашему сыну голову? — с ходу возмутилась Валентина, даже не удосужившись назвать Полину по имени.

Виктор молчал. И это молчание было красноречивее любых слов. Значит, ему не показалось. Значит, Полина действительно небезразлична Игорю.