Путь убийцы (ЛП) - Керл Дж. М. - Страница 15

Я резко проснулась от солнечного света, пробивавшегося сквозь арочные окна тёмной каменной комнаты. Жестокие образы, таившиеся в глубинах моего разума, рассеялись, уступив место легким кремовым шторам, колыхавшимся от свежего ветерка. Это была не моя комната. Я находилась в спальне Вайпера. Я рванулась вверх и тут же пожалела об этом. Ощущение было такое, будто по мне сначала затоптался конь, а потом переехала гружёная повозка.

Кровать Вайпера была заправлена и пуста. Я быстро окинула взглядом комнату, но его не увидела. Однако входная дверь была приоткрыта. Я медленно поднялась, тихо ругаясь сквозь зубы от ломоты. Боль была даже сильнее, чем вчера. Я прошлепала уже полпути до двери, когда меня остановил его голос.

— Я не хочу её обучать. Отдайте её Фэлкон или Гоуст.

Мое сердце споткнулось, а щеки вспыхнули. Неужели он действительно настолько ни во что меня не ставит? Я заглянула в щель и увидела в коридоре человека, который, как я предположила, был командиром Локком. Он был без маски, а его тёмные волосы с проседью были убраны в низкий хвост. На вид ему было примерно столько же, сколько моему отцу, лет пятьдесят. Я узнала янтарные глаза Командира, которого встретила вчера на Обряде распределения.

— Это твое задание, Вандер. Прошло два года. Пора. — Это точно был командир Локк. Его голос я тоже узнала.

— Тогда дайте мне кого-нибудь другого.

Я поморщилась от требовательного тона в его голосе. Дело было не просто в том, что он не хотел видеть меня своей ученицей, — он был в бешенстве. Должно быть, он считает меня безнадёжным случаем. Он ошибается, и мне придётся это доказать.

— Нет. — Он ткнул пальцем в грудь Вайпера. — Делай, что тебе сказано, Вандер, и больше не подходи ко мне с этим. Разбуди её и приведи на завтрак посвященных. — Он развернулся на каблуках и исчез.

Я бросилась назад к дивану, бесшумно юркнула под одеяло и закрыла глаза.

Дверь захлопнулась так, что зазвенели окна; он пронесся мимо меня и распахнул шкаф. Мгновение спустя он появился с книгой в одной руке и охапкой чёрной одежды в другой. Он швырнул книгу на тумбочку прямо у моей головы. Громкий стук прозвучал слишком намеренно.

— У меня два правила: ты делаешь всё, что я говорю. Без вопросов. И между нами никогда не будет никаких чувств, кроме преданности. Я прикрываю твою спину, ты — мою. На этом всё.

У меня не возникнет никаких проблем с чувствами к нему, учитывая, что он ведет себя как последний ублюдок с той самой минуты, как узнал, что я его ученица.

— Предельно понятно, сэр.

Глава 4

Чёрная одежда ассасинов, которую мне дал Вандер, сидела так, словно была нарисована прямо на моём теле. Топ с длинными рукавами облегал до предела, штаны — тоже, но ткань оказалась мягкой и податливой. Я могла легко двигаться, хотя и привыкла к более свободной одежде. Каждый изгиб моего тела был выставлен напоказ, и от этого мне становилось немного не по себе. Мой наряд отличался от формы других ассасинов, которых я видела, серебряным кольцом шириной в дюйм вокруг высокого воротника. Он так и не объяснил, что это значит. Может, низший статус?

Любая его одежда была бы мне велика, и я гадала, кому эти вещи принадлежали раньше и почему они лежали у него в шкафу. На воротнике не было никакого имени.

Я вышла из умывальни и обнаружила Вандера, стоящего посреди спальни со скрещёнными на груди руками. Утреннее солнце, светившее сквозь окна, открыло мне, что в его тёмных волосах есть рыжина — скорее очень тёмный каштановый цвет, чем чёрный, каким он казался ночью. Эти ярко-голубые глаза медленно скользнули вниз по моему телу — не со скандальным подтекстом, а словно он оценивал и пристально изучал мой внешний вид. От этого мои щёки всё равно вспыхнули. Я принялась нервно теребить перчатки, не зная, куда девать руки.

Его взгляд остановился на моих ногах.

— Почему на тебе твои старые сапоги?

— Сапоги, которые вы мне дали, слишком малы. — Я даже не смогла впихнуть в них ногу до конца.

— У тебя что, ноги великана?

Я со злостью уставилась на него:

— Нет.

Он опустил руки и вскинул подбородок:

— «Нет» что?

— Нет, сэр. — Проводить каждую минуту бодрствования и сна с этим придурком будет куда сложнее, чем я думала.

Он подошёл ближе:

— Руки за спину. Захвати правое запястье левой рукой. Стой прямее. Отведи плечи назад. — Я немедленно выполнила его приказания. — Подбородок выше. Ты теперь в Лиге убийц, ты ни перед кем не опускаешь взгляд. Ты смотришь людям прямо в глаза, особенно руководству.

Я подняла взгляд и встретилась с его взором. По спине пробежала дрожь. В нём было что-то первобытно-хищное, отчего волоски на затылке встали дыбом.

Он шагнул мне за спину, и мой позвоночник отозвался покалыванием.

— Хорошо. Ноги должны быть чуть шире плеч. Сделай так, чтобы корпус был напряжён. Это наша стандартная стойка. — Я повернула голову, наблюдая, как он огибает меня по кругу и снова встает впереди. — Как твои рёбра сегодня?

— Болят сильнее, чем вчера, сэр.

— Всегда болят сильнее. Пройдись для меня.

Я захлопала глазами, не понимая, о чём он.

— Куда пройтись?

— До двери и обратно.

— Э-э, ладно. — Из-за растяжения и необходимости переносить вес на травмированную ногу идти без хромоты было невозможно, но я старалась скрыть её изо всех сил. Я чувствовала себя как лошади, гарцующие по загону на аукционе, хотя, скорее всего, со своей утиной походкой больше напоминала утку. Дойдя до двери, я развернулась на каблуках и пошла обратно к нему, острейшим образом ощущая, что он снова пристально меня изучает.

— Насколько сильна твоя боль по шкале от одного до десяти?

— Где один — это царапина, а десять — сгореть заживо?

Он впервые слегка улыбнулся, мельком показав ровные белые зубы:

— Ты когда-нибудь горела заживо?

— Нет, но могу представить, что это невероятно больно.

— Ладно, обойдёмся этой шкалой.

— Шесть. Справедливо ли сказать, что я чувствую себя так, словно меня переехала лошадь?

— Я видел, как сильно Морроу ударил тебя. Справедливо. — Он наклонил голову из стороны в сторону, словно над чем-то раздумывая, а затем прошёл в умывальню. Судя по звукам, он порылся в шкафчике и вернулся с маленьким флакончиком из коричневатого стекла. — Это настойка коры белой ивы. Она немного облегчит боль. Три капли под язык.

Я обхватила пальцами флакон и вытянула пипетку. Вкус был отвратительный. Я вернула его обратно:

— Спасибо, сэр.

Он бросил флакон на свою кровать и направился к двери:

— Когда вернёмся, ты изучишь устав, который я тебе дал, и ознакомишься с нашими правилами. Твой срок ученичества составит почти год, если только ты не провалишь финальные экзамены и оценку в следующем мае. В течение этого года ты будешь следовать за мной, и я жду от тебя высоких результатов. Мне плевать, что ты не здешняя. Тебе придётся стараться больше других. Ты не будешь видеть свою семью или кого-либо, кого знала прежде, и не будешь общаться с ними до тех пор, пока не закончится твоё ученичество. Ты здесь для того, чтобы тренироваться и убивать вампиров, больше ничто не имеет значения.

Целый год не видеть семью и не говорить с ними? Я уже скучала по дому.

— А что будет, если я не сдам?

Его глаза едва заметно сузились. У меня сложилось впечатление, что он просто не позволит этому случиться.

— Будешь тренироваться до тех пор, пока не сдашь.

Я закрыла за нами дверь и поморщилась от скованности в ноге и боли в рёбрах, изо всех сил пытаясь не отставать от него в коридоре. Я держалась за перила, когда мы спускались по винтовой каменной лестнице, опираясь на них сильнее, чем обычно. В открытые окна свистел ветерок, доносивший запах пшеничных полей. Я замерла, чтобы взглянуть на земли за замком. Из-за леса разглядеть что-то было трудно, но сквозь просветы в колоссальных деревьях, окружавших это место, я заметила верхушки самых высоких зданий в городе. До него, должно быть, не меньше мили. Я и не осознавала, что мы зашли так далеко.