За 1000 лет до Тани Гроттер. Молот Тельхинов - Емец Дмитрий Александрович - Страница 2

– На сто хтоней да! Смотаемся к Кузе и Фиоле, побудем у них пару часиков – и на рассвете обратно. Никто и не заметит, что мы отлучались!

Рюрик сильно в этом усомнился, однако спорить не стал.

– Еду для них взяла?

Тень тряхнула мешком. В проживании на кухонном чердаке есть масса преимуществ.

На их счастье, ветер был слабый, подвесной мост не сильно раскачивался, и лошадла преодолел его в несколько прыжков. Верёвки, держащие мост, обледенели. С них свисали сосульки. Такие же сосульки украшали и редкую – правда, уже в целых семь волосинок! – бороду Рюрика Мощного. Нагрудник из драконьей кожи заиндевел, отвердел и позвякивал, когда по нему щёлкали пальцем.

Холод, лютый холод заграбастал в свои ненасытные лапы Бешеный Полуостров. Нахохлившись, сидели на ветках птицы. Кашляли в небе простуженные вороны. Жались к Жилой Башне.

Тень давным-давно изучила окрестности Школы вождей. Поэтому направила лошадлу не к посёлку, где жили обслуживающие школу ремесленники, а свернула туда, где в океан впадала горная речка. Она замёрзла почти везде, кроме стремнины. Герундий, робея и поскальзываясь, двинулся по льду. У левого берега была полоска прозрачного льда, с которого ветер смёл весь снег. Видно было, как подо льдом в ямах сидят большие голодные чудилы. Вчера их было девять. Сегодня из пасти у восьмой торчал чей-то хвост. Эта восьмая чудила есть уже явно не могла, зато остальные семеро уставились на лошадлу с жадным вниманием. Их большие глаза горели как угли.

Герундий правильно истолковал эти взгляды и поднажал. Ноги его начали разъезжаться. Резкий прыжок спас ему жизнь. За спиной послышался треск. Это голодные чудилы, надеясь на добычу, мордами взломали лёд.

– Ну что за хтонь, мой повелитель? Нас чуть не сожрали! – воскликнула Тень. – Может, надо было всё-таки идти по горам, а не по реке?

Властелин и повелитель возразил: тех чудил, что прячутся подо льдом, хотя бы было видно. А вот тех, что сидят в трещинах занесённых снегом скал, станет видно только изнутри их желудков.

– А как же Кузя? – спросила Тень.

– Кузя – это Кузя. Ты на него не равняйся! Кузя для каждого чудилы всё равно что родственник! – отозвался Рюрик.

Ещё пару вёрст они проехали по льду. Там, где река делала крутой поворот, наверх вела дорога, усыпанная битым камнем. Скалы здесь расслаивались как-то необычно, на тонкие ровные пласты, точно непрозрачное хрупкое стекло. В школе вождей они порой использовались как чертёжные доски.

Дальше дорога протискивалась меж двух холмов и вела к замёрзшему озерцу. По весне здесь ночами звучал дружный лягушачий хор. Прячась в озёрной траве, сотни самцов настойчиво призывали невест. Самих певцов видно не было, лишь шевелились водоросли, а вода дрожала и кипела. Теперь же озеро угадывалось только по сухому прибрежному тростнику. От озерца дорога поднималась к выгону, где сейчас гуляли лишь стылые ветры и раскачивали остекленевший репейник, который тихонько позвякивал. За выгоном был овражек, куда повара обычно сваливали кости и объедки.

Сейчас в овраге явно хозяйничал кто-то из голодных чудил, потому что сороки метались в ветвях и скандалили. Чтобы не встречаться с чудилами, Тень круто забрала вправо, и они оказались в горном лесу. Буки, каменные дубы, сосны. Местами в снегу встречались небольшие лужайки с зелёной травой и цветочками, выглядящие как венчальные поляны фейс, как тут называли фей. Такие поляны умный лошадла объезжал стороной, предпочитая провалиться по брюхо в глубокий снег. Связываться с фейсами было опасно даже зимой, когда они спали в дуплах громадных буков.

Склоны горы были изрезаны. Когда-то давным-давно здесь, взламывая почву, проползла огромная древневидла. Там, где земля вздыбилась, теперь были овраги, в которых любили прятаться олени, кабаны и лани. Они лежали в своих надёжных убежищах до последнего, и лишь когда лошадла оказывался рядом, снег точно взрывался. Лани и зайцы бросались удирать вверх по склону, а кабаны, которых редко бывало меньше десятка, обычно бежали навстречу преследователю и проносились мимо, едва не сшибая его с ног.

Герундий, уже подуставший, угрюмо плёлся в гору.

– Вот и Ланий взгорок! – воскликнула Тень.

Ланий взгорок – так называлось место, где жили Кузя и Фиоля.

– Я замёрз! – простучал зубами Рюрик.

Тень хихикнула:

– Сам виноват. Меховой геройский набрюшник пока что никто не отменял!

– Опять издеваешься?

– Прости, жених и повелитель! Привычка! Не унывай, скоро согреемся! Мы уже на месте! Вон Кузя нас встречает!

На срезанной вершине Ланьего взгорка курились три дымка. У среднего, самого тонкого дымка виднелась маленькая фигурка.

Окоченевший Рюрик свалился с лошадлы в сугроб. Кузя и Тень принялись растирать ему уши и пальцы снегом. Растирание плохо помогало. Рюрик поскуливал. Тогда Кузя протащил его немного и усадил на что-то твёрдое. Быстро согревшись, Рюрик обнаружил, что сидит на гранитной плите, которая мало того что горячая, но ещё и дымится.

– Привет, Мудрила! Ты меня что, на сковороду посадил? – спросил он.

– И тебе привет, вождила! – отозвался Кузя. – Это не сковорода. Знакомься! Мои друзья! Марк, Афиноген и Ферапонт. Все они вулканы.

У Рюрика глаза на лоб полезли. Это сколько ж надо высидеть в чаще, чтобы дружить с вулканами и давать им имена!

Тень же шаркнула ножкой, ничуть не удивившись, что ей представили троицу вулканов.

– Очень приятно, Марк, Афиноген и Ферапонт! А я Тень!

– Я дал им имена, потому что надо же как-то различать их между собой. Марк – это мой кухонный вулкан. На нём я готовлю. Подальше от жерла жара меньше, поближе – больше.

Марк был низенький, пыхтящий, деловитый вулканчик. Сейчас на нём помещался котелок с горячей водой. Кузя кивнул на большой шалаш, поставленный прямо на куче камней.

– Думаете, это просто куча веток? Это Афиноген. На нём я сплю. Он такой тёплый, что даже одеяла не надо, но если ночью пойдёт снег, волосы примёрзнут. Однажды я буквально в ледяную глыбу превратился. Фиоле пришлось откалывать лёд. Ну а потом мы догадались построить сверху шалаш.

Рюрик внезапно обнаружил: что-то мешает ему смотреть. Поднял руку и негнущимися пальцами отломил сосульки, свисавшие с бровей.

– А где третий вулкан? Ферапонт? – спросил он, начиная что-то смутно подозревать.

– Ты на нём сидишь!

Кузя присел на корточки, озабоченно на что-то взглянул и нахмурился.

– Быстро сделай пять шагов в сторону! Быстро, тебе говорят!

Рюрик поднялся и сделал шаг или два. В следующий миг вулкан взорвался и Рюрика сшибло с ног потоком горячего газа. Кузя поднял его на ноги.

– Цел? Ожогов нет? Ну и отлично!.. Я же сказал, пять шагов, а не два! Ферапонт – дикий, истерящий вулкан. С ним сложновато. Привыкнуть надо!

– А-а-а! Варяги-растяпы! – заорал Рюрик. – Раньше нельзя было предупредить, что вулкан надумал извергаться?

Кузя презрительно фыркнул:

– И это ты называешь извержением? Это Ферапонт чихнул. Извержение будет где-то через час! Ну да, Ферапонт – капризный вулкан. У него много разных настроений.

– Хтоньская хтонь! И как ты до сих пор не погиб? – восхищённо спросила Тень.

Кузя объяснил, что это всё дело привычки.

– А, ерунда! Перед тем как Ферапонт начинает извергаться, вот оттуда тонкой струйкой идёт пар. И звук ещё такой свистящий.

Кузя потрогал рукой вулкан, довольно кивнул, после чего махнул Рюрику, мол, можно садиться. Но Рюрик садиться не стал. Ферапонту он больше не доверял.

Кузя пожал плечами.

– Ну, не уговариваю!.. Я тебя понимаю, вождила!.. Сам поначалу побаивался Ферапонта! Когда мы сюда прибыли, то поселились вот в той пещере. Но оказалось, что там живёт пламенник. Это довольно мрачная чудила. Выдыхает огонь кинжальной струёй, если кто сунется. А в соседней пещерке живёт плевадло. Он терпеть не может пламенника. Почти каждый вечер они затевают перестрелку. Один огнём шпарит, другой камнями так плюётся, что они в коре дерева залипают!.. Но в целом здесь хорошо! Мирно!