Протокол вскрытия - Орлова Анна - Страница 1

«При дневном освещении и солнечной погоде в помещении морга Центрального управления сыскного агентства г. Ингойя произведено исследование трупа госпожи Снелауг, тридцати двух лет, для определения причины смерти и ответов на вопросы, указанные в постановлении…

Заключение: смерть госпожи Снелауг наступила в результате…»

От писанины меня отвлек быстрый стук в дверь. Я подняла голову, однако гость не стал дожидаться разрешения.

– Привет! – с порога жизнерадостно воскликнул инспектор Эринг. Бросил взгляд на прикрытое простыней тело и, поморщившись, притворил за собой дверь. – А, госпожа Снелауг! Что там?

– Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, – усмехнулась я. – Это не твой случай. Выраженный поздний токсикоз беременных и осложнения при родах, повлекшие септический послеродовой метротромбофлебит с тромбозом артерий и обширными участками некроза миометрия.

Диагноз я выдала на одном дыхании, предвкушая реакцию Эринга. Моих ожиданий он не обманул: скривился так по-детски обиженно, что я едва удержалась от улыбки.

– А по-человечески? – жалобно спросил он, поднимая брови «домиком». Подтянул к себе стул, уселся задом наперед и оперся подбородком о сложенные кулаки.

– Разве я говорила по-хельски? – «удивилась» я, потом смилостивилась: – Причиной смерти послужил острый сепсис. Проще говоря, первые роды, сильные разрывы промежности, заражение крови. Понятнее?

– Ага, – кивнул Эринг. – Значит, муж не при чем?

– При вскрытии не обнаружено следов насильственности смерти, – пожала плечами я, откладывая ручку. – Поздние первые роды, вот и все.

– Ладно! – Эринг вдруг просиял улыбкой и пружинисто вскочил на ноги. – Госпожа доктор, позвольте пригласить вас на обед!

– Опять сплетничать будут, – вдохнула я, тщательно моя руки.

Жаль, на душ начальство не расщедрилось. Хоть амулеты против запахов в морг купили, иначе было бы совсем грустно.

– Да ну их! – отмахнулся Эринг. – Думаешь, люди не замечают, что я иногда у тебя ночую? И я сегодня приду, ладно?

– Что, опять?

– Ну да, – подозрительно легкомысленно подтвердил Эринг, – ты же не против?

– Не против, – согласилась я, расстегивая рабочий халат. На такие отношения местные смотрят косо, да Хель[1] с ними! – Слухом больше, слухом меньше.

– Готова? – с надеждой спросил он, когда я накинула легкое трикотажное пальто (в Ингойе даже летом прохладно) и взяла сумку.

– Почти, – улыбнулась я, игнорируя подставленный локоть. Поправила галстук, который Эринг по давней привычке ослаблял, едва зайдя в свой кабинет. И велела полушутя: – Причешись, а то о нас невесть что подумают!

– Пусть думают, – он пятерней пригладил вихры и мотнул головой, как игривый щенок. – Не делай так, ты мне маму напоминаешь.

– Уговорил, – содрогнулась я. – Больше не буду! Пойдем?

– Пойдем! – Эринг одарил меня мальчишеской улыбкой.

Визг звонка, казалось, вскрывал мой череп, как дуговая пила[2]. Я с трудом приоткрыла глаза. Судя по густой темноте, которую свет фонаря за окном лишь слегка разбавлял, до утра еще далеко.

Неведомый гость трезвонил с настойчивостью Хеймдалля, трубящего побудку богов и эйнхериев[3].

«Почему Хильд не открывает?» – сонно подумала я. Ах, да. Я же вчера поймала ее за руку на краже и уволила!

Я была так зла, что распахнула дверь, не спросив, кого принесло в такую рань. Даже при свете слабой лампочки было видно, что лицо Эринга посерело от усталости. Снова в своем кабаке всю ночь провел?

– Эринг, – рявкнула я, – рахиотом Гелли[4] тебе в анальное отверстие! Опять ключ забыл?

– Не-а, – в доказательство он потряс извлеченной из кармана связкой. – Намного интереснее!

– Интереснее? – поразилась я, отступая, чтобы пропустить его в дом. Эринг ловко протиснулся, мимоходом чмокнув меня в щеку. На удивление, алкоголем от него не пахло, только цитрусовым одеколоном – бергамот, лимон, апельсин – и крепким дешевым табаком.

– Ага, – легкомысленно подтвердил он, плюхаясь на диванчик, накрытый полосатым пледом. – У нас интересный труп!

На мгновение я онемела.

– И ради этого ты вытащил меня из постели?! – вознегодовала я, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно ему пригрозить. Увы, все мои инструменты остались на работе, а зонтиком бить неспортивно. – Приду на работу к девяти, тогда и покажешь свой труп.

– Свой не покажу, – его удивительно четко очерченные губы дрогнули в улыбке. Одно время кто-то даже пустил слух, что Эринг их подкрашивает, но с такими разговорами он справился быстро и жестко. Деталями я не интересовалась – главное, что разговорчивые полицейские не попали ко мне на вскрытие. – И до девяти ждать нельзя. Ехать далеко.

– Ты с Иггдрасиля[5] упал? – подозрительно осведомилась я, присаживаясь напротив него. – С какой стати я должна куда-то ехать? Ты у нас инспектор, ты и езжай. Доставишь мне материал.

– Ну, Регина, – он состроил просительную мину, – там правда интересный труп. И его надо на месте осмотреть. Ради меня?

Он так наивно похлопал длинными ресницами, что я поневоле усмехнулась и потерла сонные глаза.

– Нахал ты, Эринг, – констатировала я.

– Ага, – ухмыляясь, подтвердил он и развалился поудобнее. – Но обещаю потом отработать!

Я только хмыкнула, велела ему сварить кофе покрепче и отправилась одеваться.

Автомобиль, вырвавшись с тесных улочек Ингойи, мчал по шоссе с приличной скоростью. Дюжий констебль Амунди рулил, а Эринг дулся, что ему крутить баранку не доверили. Личный приказ начальника полиции, ничего не попишешь.

Когда солнце поднялось над горизонтом, я прилипла к окну, восхищенно глядя на обступившие дорогу горы. Надо думать, местные жители видели в причудливых нагромождениях скал и карабкающихся по уступам деревьях окаменевшие лица гигантов. Отчаянно хотелось побродить здесь с рюкзаком и палаткой. За полгода, прожитые в Ингойе, я еще не успела побывать в южной части острова, и теперь прикидывала, куда стоит заглянуть.

– Регина, – отвлек меня от размышлений голос Эринга, – когда ты так улыбаешься…

– Тебе становится страшно? – предположила я насмешливо.

Констебль фыркнул, но промолчал. Зачем нарываться?

– Ага, – подтвердил Эринг серьезно. – За тебя. Я же вижу, как ты смотришь на эти горы. Бросила бы ты это, а? Места дикие, а ты ходишь одна.

Я пожала плечами. Жаль, что он со мной вырваться не сможет. Эринг хмурился, кажется, всерьез за меня беспокоясь.

– Спасибо за заботу, – улыбнулась я, похлопав его по плечу. – Не волнуйся, я всегда осторожна.

Эринг хмыкнул, но спорить не стал.

– Ладно, тогда я немного покемарю, – заявил он, пристроил голову у меня на плече и вырубился…

Он проснулся, когда автомобиль остановился в деревушке у подножия горы.

– Амунди, что случилось? – настороженно поинтересовался Эринг. Глаза у него были красными от недосыпа, а лицо выглядело изрядно помятым.

– Ничего, – пожал широченными плечами констебль. – Дальше машина не проедет. Придется пешком или взять лошадей.

Асфальтированная дорога действительно обрывалась аккурат у знака: «До Мердаль – 10 км».

– Лошадей? – переспросил Эринг несчастным тоном. Отношения с этими прекрасными животными у него не складывались.

Ничего не попишешь, другого выхода все равно не было.

Пока мужчины договаривались о транспорте, я успела размять ноги. Окрестности располагали к прогулкам: невысокие горы плавно спускались к морю, скромные домики из-за покрытых дерном крыш сливались с пейзажем. На перекрестке тропинок в тени дерева притаился скромный алтарь – замшелый валун с рунической надписью и кучкой подношений. На фоне серого ландшафта сиреневые, желтые и розовые цветочные головки казались осколками радужного моста Биврест, который осыпался во время Рагнарека[6]…