Джоан Роулинг. Гарри Поттер: Последняя глава - Мартинсон Алекс - Страница 3

Осень, казалось, наступила внезапно в этом году. Утро первого сентября было прохладным и бодрящим, и небольшое семейство торопливо пересекало шумную улицу, направляясь к большому покрытому копотью вокзалу; дым от выхлопов автомобилей и дыхание прохожих искрились в студеном воздухе, будто серебряная паутина.

Две большие клетки подпрыгивали поверх нагруженных под завязку тележек, которые толкали перед собой родители; совы, сидящие в них, возмущенно шипели, и рыжеволосая девочка, схватив за руку отца, с опаской брела вслед за своими братьями.

– Осталось уже совсем недолго, и ты тоже скоро поедешь, – объяснял ей Гарри.

– Два года, – всхлипнула Лили, – А я хочу ехать уже сейчас!

Посетители вокзала с любопытством разглядывали сов, в то время как семья прокладывала путь к перегородке, разделяющей платформы девять и десять. Голос Альбуса доносился до Гарри сквозь окружающий шум; его сыновья продолжали спор, начатый ими еще в автомобиле.

– Не буду! Не буду я в Слизерине!

– Джеймс, прекрати! – прикрикнула на него Джинни.

– Я только сказал, что может быть он туда попадет, – ответил Джеймс, усмехнувшись своему младшему брату. – Чего тут такого? Он же может попасть в Слизерин.

Но, встретившись взглядом с матерью, Джеймс замолчал. Пятеро Поттеров подошли к перегородке. Задиристо взглянув через плечо на своего младшего брата, Джеймс подхватил у матери свою тележку и рванул вперед. Мгновением позже он исчез.

– Вы же будете мне писать, будете? – немедленно спросил родителей Альбус, воспользовавшись кратковременным отсутствием брата.

– Каждый день, если захочешь, – улыбнулась ему Джинни.

– Не каждый день, – затараторил Альбус. – Джеймс говорил, что большинство учеников получают письма из дома только раз в месяц.

– Джеймсу в прошлом году мы писали три раза в неделю, – напомнила Джинни.

– И не вздумай верить всему тому, что он понарассказал тебе о Хогвартсе, – добавил Гарри. – Он вообще любит пошутить, твой брат.

Бок о бок они быстро толкнули вторую тележку к месту сбора. Альбус вздрогнул, ожидая столкновения с препятствием, но его не последовало. Вместо этого семья оказалась на платформе 9 ¾, закрытой густой пеленой белого пара, валившего с алого Хогрвартс-Экспресса. Неясные фигуры сновали в тумане, в котором уже успел скрыться Джеймс.

– Где же все? – забеспокоился Альбус. Вглядываясь в неясные фигуры, они прокладывали путь вдоль по платформе.

– Мы найдем их, – подбодрила его Джинни.

Но пар был настолько густым, что различить чьи-либо лица было чрезвычайно сложно. Некоторых из их обладателей, чьи голоса были особенно громкими, Гарри мог узнать; он слышал Перси, громогласно и вдохновенно рассказывающего о правилах полета на метле, и это показалось Гарри достаточным предлогом, чтобы не останавливаться и не здороваться.

– Думаю, вот и они, Ал, – произнесла Джинни неожиданно.

Сквозь дымку проявилась группа из четверых человек, бок о бок стоявших у самого последнего вагона. Их лица стали различимы лишь тогда, когда Гарри, Джинни, Лили и Альбус подошли к ним вплотную.

– Привет, – поздоровался Альбус, и огромное облегчение прозвучало в его голосе.

Роуз, уже одетая в новую форменную мантию Хогвартса, просияла ему в ответ.

– Нормально припарковался или как? – первым делом спросил у Гарри Рон. – Я вот смог. Гермиона не верила, что я смогу сдать маггловский экзамен на вождение, представляешь? Она думает, я грохнул экзаменатора Конфундусом.

– Неправда, – возразила Гермиона. – Я полностью в тебя верила.

– Но дело-то в том, что я и вправду его Законфундил, – заговорщицки прошептал Рон Гарри в тот момент, когда они вместе поднимали чемодан и сову Альбуса в поезд. – Я всего-то забыл посмотреть в боковое зеркальце, да и шут с ним, я же вместо этого могу просто использовать Чары Предвидения.

Вернувшись на платформу, они нашли Лили и Хъюго – младшего брата Роуз, – за оживленным обсуждением того, на какой Факультет они попадут, когда наконец-то прибудут в Хогвартс.

– Не попадешь в Гриффиндор – лишу тебя наследства, – бросил Рон. – Но я на тебя не давлю.

– Рон!

Лили и Хъюго рассмеялись, но Альбус и Роуз восприняли эти слова всерьез.

– Он не то имел в виду, – хором воскликнули Гермиона и Джинни, но Рон уже не обращал на них внимания. Поймав взгляд Гарри, он незаметно кивнул головой, указывая на место ярдах в пятидесяти от них. Дымка на мгновение рассеялась, и трое приостановившихся людей стали отчетливо заметны на фоне перемещающегося тумана.

– Взгляни-ка, кто здесь.

Драко Малфой был здесь со своей женой и сыном в темной мантии, застегнутой под самое горло. Волосы его поредели, что еще более подчеркивало острый подбородок. Маленький мальчик походил на Драко так же сильно, как Альбус походил на Гарри. Драко поймал пристальные взгляды Гарри, Рона, Гермионы и Джинни, обращенные на него, сдержанно кивнул и снова отвернулся.

– Вот это маленький Скорпиус, – понизив голос, произнес Рон. – Ты просто обязана побеждать его во всех тестах, Роузи! Хвала небесам, что ты унаследовала мозги от своей матери.

– Рон, ради всего святого, – одернула его Гермиона полусерьезно, с трудом сдерживая улыбку. – Не настраивай их друг против друга еще до того, как они попали в школу!

– Ты права, права, извини! – начал было Рон, но, не в силах справиться с собой, все же добавил:

– И все же не води с ним дружбу, Рози. Дедушка Уизли никогда не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку.

– Привет!

Вернулся Джеймс. Он уже отделался от своего чемодана, совы и тележки и, судя по его виду, был просто переполнен новостями.

– Тэдди там стоит, – выдавил он, задыхаясь, и махнул в сторону облака пара, вздымающегося за его спиной. – Только что его видел! Угадайте, что он там делал? Целовался с Виктуар!

Он поднял пристальный взгляд на взрослых, явно разочарованный отсутствием должной, в его понимании, реакции.

– Наш Тэдди! Тэдди Люпин! Целуется с нашей Виктуар! Нашей двоюродной сестрой! И я спросил Тэдди, чего он делает, а…

– И ты прервал их? – воскликнула Джинни. – Ты прямо как Рон…

– … а он сказал, что пришел, чтобы проводить ее! А потом он велел мне убраться. Он целовался с ней! – не унимался Джеймс, будто переживая, что он недостаточно понятно все объяснил.

– О, это было бы так чудесно, если бы они поженились! – восторженно зашептала Лили. – Тэдди бы тогда стал частью нашей семьи!

– Он уже и так заходит к нам на обед по четыре раза в неделю, – заметил Гарри. – Может нам еще предложить ему пожить у нас или все же ограничиться этими обедами?

– Да! – пришел в восторг Джеймс. – Я б разделил свою комнату с Алом и Тэдди не раздумывая!

– Нет! – отрезал Гарри. – Ты и Ал будете жить в одной комнате, только если я окончательно приму решение разрушить весь дом.

Он взглянул на старые разбитые часы, некогда принадлежавшие Фабиану Приэтту.

– Уже почти одиннадцать, вам лучше поторопиться сесть в поезд.

– И не забудь передать Невиллу, как мы его любим! – сказала Джеймсу Джинни, обнимая его.

– Мам! Не могу я сказать своему профессору, что мы его любим!

– Но Невилла ты ведь знаешь и просто так!

Джеймс закатил глаза.

– Не в Хогвартсе – да. Но в школе-то он – профессор Лонгботтом, так ведь? Не могу же я явиться на Травологию и передать, что мы его любим…

Покачав головой в ответ на глупую просьбу матери, он дал выход своим эмоциям, поддев Альбуса:

– Увидимся Ал. Берегись Тестралей.

– Я же думал, они невидимы? Ты же сказал, что они невидимы!

Но Джеймс лишь рассмеялся, позволил матери поцеловать себя, а отцу – ненадолго обнять и тут же вскочил в быстро наполняющийся пассажирами поезд. Они увидели лишь его прощальный взмах перед тем, как он рванул вперед по коридору к своим друзьям.

– Тестрали – вовсе не то, о чем тебе стоит тревожиться, – успокоил Альбуса Гарри. – Они кроткие существа, нечего их бояться. В любом случае, тебе не придется ехать до школы в карете, вы поплывете на лодке.

Джинни поцеловала Альбуса на прощание.

– Увидимся на Рождество.

– Пока, Ал, – сказал Гарри на прощанье, пока сын обнимал его. – Не забудь, Хагрид пригласил тебя на чай в следующую пятницу. Не задирай Пивза. Ни одной дуэли, пока не научишься это делать. И не позволяй Джеймсу себя доводить.

– А если я попаду в Слизерин? – он прошептал это только отцу, и Гарри знал, что лишь момент расставания заставил Альбуса открыть, какой большой и искренний страх владеет им.

Гарри наклонился вниз так, что его лицо оказалось чуть выше лица Альбуса. Единственный из троих детей Гарри, Альбус, унаследовал глаза Лили.

– Альбус Северус, – произнес Гарри так тихо, что лишь Джинни могла слышать его, но она очень тактично сделала вид, будто машет рукой Рози, уже находившейся в поезде, – ты был назван в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был из Слизерина и он был, пожалуй, храбрейшим человеком, какого я когда-либо знал.

– Но скажи просто…

– … В таком случае Факультет Слизерина приобретет превосходного ученика, ведь так? Это действительно не важно для нас, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь предпочесть Гриффиндор Слизерину. Сортировочная Шляпа учтет твой выбор.

– Правда?

– Мой выбор она учла, – заверил его Гарри.

Он никогда прежде не рассказывал об этом своим детям и, сказав об этом Альбусу, увидел изумление на его лице. Но как только двери стали захлопываться вдоль алого состава, а неясные очертания родителей хлынули к нему для прощальных поцелуев и последних наставлений, Альбус впрыгнул в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь.

Ученики свешивались из ближайших окон. Множество лиц, и с той, и с другой стороны поезда, казалось, были обращены к Гарри.

– Чего они все уставились? – задался вопросом Альбус, пока вместе с Роуз они крутили шеями, рассматривая других учеников.

– Не беспокойся об этом, – бросил ему Рон. – Это на меня, я чрезвычайно знаменит.

Альбус, Роуз, Хъюго и Лили дружно рассмеялись. Поезд тронулся, и Гарри пошел рядом с ним, глядя на лицо своего сына, уже горящее от волнения. Гарри продолжал улыбаться и махать ему на прощание, пусть даже это и была для него маленькая большая утрата – смотреть, как его сын скользит прочь от него…

Последнее облако пара растворилось в осеннем воздухе. Поезд, изогнувшись, свернул.

Рука Гарри все еще оставалась поднятой в знак прощания.

– С ним все будет в порядке, – прошептала Джинни.

Гарри взглянул на нее, рассеянно опустил руку и коснулся шрама-молнии на лбу.

– Я знаю.

Шрам не тревожил Гарри уже 19 лет. Все было хорошо[4].