Джоан Роулинг. Гарри Поттер: Последняя глава - Мартинсон Алекс - Страница 1

© Мартинсон А., автор-сост. 2026

© Мзареулов В. К., перевод, 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Просто факты…

– Хорошо.

Почему «Дж. К. Рахлинг»… Это как бы скрывает…

– «Роулинг».

Извините.

– Все в порядке. Это потому что… Впервые писательница, стремящаяся угодить своим издателям, которые спросили: «Можем ли мы использовать ваши инициалы?» примерно за две недели до публикации, и я сказала: «Можете, но зачем?» Ясно, что они пытались скрыть, что я женщина. Они думали, что это книга для аудитории из мальчиков, и возможно, если они увидят «Джоанн» на обложке, они не возьмутся за нее.

Так…

– Да… После того как они опубликовали книгу, я начала получать письма, начинавшиеся с «Уважаемый сэр», но вся эта затея пошла прахом, потому что я появилась в телешоу «Blue Peter»[1], и явно не была сэром. Так что к чему вот это вот все?

И какая была реакция на ваше появление на «Blue Peter»? Большая?

– Думаю, да, я бы сказала, продажи немного выросли в тот момент. Они выросли намного больше после того, как я выиграла премию «Smarties»[2] – вот что действительно подстегнуло продажи.

В плане того, что вам пишут читатели…

– Нет, они просто стали правильно определять мой пол и говорить, что им нравятся мои рыжие волосы. Мило с их стороны.

Мы сидим здесь, в кафе «Николсонс». Какую роль играет кафе «Николсонс» в вашей судьбе?

– Огромную, потому что они позволяли мне сидеть здесь по два часа за раз с моей дочерью, спящей рядом в коляске. Единственный способ заставить ее вздремнуть – это постоянно двигаться, поэтому я обычно гуляла по этой части города, потому что хотела прийти сюда – пока она не засыпала, и я забегала в это кафе и сидела здесь с одной холодной чашкой кофе по 2 часа за раз и писала – просто писала как одержимая. Так что большая часть книги, вообще вся 10-я глава первой книги была написана здесь… Но я сейчас не так часто пишу здесь, потому что чувствую себя слишком неловко из-за этого. Мне кажется, что с тех пор, как я давала здесь интервью, это как будто я рекламирую, что это то место, где я пишу, так что я не слишком часто работаю здесь сейчас.

Что вы конкретно помните о том, как сидели здесь – каковы были ваши обстоятельства, что вы чувствовали необходимость писать – писать детскую книгу.

– Ну, я всегда писала, хотя это была первая вещь, которую я попыталась опубликовать. Мои обстоятельства тогда были: мать-одиночка, недавно разведена, не работаю, очень-очень бедна и полна решимости закончить книгу, потому что я собиралась пойти на курсы учителей, и я знала, что после этого у меня точно не будет времени писать. Это был добровольно установленный дедлайн. Я просто хотела закончить эту книгу и просто попытаться опубликовать ее.

Так Гарри Поттер уже существовал у вас в голове?

– Гарри Поттер пришел ко мне в поезде в 1990 году. Я сидела, тупо смотрела в окно, и идея упала просто ниоткуда – это был чистый проблеск вдохновения, чище в моей жизни не бывало. И я пишу о нем с тех пор. Буквально. У меня есть коробка – куча материалов, которые путешествовали со мной – в Португалию, где я работала, обратно в Эдинбург, так что все это росло и росло. Но именно в Эдинбурге я высекла книгу из этого огромного количества материала.

Что это была за единственная идея?

– Гарри. Мальчик, который не знал, что он волшебник, который в течение 11 лет заставлял происходить очень странные вещи. В нем явно была тайна, но он не знал, какая. И что потом он получил письмо, которое говорило ему, что у него есть место в школе волшебников. И я просто подумала, что писать об этом будет очень весело. Я никогда не думала о себе как о детском писателе. Все, что я писала до этого, было ориентировано на взрослых, хотя я никогда не пыталась ничего из этого опубликовать. Так что это выбрало меня, а не я это выбрала. Я никогда не садилась и не думала: «Ладно, давай попробуем писать для детей». Это была явно история, которая понравится детям.

И имя… Что-то простое и обычное?

– Гарри – одно из моих любимых имен для мальчика. Поттер была на самом деле фамилией семьи, с которой я играла, когда была совсем маленькой – сомневаюсь, что они меня помнят. Но мне просто нравилась эта фамилия, так что вот откуда это. Меня спрашивали, не Деннис ли это Поттер, потому что я из Леса Дина[3], но нет.

В плане композиции вашей истории, мне показалось, что есть два аспекта: вот мы здесь в традиционных школьных днях…

– Да. Ну, я просто… Я не думаю об этом в первую очередь как о школьной истории. Очевидно, есть школа, которая важна для сюжета. Я просто думаю об этом как о месте, куда большинство детей… Я… Хотела бы пойти. Это страшно и захватывающе, и ты освобожден от ответственности перед родителями или власти родителей. Я не ходила в школу-интернат – я ходила в общеобразовательную школу. Идея попасть в это место, которое так волнует, и жить там среди своих сверстников – это просто завораживает… Я думаю. Так что тот факт, что это школа-интернат, важен для сюжета, потому что Гарри должен быть удален от этой ужасной семьи, в которой он вырос… Этой очень мещанской, жестокой семьи. И его переводят в это место, которое гораздо страшнее, но гораздо веселее.

Там можно делать все, что угодно.

– Абсолютно. Я надеюсь… Книги должны быть еще и веселыми. И для меня много юмора исходит из конфликта между этим магическим, очень подрывным миром и обыденным миром, где люди отказываются видеть то, что у них прямо под носом, а именно то, что везде все еще живут волшебники, но втайне. Ну, меня это забавляло (смеется). Извините… Ладно, возьми себя в руки, хорошо. Я думала, это смешно.

Как вы придумали квиддич?

– О, боже, квиддич. Ну, следуя той же извращенной логике, если бы волшебники тайно жили по всему миру, они бы не играли в футбол или гольф, самую скучную игру на свете. У них явно был бы свой собственный вид спорта. Так что я придумала вид спорта, который, как мне казалось, будет забавным: четыре мяча, семь сторон на метлах, очень опасно и очень жестоко. Я была бы никудышным игроком в квиддич, если бы он существовал – у меня беда с координацией движений – но идея мне понравилась. Большинство детей, которых я встречаю, любят, они действительно любят саму идею квиддича. Думаю, из-за его жесткости.

Вы просто пишете или все это структурируете заранее?

– Иногда это что-то вроде дня чистой самоуверенности. Я сажусь и просто позволяю себе писать. Но обычно это означает, что у тебя будет примерно полторы хорошие идеи, а остальное ерунда. Обычно все очень-очень-очень тщательно спланировано – что я буду делать в этот день. Я заранее составляю тщательные планы и страшно надоедаю детям, когда встречаю их и говорю им: «Да, ваши учителя правы – планируйте. Вы никогда не напишете что-то хорошее, если просто сядете и начнете строчить». Извините, что так удручающе говорю об этом.

Всегда должна быть злая сила?

– Да. О да.

И у вас была классика… У всех неприятных персонажей есть имена – Малфой, Волан-де-Морт… У всех этих имен есть классическое лингвистическое звучание.

– Ну, да. Я просто собираю необычные имена. Некоторые из них определенно происходят от того, что я изучала классику, а некоторые, только что упомянутые вами имена, – это искажения французских. Это выдуманные французские имена, которые означают что-то смутно неприятное. Вам нужно быть очень осторожным, давая мне свое имя, если оно необычное, потому что почти наверняка вы обнаружите себя через две книги появляющимся в Хогвартсе.