Призрак «X» ранга (СИ) - М Александр - Страница 45

Так оно и оказалось. Более того, комиссия меня не разочаровала. Стоило подсесть ближе, взять экспертам по кружке и невзначай уточнить, куда пропал человечек, что вечно сидит у окна, как меня завалили сведениями.

Выяснились и имя с фамилией, и то, что он ногу сломал и лежит в больничке, в травме. По версии первого эксперта, он свалился с крыши гаража. Что мужик там делал, эксперт даже не предполагал, но кто-то на рынке так сказал, и он принял на веру. Второй настаивал, что того сбила баба на самокате, и здесь комиссия чуть не переругалась, потому что третий знал наверняка, что это муж любовницы оказался с тяжёлым характером и кулаком.

Я поблагодарил собравшихся, оставил им шанс определить победителя в своей дискуссии и покинул заведение. Правду о ноге узнаю из первоисточника.

Найти человека в городской больнице, особенно если их много, — задача не простая. Я же прикинул, что если он постоянно тут ошивается, значит, где-то тут и живёт. Раз где-то здесь живёт, то и попасть должен был в ближайшую. А ближайшая стоит в паре кварталов от рынка.

Пятнадцать минут неспешным шагом, и вот я у ворот больнички. По дороге я завернул к фруктовому лотку. К больному с пустыми руками не ходят, это подозрительно, а сетка апельсинов превращает любого посетителя в родственника. Особенно менталиста.

Пока я шёл по следу, время неумолимо бежало. В приёмной травматологии выяснилось, что часы посещений закончились сорок минут назад…

Пост охраняла старшая медсестра — внушительная женщина, и на моё «мне буквально на минутку» у неё нашёлся отработанный годами ответ:

— Вечером после пяти или завтра с десяти.

Я прикинул варианты. Внушить ей, что минутка ничего не изменит, — дело двух секунд. Только вот медсестра свою работу делала честно, потому и копаться у неё в голове не хотелось. Вредно это бывает…

В голову пришла шальная мысль, что эта же больничка должна и пригород обслуживать. С районной больницей у нас как-то не заладилось: она дальше, чем город, на сорок километров.

— А можно уточню? А то я с деревни приехал. Может, вообще не туда…

— Уточняй уж, коль не шутишь.

— Косарев у вас лежит? Дмитрий. С ногой.

Медсестра сверилась с журналом.

— Косарев лежит, четвёртая палата.

— О, это хорошо. Теперь хоть знаю, что здесь. Мы соседи по деревне, я только сегодня узнал. Вот, гостинец привёз. Жаль, нельзя лично увидеть. Понятия не имел, какие у вас часы приёма. Уже, видимо, и не попаду, вечером уезжаю…

Медсестра оглядела меня, вздохнула, выдала бахилы с халатом и отмерила пятнадцать минут и ни секундой больше. По коридору я шёл и думал, что честные методы порой работают не хуже псионики. Когда удача подыгрывает…

Митяй нашёлся у окна четырёхместной палаты, нога в гипсе уложена на подвес. Меня он узнал не сразу, а узнав, удивился так, что приподнялся на локтях:

— Витёк? Ты чего тут?

— Тебя проведать, — сказал я и выложил апельсины на тумбочку. — Дед прослышал, что ты ногу сломал, отправил с гостинцем. Как тебя угораздило?

— Да в сарае с лестницы навернулся… Ступенька гнилая. Двадцать лет по ней лазил и ничего, а тут вон чего удумала… — Митяй пристроил гипс поудобнее. — Лежу теперь, дырки в потолке считаю. Кормят, правда, сносно. Каша съедобнее, чем то, что я на завтрак ел.

Мы поболтали пару минут ни о чём. Митяй пожаловался, что трава в этом году прёт в полный рост, а косить её некому, и в голосе его при этом звучала гордость незаменимого специалиста. Ещё соседка обещала передать сала и не передала, но это он как-нибудь переживёт.

Уходя, я задержался у двери.

— Ты выздоравливай давай. Я тебе триммер подгоню. Классный, заграничный.

— Китайский, что ль? — оживился Митяй.

— Может быть… Китай — это тоже заграница, — улыбнулся я. — Посмотрим, в общем. Пусть это будет для тебя сюрпризом. Как выпишут, к деду зайди. У него подарок будет.

Митяй открыл рот, хотел поблагодарить, а может, и уточнить, с чего вдруг такая щедрость, но я уже прикрыл за собой дверь. Мне надо ещё дело сделать.

Нужная палата оказалась соседней. Общий фон я прощупал ещё из коридора, и состоял он из скуки пополам с нытьём из-за сломанной ноги. Глубже через стену не залезть, для серьёзного копания нужны глаза. Я толкнул дверь и зашёл.

— Простите… Сорокин не тут лежит? — назвал я первую пришедшую в голову фамилию и прошёлся глазами по постояльцам палаты.

На ближней койке спал мужик с загипсованной рукой и даже не думал просыпаться, а у окна лежал мой драгоценный оформитель неподъёмных кредитов. Нога в гипсе, на тумбочке телефон с треснувшим экраном.

Он поднял на меня мутный от обезболивающих взгляд, и этого мне хватило. Сразу ментально вырубил его и принялся копошиться в памяти. На подкорке было сожаление о переломе и злоба на того, кто его оформил…

Жил его должник, студентик, с мелкой просрочкой на третьем этаже хрущёвки, что стояла на окраине города, и неделю не выходил на связь. Оформитель отправился поучить парня жизни лично, изрядно налакавшись хмельного. Только вместо студентика в дверях его встретил батя студентика — мужик в тельняшке и с плечами шире дверного проёма.

Всю обстоятельную речь о долгах и процентах батя выслушал до середины, выдал короткое: «Так и хули ты от меня хочешь?» Заёмщик вскипел, будучи навеселе, и перешёл с тактически-делового на агрессивно-быковатый язык с элементами угроз. И это была его самая большая ошибка…

Наш оформитель полетел с лестницы. Недалеко, до площадки между этажами. Но приземлился неудачно. Так тебе, падла, и надо.

Я не сдержал ухмылки и мысленно пожал бате-вэдэвэшнику руку, а потом полез глубже в память оформителя, желая откопать нужную мне информацию. И нашлась она быстро.

Раз в неделю оформитель заходит в магазин автозапчастей на окраине, у гаражного кооператива, отдаёт списки новых должников и получает указания. Магазин принадлежит тому самому Поршню. Там, в подсобке за стеллажами с маслами, он и сидит, оттуда и рулит всей своей долговой кухней.

Адрес я запомнил, обстановку внутри выяснил по воспоминаниям, как и то, что этот самый Поршень хоть и выглядит честным бизнесменом, по сути своей является тем ещё бандюгой с бандой накачанных мордоворотов, вечно торчащих неподалёку от него.

На прощание я решил испортить пивной фее, что загоняла лудоманов в долги, её планы. А были они очень простые…

Лёжа с ногой, это охамевшее недоразумение уже прикидывало, что после выписки наведёт людей Поршня на студентика с батей. Хотело проучить их так, чтобы ни одной целой кости не осталось. Хрена с два у тебя это выйдет, приятель…

Подчищать чужую память аккуратно я умею, но это деликатная и сложная работа. Сейчас же мне даже не хотелось тратить на это время. Те самые пятнадцать минут вот-вот истекут, поэтому без лишних сантиментов я обеспечил ему грубую, наждачную перепрошивку памяти, последние годы жизни ему практически под ноль стёр. Хорошо, если он имя своё вспомнит… Немногим лучше того нотариуса будет.

На этом я свою задачу выполнил. На очереди сам Поршень. И встреча эта обещает быть очень интересной…

* * *

Аэропорт.

Табло прилёта мигнуло и передвинуло столичный рейс в графу приземлившихся бортов. Гареев сунул руки в карманы и привалился к колонне напротив выхода в зоне встречи.

— Чёт он долго…

— Хватит ныть. Ему ещё багаж получать.

Ким стояла рядом и следила за дверями.

— Не каждого готовы спецбортом привезти. Он всего лишь стажёр.

— Надеюсь, от него хоть какая-то польза будет, — недовольно произнёс Гареев, всю ночь продежуривший и совершенно не выспавшийся.

Артём Клюев вышел в первой волне пассажиров, с рюкзаком на плече и чемоданчиком на колёсах. На вид парню можно было дать лет двадцать с хвостиком. Этакий студент-выпускник, полный энтузиазма.

Он сразу понял, кто именно его ждёт, и подошёл к агентам. Поочерёдно пожал им руки, и вместе они зашагали к парковке.