Товарищ военврач IV (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 10

Плотники и бойцы, скинувшие шинели, таскали и обтёсывали чуть ли не на ходу какие-то брёвна, туда-сюда сновали до крайности озабоченные военные и гражданские лица. На нашу команду, прибывшую быстрым шагом, никто, кажется, и внимания не обратил. Но это, конечно, только так казалось.

— Товарищ военврач второго ранга, разрешите обратиться к товарищу военврачу третьего ранга? — от путей подбежал мужчина в шинели.

Покровский только кивнул, отступив чуть в сторону, пропуская меня вперёд.

— Товарищ Николин, на площади установлены палатки барачные, шесть штук. Доставлены и переданы завпищеблоком Плетнёвой две полевых кухни. Бригада под командованием… под началом товарища Ненашева ведёт плотницкие работы. Провода электроосвещения протянут в течение получаса. Лейтенант госбезопасности Паньков доклад окончил.

Тут, пожалуй, как пишут в книжках, надо было сказать, что на площадь опустилась тишина и все онемели. Но это так только в книжках пишут.

— Да куда ты прёшь-то его, твою в гробину мать-то⁈ Вишь, написано на ём — третья палатка! А энто пятая! — долетел от центральных брезентовых шатров злой голос Кондратия Степановича. И ещё пару ласковых следом.

— Да мне плевать! Тебе велено — воды, вот и обеспечь! Найди, роди, с бычьего конца сцеди или колодец тут вырой! — трубный рёв Зины со стороны кухонь звучал громче, и слова в следующих репликах попадались не менее, а то и более ласковые.

— Принял, товарищ Паньков, благодарю за невероятную оперативность! По движению ВСП сведения есть? — «включился» я, поняв, что всех тут не переслушать, а у меня и своих дел — выше головы.

— Нет, — поморщился лейтенант, и явно от того, что просто упустил этот момент.

— Коля, шли своих к станционным. Пусть узна́ют и тут же сообщат. Если поезд идёт быстрее — у нас меньше времени. Успеваем, вроде, но, возможно, придётся ускориться.

Чарный не стал бухтеть о том, куда ещё тут можно ускоряться, а только крикнул «Серёга!» пробегавшему мимо Мальцеву и припустил следом за ним, говоря что-то прямо на бегу.

— По воде. Товарищ Плетнёва права… в целом. Нужна автоцистерна, пара пожарных рукавов и насосы. Это железнодорожная станция, тут паровозы заливают, тут с водой проблем быть не должно, вроде? — уточнил я у лейтенанта.

— В течение получаса будет сделано, — пообещал тот. — Ещё что-то нужно?

— Нет, спасибо огромное, и так столько сделали всего, да быстро как. Уверен, что товарищ военврач второго ранга непременно отметит вашу неоценимую помощь, — я сместился чуть левее, чтобы не маячить впереди всей госпитальной бригады.

— Обязательно отмечу! Это же всем комсомольским стройкам на зависть! — тут же подключился Покровский.

— Да скажете тоже, — неожиданно смутился или сделал вид, что смутился, чекист. — Шесть палаток разбить…

— Это не шесть палаток! — строго прервал его Николай Сергеевич, махнув мне рукой, чтоб я шёл туда, откуда мне уже вовсю семафорил Ненашев. — Это — оперативное, я бы сказал молниеносное развёртывание полевого операционного блока в условиях, приближенных к боевым!

— Чего тут, Степаныч? — спросил я у запалённого, будто скаковой конь, плотника.

— Прими работу тута пока, — махнул он на ближний ряд из двух палаток, где, как я планировал, должны были оперировать ранения конечностей. — Закончили с тросами, работает всё.

— Вань, Никифоровку прошли они, час с копейками до прибытия, — отчитался примчавшийся Коля. Тоже загнанный не меньше старика.

— Добро. За час много чего успеть можно, — кивнул я, подумав внезапно о том, что скоро и сам буду так же выглядеть и дышать, когда Ненашев с его бригадой закончат свою работу, а мою только привезут. Зато сразу целый поезд. — Возьми пару своих, кто толковый и остальным расскажет, пошли за мной.

Система, похожая на фуникулёр и на верёвки для сушки белья примерно одинаково, работала. Скрипела, похрустывала, но падать или клинить не собиралась. Хотя, там особо и нечему было: два кольца из тросов проходили через всю палатку, держась на бревенчатых фермах, сколоченных, кажется, из телеграфных столбов, поверху скреплённых, вроде бы, шпалами. По крайней мере, креозотом воняло здорово.

— Гляди, сынок. Эй, милая, иди сюда, — позвал дед Оксану, стоявшую чуть поодаль, рассматривавшую раскладки на инструментальных столах. Инструмента пока не было — его варила в кипятке ведьма-Зина, переставшая наконец вопить. Видимо, дали-таки воду.

— Ложись, — велел Ненашев, и боевая военфельдшер ни слова не сказав улеглась на носилки, что стояли перед входом.

— Хватайте, орлы, — продолжил командовать старик.

Мы с Колей ухватились за ручки. Мне достались задние, и Оксана поглядывала на меня, лёжа за спиной санитарного казака, с тревогой.

— Тута, где полосы на полу, стой! Налево ставь! — было ясно, что Кондратий Степанович в своё время повоевал. Ни слова лишнего.

Мы, сделав шаг налево, установили носилки со Смирновой на опоры, сделанные как раз на нужной высоте — ни поднимать, ни опускать не потребовалось.

— Гляди: цепи с карабинами. Сперва за ручки крепим, да смотреть, чтоб намертво! Тьфу ты, накрепко, то есть! Петля цепная ручку зажала — тросики с карабинами цепляем поверху, все четыре. Тута вот рычаги, видите? Два раза каждый на себя, книзу, раз и два!

Мы проделали то, что он велел. Носилки поднялись на две ладони над опорами. Оксана ахнула, оказавшись на весу.

— Один, передний который, к следующему раненому побёг, — махнул дед Коле. — Задний который — толкай.

Я упёрся было, но карабины поехали слишком быстро, и Оксана охнула снова.

— Куда так-то⁈ — всполошился дед. — Эдак ты её сквозь весь барак выкинешь! Тихонько давай, легонько, как свою, ну-ка ещё раз!

«Как свою» получилось лучше — улыбаясь друг другу, мы двинулись к первому столу, она — лёжа, я — едва подталкивая носилки.

— Вот! Ты теперь обеими руками за ручки те же, только наверьх уже, два раза, и раз! И два! И вторую пару так же!

Я опустил, качнув рычаги, сперва свой край носилок, потом тот, где лежала голова. Так, чтобы вся товарищ Смирнова оказалась на столе для первичной хирургической обработки.

— Дальше всё то же самое, — утерев выступивший от напряжения пот, продолжил Ненашев.

— Оксан, девчат предупреди, а ты, Коль, всех санитаров: когда к столу подносят — опускать-поднимать надо разом, одновременно, — велел я.

— Чего это? — насторожился плотник. Ну да, про это я только что подумал, в первой вводной такого не было.

— А там, Кондратий Степанович, у тех, кого везут, не у всех животы целые. Задерёшь лишку ноги — кишки на голову посыплются, — честно объяснил я. Дед ахнул и сбледнул с лица. Коля и Оксана кивнули серьёзно. Они понимали, о чём я говорил.

— В остальном — шик, а не придумка! Коль, как думаешь, насколько быстрее, чем с носилками? — не обратил я внимания на то, что старый плотник, кажется, собирался перекреститься.

— Раза в три, Вань. Не в четыре ли, — отозвался Чарный.

— Ив-ив-ив… — донеслось от входа.

— Тут я, чего случилось? — выглянул я из-за Колиного плеча, узнав характерное заикание Губермана.

Тот сделал строгое лицо и ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону улицы. Если я правильно пантомиму эту понял — меня вызывало начальство.

— Бегу. Степаныч — ты волшебник! Когда такие же в соседних палатках будут?

— Полчасика дай — успеем! — заверил он.

Полчаса — это хорошо, полчаса — это нам подходит. С этой мыслью я вышел из-под брезентовых сводов на улицу, заметив, как двое мальцевских пробежали мимо со здоровенной «тарелкой» операционного светильника. Успел только подумать о том, как они будут крепить её, неподъёмную, на брезент, потом вспомнил, что там теперь телеграфные столбы внутри установлены.

А вслед за этой мыслью услышал резкие отрывистые свистки.

Военно-санитарный поезд подавал опознавательные сигналы. Значит, до его прибытия оставалось не полчаса, а всего около пятнадцати минут.