Все, что мы не завершили - Яррос Ребекка - Страница 7

– Это мне не поможет, Эдриен.

Я изучал небольшую коллекцию фотографий вперемешку со стеклянными вазами на столике у двери. Та, что в форме морской волны, похоже, была ручной работы; она стояла рядом с фотографией мальчика лет шести, сделанной, вероятно, в конце сороковых годов. На другом снимке была изображена юная девушка на школьном балу… может быть, Эйва? На третьем – черноволосая девочка в саду. Наверняка Джорджия. Даже в детстве она выглядела серьезной и немного грустной, словно мир уже очень сильно ее подвел.

– Вряд ли получится убедить Джорджию Стантон в своей профпригодности, если я ей скажу, что мои книги не нравятся даже родной сестре.

– Мне не понравились твои сюжеты, а не писательск… – Эдриен умолкла на полуслове. – Погоди, ты сказал Джорджия Стантон?

– Да.

– Охренеть, – пробормотала она.

– У меня остается, наверное, секунд тридцать. – Каждый удар сердца был похож на обратный отсчет. А ведь все так хорошо начиналось.

– Что у тебя за дела с правнучкой Скарлетт Стантон?

– Я уже говорил, объяснять долго и сложно. И откуда ты знаешь, кто такая Джорджия Стантон?

– Странно, что ты не знаешь.

Эйва вышла из кухни с подносом, на котором стояли высокие бокалы. Кажется, с лимонадом. Она улыбнулась мне и проскользнула в гостиную.

Время поджимало.

– Слушай. Скарлетт Стантон оставила незаконченную рукопись, и Джорджия, которая ненавидит мои книги, будет решать, можно ли мне ее закончить.

Сестра тихо ахнула.

– Скажи что-нибудь.

– Ладно, ладно. – Она опять замолчала, и я почти слышал, как крутятся шестеренки у нее в голове. – Скажи Джорджии, что Дамиан Элсворт ни при каких обстоятельствах не получит права на экранизацию и вообще не узнает, о чем эта книга, пока она не выйдет в свет.

Я нахмурился.

– О правах на экранизацию речь вообще не идет.

Элсворт в любом случае паршивый режиссер. Он неоднократно подкатывал ко мне с предложением об экранизации моих книг – и неоднократно был послан понятно куда.

– Да ладно. Если это Скарлетт Стантон, законченная тобой, все киностудии сделают стойку, а Дамиан и подавно.

Я не стал спорить. Все книги Скарлетт Стантон уже сорок лет подряд становятся бестселлерами по версии «Нью-Йорк таймс».

– И каким образом Дамиан Элсворт связан со Стантонами?

– Гм… Я действительно знаю что-то такое, чего не знаешь ты. Удивительно… – задумчиво произнесла она.

– Эдриен, – прорычал я.

– Дай мне насладиться триумфом.

– Я могу потерять этот контракт.

– Ну, если так ставить вопрос. – Я представил, как она закатила глаза. – Элсворт… буквально с этой недели… бывший муж Джорджии. Он режиссер «Зимней невесты»…

– По книге Стантон? О человеке, попавшем в ловушку брака без любви?

– Да. У него была интрижка с Пейдж Паркер. Забавно, да? Доказательство должно родиться буквально на днях. Ты вообще не заглядываешь в магазины? Последние полгода Джорджия не сходила с первых полос всех таблоидов. Ее называют Снежной королевой, потому что она не проявляла особых эмоций. Ну и, конечно же, из-за фильма.

– Ты серьезно?

Я помню «Зимнюю невесту». Умная, но жестокая книга. Если я ничего не напутал, у героя была надменная и холодная первая жена, которая ближе к концу умерла, после чего герой с героиней обрели свое «долго и счастливо». К вопросу о том, как жизнь подражает искусству.

– На самом деле это очень печально. – Голос Эдриен дрогнул. – Она всегда избегала внимания прессы, но теперь… эта история, она повсюду.

– Вот дерьмо.

Я стиснул зубы. Ни одна женщина не заслуживала такого. Отец меня научил, что настоящий мужчина – человек слова, а брачные клятвы – это и есть самое главное слово. По этой причине я так и не женился. Не давал обещаний, которые не мог сдержать, и у меня никогда не было женщины, ради которой я согласился бы забыть всех остальных.

– Ладно. Спасибо, Эдриен. – Я направился к двери в гостиную.

– Удачи. Погоди… Ной?

– Да? – Я помедлил, держась за дверную ручку.

– Соглашайся с ней во всем.

– В каком смысле?

– Речь идет не о тебе, а ее прабабушке. Оставь свое непомерно раздутое эго за порогом.

– У меня нет никакого…

– Еще как есть.

Я насмешливо хмыкнул. Нет ничего зазорного в том, чтобы знать, что ты лучший в своем деле, но романтика все-таки не мой жанр.

– Что-нибудь еще? – спросил я с сарказмом.

Сестра на то и сестра, чтобы указывать брату на все его недостатки.

– Ну… расскажи ей о маме.

– Нет.

Никогда в жизни.

– Ной, послушай меня. Девушки просто балдеют от парня, который так сильно любит маму, что читает ей вслух. Это покорит Джорджию. Я знаю, о чем говорю. И не пытайся с ней флиртовать.

– Я и не собирался.

Эдриен рассмеялась.

– Я слишком хорошо тебя знаю и очень люблю, но я видела фотографии Джорджии Стантон. Она тебе не по зубам.

Тут я был с ней согласен.

– Спасибо на добром слове. Я тоже тебя люблю. Увидимся в следующие выходные.

– Только не надо дорогих подарков!

– Что я покупаю своей племяннице на ее день рождения – это наше с ней дело. До встречи.

Я убрал телефон в карман и вошел в гостиную. Все, кроме Джорджии, повернулись ко мне, и на всех лицах читалась отчаянная надежда.

Я неторопливо вернулся на свое место, помедлив у фотографии на стене, которую сосредоточенно рассматривала Джорджия.

На снимке Скарлетт Стантон в сдвинутых на нос очках сидела за большим письменным столом и печатала на старой пишущей машинке, за которой она написала все свои романы, а на полу рядом с ней, прислонившись спиной к ножке стола, сидела маленькая Джорджия с раскрытым на коленях томиком. На вид ей было лет десять.

Права на все книги Стантон принадлежали Джорджии, правнучке Скарлетт… а не ее матери, которая приходилось Скарлетт внучкой. Такой расклад предполагал странные семейные отношения, выходившие за рамки моего понимания.

Я не стал садиться, а встал рядом со своим креслом, положил руки на спинку и принялся изучать Джорджию, как всегда изучаю скалу, на которую твердо решил подняться. Ищу самый правильный и безопасный маршрут.

– Значит, вам не нравятся мои книги, – сказал я, обращаясь к Джорджии и игнорируя всех остальных.

Она выгнула бровь, но ничего не сказала.

– Но это нестрашно, потому что сам я люблю книги Скарлетт Стантон. Все до единой. Без исключения. Я ничего не имею против романтики, как вам могло показаться. Я перечитал каждую ее книгу как минимум дважды, а некоторые и трижды. У Скарлетт уникальный писательский стиль, невероятно живой, трогательный и берущий за душу. В этом смысле мне с ней не сравниться. – Я пожал плечами.

– Тут я с вами согласна, – сказала Джорджия, но в ее тоне не было злости.

– Никто не сравнится с вашей прабабушкой в этом жанре, но я бы не доверил ее книгу никому другому, притом что я знаю немало хороших писателей. Я именно тот, кто вам нужен. Кто оценит рукопись по достоинству и обойдется с ней предельно бережно. Все остальные писатели того уровня, которого требует эта книга, непременно переделают ее под себя. А я – нет.

– Неужели? – Джорджия заерзала в кресле.

– Если вы позволите мне закончить эту книгу, это будет ее книга. Я сделаю все, чтобы она читалась так, будто вторую половину написала сама Скарлетт. Вы не заметите, где обрывается ее повествование и начинается мое.

– Треть, – поправила Эйва.

– Сколько потребуется. – Я посмотрел прямо в пронзительно-голубые глаза Джорджии. О чем, черт возьми, думал Элсворт?! Она восхитительно красива, но еще и умна и остра на язык. Ни один мужчина в здравом уме не станет изменять такой женщине. – Я знаю, что вы сомневаетесь, но я буду упорно работать, пока не сумею вас завоевать.

Не отвлекайся от дела.

– Потому что вы так хороши, – заметила Джорджия с явной ноткой сарказма.

Я сдержал улыбку.

– Потому что я так чертовски хорош.