Шрам на кости - Джордан Софи - Страница 1

Магия не может умереть.

Она прячется от преследователей.

Меняет форму при попытке ее подавить.

Увертливая, будто угорь, таится, ускользает, крадется сквозь тени, мрак и свет, укрываясь в самых неожиданных местах, и тихо ждет, пока не придет время.

Время зашевелиться, скинуть оковы сна и проявить себя.

Расправить крылья, поймать ветер и воспарить в небеса.

Как росток, она возникает из единственного маленького зернышка. Искры жизни. И начинает расти, цвести, бороться и тянуться к солнцу.

Сперва одна крупица.

Затем другая.

Третья.

И вот уже их множество.

Магия не исчезла. Она просто спала.

А теперь просыпается. Возродившись. Став сильнее, чем прежде.

Готовая начать все сначала.

Небо было красным, цвета крови.

Она летела по необъятному пространству, мощными взмахами темных крыльев взбивая красноватый воздух, который, будто бы в насмешку, слишком походил на кровь, вызывая мысли о еде, о большом вкусном куске мяса, исходящем соками, поддающемся под ее клыками… Она отчаянно жаждала его, хотя – вот уже второй день подряд – возвращалась домой ни с чем. Есть было нечего. И желудок просто вопил от голода.

Она ничего не нашла.

Негустой туман был почти прозрачным, будто вода. В обычных обстоятельствах, учитывая столь скудное прикрытие, она никогда не покинула бы логова, и уж точно не до наступления темноты, однако голод стал слишком силен. Настолько, что заглушал все мысли об осторожности. Он требовал утоления, поэтому она решила рискнуть и показаться на глаза врагу.

Порой только рисковать и оставалось. И Ашильд, затаив дыхание, ринулась навстречу опасности, мчась быстрее ветра и надеясь на благополучный исход.

Она приземлилась на холодную скалу, прижала к телу кожистые крылья и принялась спускаться по извилистому туннелю глубоко-глубоко в недра земли, в бесконечную шепчущую тьму. Зрачки постепенно расширялись, привыкая к отсутствию света.

Внутри горы приятный влажный воздух ощущался на остывающей коже будто иней. Как морозный поцелуй, ледяная рука, обжигающее дыхание.

Она двигалась плавно и быстро, будто разворачивающаяся по полу лента, стремясь поскорее увидеть, прикоснуться, обнять, вдохнуть запах плоти, которая, несмотря на все различия, пахла так похоже на ее собственную.

Именно это поддерживало ее, когда все остальные обстоятельства требовали сдаться, покончить с жизнью и присоединиться к мертвым собратьям, к погибшему супругу, к сотням сгинувших драконов.

Туннель сузился, и теперь она с трудом протискивалась вперед, хотя и с большей легкостью, чем прежде, – Ашильд изрядно похудела, и истощенные сухожилия болтались на костях, как трепещущие паруса. В конце концов проход вывел ее в логово, пол которого покрывал мягкий мох.

Дом.

Его маленькое личико Ашильд увидела сразу. Ковыляя, он направился к ней, и ее сердце с легкостью воздушного пузыря воспарило вверх. Его улыбка, придававшая смысл ее существованию, стоила любого риска. И всех пропущенных приемов пищи – до тех пор, пока от голода урчал только ее желудок.

Эта радостная улыбка давала ей силы двигаться вперед даже после того, как она потеряла все: свою стаю, пару, процветающее будущее, в котором драконы имели возможность свободно вылетать из логова и возвращаться обратно. Несмотря на мучительную, неотступную боль от утраты Сигурда… у нее остались они.

Подбежав к Ашильд, мальчик, голова которого не доставала даже до колен драконицы, обнял ее маленькими ручками. Она наклонилась, утыкаясь носом в его блестящие черные локоны, так похожие по цвету на ее шкуру цвета оникса.

Несмотря на их отличия и внушительную разницу в размерах, этот малыш вовсе не был хрупким ребенком, готовым согнуться от первого порыва ветра. Сердце затопило материнской любовью. Человеческие дети и близко не обладали крепостью или выносливостью ее сыновей, ну и, конечно, сама Ашильд считала их самыми красивыми на свете.

Ей доводилось видеть издалека человеческих детей, хрупких, как ракушки на берегу, но было это много десятилетий назад – так много, что уже и не сосчитать. В те времена она безопасно могла летать куда угодно, подставлять шкуру солнечным лучам, парить над людскими деревнями, не прячась от глаз их обитателей, и любоваться всеми красотами необъятного мира, ведь ничто не представляло для нее опасности. Не существовало оружия, способного нанести ей вред. В те дни ее связь с Сигурдом была крепка, да и сама она обладала силой, которая в нынешнем ослабленном состоянии могла ей только сниться.

Ашильд заглянула в корзинку, где хранились запасы еды: всего две груши и несколько одиноких ягод. Пусть стоявший перед ней ребенок внешне походил на человека, он обладал аппетитом, присущим новорожденному дракону, а потому ей постоянно приходилось охотиться или попросту воровать еду, следя, чтобы запасы в корзинке не иссякали.

Она с болью в сердце посмотрела на свои пустые когти. Завтра. Больше никаких неудач. Завтра она вновь отправится на охоту и непременно найдет еду. Что-нибудь посущественнее фруктов. Возможно, мясо или орехи.

Или…

Неужто время пришло?

Ашильд тяжело сглотнула. Видимо, пора решиться на то, чего она поклялась никогда не делать. К этому все и идет.

Судя по всему, ей придется присоединиться к одной из оставшихся стай, скрывающихся в самом сердце Скалогорья. Там обитали по крайней мере две группы драконов, и, пусть численность их неуклонно сокращалась, они еще держались, как последние листья, уцелевшие на ветке вопреки приходу зимы. Может, сохранились и другие стаи, настолько хорошо научившиеся прятаться, что даже Ашильд не знала об их существовании.

В начале ее добровольного изгнания еды было более чем достаточно, однако постепенно дичи вокруг становилось все меньше, и теперь перед ней открывался лишь суровый заснеженный пейзаж. Ашильд полностью опустошила окружающую местность, но улетать дальше не осмеливалась. Она и так пропадала слишком часто и чересчур многим рисковала.