Маньчжурский гамбит 7 (СИ) - Барчук Павел - Страница 13

Он выпрямился и посмотрел на меня почти доброжелательно.

— А вы за какой-то месяц поставили колонну. Если считать с кубом, дефлегматором и трубами — пудов сорок меди ушло. Может, больше.

Я изобразил на лице максимальную вежливость. Хотя, чего уж скрывать, хотелось послать этого чуринского кретина куда подальше. Нашёлся дознаватель.

— Отвечу по порядку. — Мой голос звучал так же спокойно и уверенно. — Медь у меня не листовая, а вполне обычный лом. Купил её через партнёра. Соломон Маркович Блаун. Думаю, знаете такого. Так вот. Он по моей просьбе приобрёл спиртовой заводик в Имяньпо. Точнее, то, что от него осталось. Хозяин помер, наследники разъехались, постройки стоят пустые с прошлой зимы. Кубы, змеевики, трубы, чаны. Всё это признано ломом и приехало в Харбин двумя полувагонами, как строительный мусор. Надеюсь, вы не потребуете показать вам квитанции?

Тишина за столом сделалась другого качества. Все прекрасно поняли, что вежливость князя Арсеньева напускная. На самом деле его сиятельство сильно недоволен тем, что какой-то там управляющий суёт нос в дела, которые его не касаются. В былые времена, лет пять назад, он бы и пискнуть не посмел, а тут устроил форменный допрос.

Главное — все поняли, а чёртов Лыков нет. Ну или очень хорошо изображал бестолковость.

— Имяньпо, — повторил он медленно.

Глуховат что ли? Или правда идиот?

— Двести с лишним вёрст по линии, — подтвердил я. — Видите ли в чём суть. Вы искали медь там, где её продают, Иван Сергеевич. А продавцы сдулись. Я же просто забрал то, что оказалось никому не нужно. Целиком. Учитесь мыслить масштабно, а не как обычный торговец.

Кулаев крякнул. Но в этом звуке не было недовольства, скорее наоборот — одобрение. Ему будто понравилась моя последняя фраза. И тот факт, что я поставил управляющего на место.

— Ай, хорошо! — Мукомол легонько стукнул ладонью по скатерти. — Иван Сергеич, не серчай, скажу как есть. Мне в девяносто шестом жернова были нужны, французские. Все говорили — нету таких. А они были. Только лежали не на виду и не у продавцов. На Каме баржа затонула, за три года до начала моих поисков. Я эту информацию раздобыл, нанял ныряльщика, татарина, за двенадцать рублей. В итоге получил те самые жернова.

— У вас, Иван Васильевич, баржа хоть на месте стояла, — засмеялся Каспе, — а его сиятельству пришлось погоняться за медью по Маньчжурии.

Его шутка растопила лёд, который спровоцировали вопросы Лыкова. Ковальский и Викентий Павлович из общества кредита поддержали ювелира и тоже расхохотались. Дризин смеяться не стал, зато впервые за вечер посмотрел на меня с интересом, будто только что разглядел, кто перед ним.

Один Лыков остался при своём идиотском настрое. Даже вежливой улыбки не изобразил. Значит, ещё не всё отыграл.

Даже любопытно, какие цели преследует чуринский управляющий, если майор ни при чём. А то, что японец реально не имел отношения к поведению Лыкова, подтвердила реакция самурая на происходящее. Он слушал внимательно, смотрел ещё внимательнее и совсем не скрывал своей заинтересованности в теме меди. Будь они в сговоре, Хондзё всячески демонстрировал бы равнодушие.

— Иван Сергеевич. — Я наклонился вперёд, смотрел при этом Лыкову прямо в глаза. — Вижу, вас не только медь волнует. Спрашивайте, не стесняйтесь.

Управляющий помолчал секунды три. Потом кивнул. Похоже, прямота понравилась ему больше всего сказанного до неё.

— Извольте. Дом Чурина в Харбине очень давно. Универмаги, фабрики, кожа, мыло, водочный завод и подвалы. Сорок лет строим своё дело, по кирпичику. А тут является человек, которого ещё месяц назад никто не знал, и обещает большие объёмы отменного продукта. — Лыков взял салфетку, покрутил её и снова положил на место. — Мне не столько любопытно, откуда у вас медь, ваше сиятельство. Гораздо важнее, откуда взялись вы и какие у вас цели.

Вот оно. Мотив, которым руководствуется управляющий. Это реально заготовочка, но исключительно его личная. Он просто испугался конкурента.

— Откуда взялся? — усмехнулся я. — Из Читы. Уверен, вам это и так известно. А в Читу попал исключительно по той причине, что отец мой был верен империи до конца. Он за неё умер. Так уж вышло, что вместе с мной в Харбин прибыло почти двести душ русских беженцев. У них не осталось ничего. И теперь эти люди под моей ответственностью. Мне их надо кормить, поить, обеспечить нормальную жизнь. Так что, Иван Сергеевич, цели мои кристально чисты. Заработать как можно больше денег и встать крепко на ноги. Хотите, чтоб я вам не мешал, — не выйдет, простите. Хотите, чтоб мешал меньше или чтобы у нас всё-таки обнаружились общие интересы, — это разговор отдельный и не за ужином. К марту у меня будет продукт, какого в Маньчжурии не делает никто. Включая вас. Подумайте, как выстроить нашу следующую беседу, чтобы она дала реальный результат. И поверьте, вам это нужно больше, чем мне.

Лыков моргнул несколько раз, открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Хондзё громко щёлкнул зажигалкой. Звук вышел похожим на взведённый курок.

Все присутствующие синхронно посмотрели в сторону майора.

Самурай прикурил, положил зажигалку на стол.

— Простите, князь, раз уж тут такой занимательный разговор случился и посвящён он вам, — начал японец вежливым голосом. — Позвольте поинтересоваться ещё кое-чем. Вы у нас фигура довольно интересная. О вас постоянно различные слухи ходят. Нынче утром со шпального двора общества Южно-Маньчжурской дороги ушёл отряд казаков, который там устроился на зимовку. Говорят, теперь эти казаки выбрали вашу лесопилку. Не боитесь? Всё-таки пятьдесят два кавалериста по местным законам вам никто не разрешит.

Я мысленно усмехнулся.

Донесение легло майору на стол ещё до обеда, тут и гадать нечего. Он приехал в «Викторию», уже зная, что князь Арсеньев тут. Думаю, его приглашал Ковальский, и он же озвучил список гостей. Кстати, примечательно, что явиться на лесопилку самурай не рискнул. Но он изначально хотел встретиться со мной лицо к лицу.

— Не боюсь, господин Хондзё, — ответил я. — А чего бояться? Есть предприятие, при предприятии охрана. Дело житейское.

— Охрана… — загадочно повторил майор и выпустил дым в сторону.

— Павел Александрович. — Каспе отставил рюмку. — Я держу гостиницу. Мне положено четверо ночных сторожей, и на каждого выправлена бумага в полицейском управлении. С приметами, с фотографической карточкой. Револьверы записаны по номерам. Три штуки. — Ювелир покачал головой. — Три револьвера на весь «Модерн», князь.

— У меня на мельницах по два сторожа, — подал голос Дризин. — Один с берданкой, второй с колотушкой. И то пристав каждый месяц ходит проверять, не завёл ли я лишнего человека.

— Так это когда было, Григорий Борисыч. — Кулаев махнул рукой. — Нынче тебе и берданку не дадут. С октября мы для китайцев кто? Никто. Отменили экстерриториальность, и приехали. Русский с ружьём — это уже беспорядок.

— Позвольте, я скажу точнее, — Лыков снова подключился к разговору. — Частное лицо содержать при себе вооружённых людей не вправе. Сторож при складе — одно, там разрешение выправляется отдельно на человека и отдельно на ствол. А конный отряд при оружии — это дружина, ваше сиятельство. За такое положено разоружение, высылка хозяина за пределы полосы отчуждения и передача дела в гарнизонный суд. Ежели при отряде обнаружат что-нибудь посерьёзнее винтовок… — Управляющий позволил себе первую за вечер улыбку. И улыбка эта мне сильно не понравилась. — Тогда это уже мятеж. По законам военного времени.

— И заметьте, это мы ещё не говорим о тратах, — вставил Викентий Павлович. — Пятьдесят два человека, тридцать пять лошадей. Жалованье, довольствие, овёс, сено, ковка, обувка. Тысяча даянов в месяц выйдет. А может, и полторы. Ни одна лесопилка такого не потянет.

А вот эта информация была очень полезной. Правда, Лыков думает, что припугнул меня последствиями. Наивный дурачок. На самом деле после его лекции я понял одно: надо быстрее напрягать Соломона, подключать все связи и придавать своему отряду официальный вид.