Кот-дракон - Бёрч Саманта - Страница 6

Алоуиша инстинктивно подтянула ноги ближе, прижимая пульсирующую руку к груди.

– Спасибо, – прошептала она, глядя на маленькую девочку с почти таким же благоговением, как до этого на теперь уже ненавистного дракота.

Покинув в полдень магазин мистера Киньесо, Алоуиша стала на один золотой нож для вскрытия писем тяжелее.

Владелец магазина не принимал отказа, втискивая предмет в ее здоровую руку между пылкими и, казалось бы, бесконечными извинениями, пытаясь убедить ведьму позволить обработать и перевязать поврежденную кисть традиционным немагическим способом: с помощью обжигающего спирта, полосок марли и пластыря.

Осматривая свою магическую повязку – с незаметной мазью, которая уже начала действовать, – Алоуиша с иронией подумала: позволь она мистеру Киньесо осуществить задуманное, ее рука с палочкой выглядела бы как особенно мрачный – и плохо упакованный – подарок на Ночь урожая.

Она слегка встряхнулась. Нельзя тратить время на размышления о том, что, если честно, по сути представляло собой лишь облагороженного питомца. Особенно когда в преддверии завтрашнего празднества на ферме еще столько всего предстояло сделать.

Но даже держась за эту мысль, Алоуиша почувствовала, как годы тихой решимости дали трещину, и поняла, что пора перестать заниматься самообманом.

Потому что правда таилась в том, от чего она отмахивалась на протяжении двадцати лет, всякий раз, когда проходила мимо забрызганного краской ковена ведьм-художниц, синхронно создающих изящную фреску, или музыкальной группы недоверчиво смеющихся магов, потягивающих имбирное пиво и импровизирующих мелодию с помощью палочек. В том, от чего Алоуиша отгораживалась, когда оползень, перекрывший реку, побудил всех остальных магических обитателей долины объединиться, чтобы сдвинуть саму землю.

Связь магов с дракотами ценилась не только за сам союз, но и потому, что только эти существа способны создавать мост между потоками магии, объединяя силы ведьм и магов, разделяющих одну специализацию, для сотворения самых мощных заклинаний, требующих одновременного участия нескольких чародеев. Они позволяли практиковать коллективную магию.

Ведьмина подмога.

Но без дракота помощь Алоуиши навеки ограничена.

Алоуиша поникла, прокручивая в голове заветные секунды, когда ей показалось, что ее жизнь вот-вот изменится – что она наконец-то установит ту драгоценную связь, о которой грезила столько лет – так живо, что могла поклясться, будто слышит, как за спиной мяукает Звездопляс.

Мир вокруг подернулся пеленой.

Всего на мгновение.

Почтовая птица – кольчатая горлица – вылетела из-за угла и приземлилась на мостовую перед Алоуишей, держа в лапке контейнер с посланием.

Ведьма бросила птице несколько семечек из кармана, развернула пергамент и увидела почерк Кроу, который Алоуиша ласково называла «вороньи каракули». Он выводил слова клювом и пером. Послание содержало всего три слова.

Две старые лошади, тянувшие повозку Алоуиши, ржали и раздраженно трясли головами, пока она подгоняла их на последнем подъеме к ферме Фитильтон.

Худощавая белая кобыла фыркнула от возмущения, когда они миновали постройку, где Алоуиша обычно оставляла повозку и наполняла стальное ведро у водяного насоса, а затем кормила лошадей клевером с рук.

– Нет времени! – хрипло прокричала ведьма, подавив ком в горле и чувство вины, скручивающее живот. – Нам нужно подняться до курятника!

Но кобыла затопала копытами, уперлась в землю и остановила повозку. Алоуиша так громко выругалась, что вздрогнула при мысли о том, что сказали бы Болтливые тыквы, услышь они поток брани, а затем спрыгнула с сиденья и помчалась по грунтовой дорожке.

Первое, что бросилось в глаза – и заставило ее споткнуться – курятник не горел и не превратился в груду угля. На самом деле, ни одна лакированная доска не сдвинулась с места.

– Задержалась на перекус? – крикнул Кроу, подлетая со стороны теплицы. В лапах он держал небольшой мешочек, растянутый под тяжестью содержимого.

– Курятник все еще цел? – пытаясь отдышаться, спросила Алоуиша, прижимая руку к сердцу, будто могла стиснуть его и утихомирить.

– Благодаря не одному, а нескольким незаметным героическим поступкам, – Кроу выпятил грудь и нырнул в открытое круглое окно в боковой части небольшого сарая, чтобы спустя мгновение вновь вылететь наружу с теперь уже пустыми лапами.

Алоуиша гневно уставилась на него и направилась к дверям курятника.

– Все под контролем! – сдавленно крикнул Кроу, пикируя между дверью и Алоуишей, бешено хлопая крыльями, которые она накануне осмотрела и подлечила. Предатель. – Не нужно туда заходить! Может, вернемся в коттедж и все-таки перекусим? Звучит заманчиво, правда?

– Кого ты вызвал? – требовательно спросила она, скрестив руки.

– Тебя, – глупо ухмыльнулся Кроу.

– Кого еще? – настаивала Алоуиша, снова бросаясь к дверям. Он перекрыл ей путь, но затем поник, склонив голову.

– Там был дракон, и я не знал, успеешь ли ты вернуться вовремя, поэтому привлек внимание пары почтовых птиц клиентов и послал одну в магазин фамильяров, чтобы привести тебя, а другую – к твоей подруге, которая живет на хлебной бирже…

– Айви. – Алоуиша отшатнулась, ее опасения подтвердились. – Ты заставил мою беременную подругу подвергнуть себя опасности? Вдыхая дым…

– Там гидрак.

Алоуиша недоуменно моргнула.

– Водный дракон, – пояснил Кроу.

– Я знаю, что такое гидрак, – резко ответила она.

– Я увидел дракона и подумал, что вот-вот все загорится, – пробормотал Кроу, – и запаниковал. Забыл, что она беременна… Но в любом случае все в порядке, потому что в конце концов произошел скорее… потоп…

Воцарилась тишина, продлившаяся ровно столько, сколько Алоуиша впоследствии стала называть «вежливой паузой», прежде чем одна из массивных деревянных дверей приоткрылась.

Она слегка – рывками – сдвинулась вперед, позволив протиснуться огромной лохматой лапе размером с тигриную, с соответствующими когтями, правда лапа эта была не оранжево-черной, а ослепительного светлого оттенка золота. Она ощупывала дверь, словно ища необычайно низкую ручку, пока рядом не появилась бледная точеная нога в туфле на плоской подошве, чей обладатель и отворил дверь полностью.

На пороге, стоя на четырех лапах и доставая макушкой до подбородка Алоуиши, стояло нечто гибкое, грациозное и величественное – словно дитя любви дракона и неестественно пушистой львицы. С головы до лап покрытое длинным шелковистым мехом, существо неуклюже подступило к Алоуише и, подняв короткую морду и шире распахнув глаза с круглыми зрачками, с любопытством ее обнюхало, будто проверяя, действительно ли она та, за кого себя выдает. Слегка приподнявшись на задних лапах, оно расправило пушистые крылья, чтобы удержать равновесие, и попробовало воздух между ними розовым кончиком раздвоенного языка. Наконец, видимо удовлетворившись, создание снова опустилось на землю, взмахнуло хвостом, по форме напоминавшим кустарник, и потерлось головой с кошачьими ушами о живот Алоуиши с такой силой, что та пошатнулась.

– Привет, Хедера, – сказала Алоуиша драмалу – так называли взрослых дракотов – и ее сердце сжалось от тоски.

Кроу уже влетел в курятник, после чего подтвердил Алоуише, что потоп ликвидирован и больше песок не потребуется.

В открытых дверях с ним разговаривала обладательница бледной точеной ноги: высокая белокурая ведьма, стройная, не считая идеально округлого живота, и одетая – что, без сомнения, одобрили бы тыквенные предки Алоуиши – в подчеркнуто ведьмовской, полностью черный наряд.

В ответ на неловкий кивок Алоуиши Айви наклонилась, чтобы прихватить из сарая свою остроконечную шляпу, сделав это невероятно изящно и даже не задев ничего кончиком.