Кот-дракон - Бёрч Саманта - Страница 15

– Ну же! – крикнула она дракоту. – Я должна ОСТАНОВИТЬ этого ХРАНИТЕЛЯ! И Рюка хочет, чтобы ты ВЕРНУЛСЯ!

«Рюка. Просто нужно знать, где почесать…»

Алоуиша подняла руку, неуклюже засунула ее под подбородок дракотенка и погладила мягкую шерсть, как это делала маленькая девочка в магазине фамильяров. Дракот сперва заерзал, будто хотел сбросить руку, но потом втянул когти и упал на грудь Алоуиши.

Придерживая его одной рукой, она использовала лианы Хранителя в качестве опоры для ног и рук, чтобы взобраться на верхнюю часть хвоста. Здесь дракотенок снова скользнул ей на плечо и неуклюже покачивался, пока она голыми руками вытаскивала куски компоста из кармана и укладывала их между лозами везде, где замечала характерный оранжевый отблеск.

Постойте… Как ей удавалось так легко разглядеть цвет?

Алоуиша взглянула вверх и увидела над собой Кроу с ее ослепительной палочкой, его птичьи глаза горели страхом и беспокойством, но клюв был решительно сжат: он повторял каждое ее движение, покачиваясь и извиваясь в полете, держась на одном уровне с хвостом, пока Хранитель двигался, и каким-то образом умудряясь избегать его ленивых ударов.

Мысленно поблагодарив друга, Алоуиша продолжала работу, пока могла – пока Хранитель, казалось, не ощутил разницу и не остановился, оставив куролисков, которые пролетели по воздуху и приземлились, устроив фонтан из сена. Затем он тяжело выдохнул, примяв траву от курятника до теплицы. И когда наконец приоткрыл пасть – самую малость – Алоуиша увидела его остекленевшие глаза и услышала звук, похожий на лязг металла, пропущенный сквозь голосовые связки.

На мгновение, с ужасом вцепившись ногтями в волосы и прижав ладони к ушам, она подумала, что компост, должно быть, причиняет великому дракону боль. Затем он издал еще один оглушительный рев, и мир закачался под ногами Алоуиши. Внезапно там, где были лозы, корни и компост, остались только холодный воздух и тьма.

Белая полоса света промелькнула перед глазами, когда Кроу отпустил палочку и вцепился в платье ведьмы – она чувствовала, как когти дракотенка впиваются в плечо, – но ее вес и острота когтей Кроу привели к тому, что он лишь прорвал ткань.

Совершив последний бесполезный рывок, Алоуиша снова оказалась в свободном падении, земля приближалась так стремительно, будто ее телом выстрелили из катапульты. Она когда-то читала о том, как перебравшие медовухи люди, столкнувшись повозками, выживали и почти не получали повреждений: как они говорили, главное – расслабиться.

Но каждая клеточка тела Алоуиши готовилась к удару.

Она врезалась в нечто твердое, но податливое – однако отчетливее всего Алоуиша ощутила шерсть.

– ОХ! – выдохнула она, чувствуя боль в ребрах, которые сопротивлялись потоку воздуха. – ХЕДЕРА!

На этот раз удар хвостом дракотенка вышел гораздо мягче, и она восприняла его как проявление ласки. Выпрямившись и прижав к себе дракота, Алоуиша увидела перед собой Холлиса, который ритмично поглаживал Хедеру по спине.

– Я СПРАВИЛСЯ? – крикнул он, оглянувшись через плечо и улыбнувшись ей.

Хедера взмахнула крыльями – медленно и мощно – почти вертикально, поднимаясь все выше, вне досягаемости Хранителя, но не выпуская его из поля зрения.

Когда Хедера выровнялась, Алоуиша поняла, что компост подействовал в полную силу. Ветер стих, более не заглушая вздохи и аплодисменты наблюдающей толпы, когда цветы и листья по всему телу великого дракона набухли и расцвели прямо у них на глазах; некоторые лозы даже дали новые побеги, которые внезапно распустились, сияя в свете фонарей.

Хранитель тяжело поднялся на ноги, и Алоуиша почувствовала внезапный прилив триумфа. Теперь он мог мирно вернуться в лес, не отклоняясь от привычного пути паломничества. Она спасла не только свою ферму, но и все остальные.

И так бы и произошло, если бы Хранитель был похож на любые растения, с которыми Алоуише доводилось иметь дело. Жизнь последующих поколений Фитильтонов текла бы своим чередом, если бы потребности великого дракона оказались столь просты.

В действительности, единственное облегчение, которое Алоуиша почувствовала позже, заключалось в том, что люди под ними распознали угрозу раньше нее, отступили с достаточной скоростью к окраине фермы и никто не задержался возле полевых цветов. Ведь именно на усыпанном цветами поле Хранитель стал пошатываться, стонать и метаться, а его огромные лозы разразились обилием лепестков, превратившихся в большие гроздья осенних ягод.

Именно это спасло людей, когда Хранитель, пошатнувшись, подобно лавине обрушился на дом.

Листочек бумаги затрепетал на ветру и упал к ногам Алоуиши, прежде чем снова взлететь и зацепиться за ее икру.

Сперва она его не заметила, ошеломленно стоя среди полевых цветов, где утренний ветерок кружил возле нее, приподнимая волосы и юбку и осыпая лепестками. Лепестками, которые, несмотря на все великолепие, напоминали похоронные конфетти: их развеяло от того места, где покоился Хранитель долины.

Алоуиша смутно осознавала окружающую суету. Она помнила, что несколько раз перед ней мелькало лицо Айви, что Хедера положила подбородок ей на ногу и не уходила, пока пальцы ног не начало покалывать. Кто-то, должно быть, укрыл ее пледом; она смутно задавалась вопросом, был ли это Кроу, пока не заметила его на земле возле своих лодыжек, укутанного в крошечное одеяло, которое, как она подозревала, когда-то служило кухонным полотенцем.

Теперь ей в руку сунули серебряную фляжку с горячим сладким чаем, после чего она удивленно моргнула и подняла взгляд на Холлиса. Ссутулившись, он выглядел угрюмо и в сером свете дня казался еще более поразительным, еще более неуместным среди бархатных мантий, чем когда выбежал из леса прошлой ночью.

Внезапно осознав, что ее широко распахнутые глаза и испуганное выражение лица вряд ли льстят его самолюбию, Алоуиша открыла рот, то ли чтобы поблагодарить его, то ли чтобы извиниться.

– Шпашибо, – невнятно пробормотала она и почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Холлис пожал плечами.

– Приказ Айви, – бросил он и скрылся в редеющей толпе.

– Я тоже помогал, знаешь ли. Еще до того, как вернулся с палочкой, – прозвучал голос Кроу. Выглядел он не менее уставшим: перья были взъерошены, а вокруг глаз залегли темные круги. – Ты знаешь меня всю мою жизнь и думаешь, что я действительно улетел бы при первых же признаках опасности? Да будет тебе известно, я использовал природный инстинкт этого огромного дракота, который хотел меня сожрать, чтобы выманить его из опасной зоны.

Алоуиша посмотрела на него с сомнением: «В таком-то состоянии?»

– Что? Хедера, конечно, жалела себя, но для полета лапа не нужна! – Кроу поморщился, и Алоуиша поняла, что он вспоминает взлет фамильяра. – В общем. Я только надеюсь, что твоя нелепая склонность чувствовать ответственность за каждое живое существо, которое летает, ползает или дышит в твою сторону, не сделает меня будущим героем одной из тех историй в «Сплетнике Корнепута» в духе «Я спас жизнь своему убийце» – это унизительно!

Алоуиша открыла рот, чтобы поинтересоваться, как именно Кроу собирался дать интервью после смерти, но разговор о Хедере заставил ее вспомнить о дракотенке. Она инстинктивно потянулась к плечу, уже зная, что там никого нет.

– Что случилось с малышом? – встревоженно спросила она Кроу. – Он вернулся к мистеру Киньесо?

Кроу покачал головой.

– Умчался прочь, как только Хедера приземлилась. С тех пор никто его не видел. Хотя у всех другие заботы.

Алоуиша проследила за его взглядом до того места, где лежал Хранитель, и они снова погрузились в унылое молчание.

– Что это? – спустя мгновение спросил Кроу и кивнул на трепетавший на ветру листок. Алоуиша наклонилась, чтобы поднять его.

Перед глазами возник детский рисунок. Крошечная фигурка стояла между двумя более крупными, в окружении нескольких треугольных мордочек, в которых Алоуиша распознала куролисков, маленький коричневый треугольник, должно быть, был коровой, и на переднем плане – огромный с заостренными ушами мог изображать только кота-дракона.