Системный Кузнец XIII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 1

В зале Совета стоял такой гвалт, что собственного голоса было не разобрать. Все орали разом, перебивали, вскакивали с мест. Кто-то колотил кулаком по подлокотнику так, что дерево трещало. Знак молота на центральной плите едва угадывался — настенные жаровни чадили, тени ходили ходуном.

— Выброс! — гремел мастер Гор. — Сейчас, пока корабли в открытом проливе! Половину спалим, остальные побегут!

— Сорок вымпелов, Гор! — оборвала его леди Сильвия. Голос у неё был ровный, но лицо побелело. — Сорок, и это только то, что успел сосчитать Винченцо до того, как ему пришлось убраться с гребня. Он видит во тьме как никто, и клянётся, что флаги альдорийские. Они прошли через заслонку кораблей. Прошли, не задержавшись.

— Значит, заслонка не сработала, — буркнул кто-то из младших мастеров.

— Значит, кто-то знал, как она устроена, — поправила Сильвия, не оборачиваясь. — Но это уже не важно.

Гор тяжело сел, скрипнув деревом.

— Если высадятся, нам конец, — сказал он, и голос зазвучал глуше. — У нас на острове мастера, а не воины. Куют, льют, гранят. Я сам ставил руку на молот сорок лет, я её на меч не поставлю с тем же толком. Их там целая армия с десантом.

— И ядро Левиафана, — добавил Октавио, до сих пор молчавший. Худое лицо неподвижно, только жилка на виске билась туда-сюда. — Если зверь всплывёт на их сторону пролива, его возьмут они. И тогда у альдорийского старика появится ещё двести лет, чтобы строить новый флот.

Снова поднялся гвалт. Кто-то из артефакторов выкрикивал расчёты по контуру выброса, кто-то спорил о том, выдержат ли узлы на южной оконечности, кто-то требовал немедленного голосования.

Гор поднял ладонь, и шум подсел.

— Контур готов. Я проверял лично три дня назад. Заряд держится. Если ударим сейчас, по дуге от Мыса Ветров до Ржавых Деревень, накроем головную линию. У них корабли деревянные, обшивка не выдержит. Да, заряд нестабилен, да, часть уйдёт в остров. Прибрежные деревни тряхнёт, кому-то из угольщиков прилетит в спину. Но другого выхода я не вижу.

— Прилетит не только угольщикам, — тихо сказала Сильвия. — На внешних причалах сейчас наши же люди — корабельщики, грузчики, гарнизон. Заряд их зацепит.

— Зацепит, — согласился Гор. — Но если мы их не зацепим, утром их зацепят альдорийские стрелы. Разница есть?

Сильвия не ответила, только опустила глаза на свои руки.

Грандмастер Иль-Примо сидел в центре полукруга, прямо над знаком молота. Сухой старик в белом фартуке, тонкие пальцы сцеплены на коленях, взгляд опущен в пол. За весь спор он не пошевелился. Только дыхание, ровное и медленное, чуть подымало плечи под полотном.

Он слушал не слова, а страх Гора. Мастер привык решать всё силой, а сейчас упёрся в собственный потолок и не знал, что делать. Слушал холодную выдержку Сильвии. Она считала в уме потери и не могла довести счёт до конца. Слушал сухой расчёт Октавио, которому проще говорить о ядрах, чем о людях.

И ещё одно — дрожь камня под ногами. Тук. Тук. Тук. Не так, как два дня назад, а чаще, глубже.

Сольфар.

Защитный выброс уйдёт по всему контуру острова. Пройдёт через скалу. Через те самые жилы, через которые Великие Горны двести лет тянут чужое дыхание. Через узлы старой печати. Мастера в этом зале не знают о ней ничего. А он, Иль-Примо, знает теперь ровно столько, чтобы бояться.

Шесть из восьми столбов сколоты.

Седьмой ещё стоит. Восьмой стоит. Замок цел.

Выброс пойдёт встречной волной, и эти два столба не выдержат.

Старик поднял голову.

— Хватит, — сказал негромко.

Гор замолчал на полуслове. Сильвия повернулась к нему. Октавио сложил ладони на коленях. Младшие мастера, ещё минуту назад спорившие в углу, осели в кресла, словно из них выдернули стержень.

— Я слушал вас, — продолжил грандмастер сухо. — Я слышал каждое слово. Уважаю ваш страх, мастера, потому что страх ваш разумен. Сорок кораблей под чужими флагами в нашем проливе. Каждый из вас прав, когда говорит, что нужно действовать. Нужно, я не спорю.

Он помолчал.

— Но я прошу вас об одном. Прежде чем мы поднимем руки и проголосуем за выброс, давайте посмотрим, что мы будем делать после.

Гор открыл рот, но Иль-Примо чуть приподнял ладонь, и мастер промолчал.

— Под нашими ногами, — сказал старик, — лежит то, о чём в этом зале говорить было не принято. Мы жили в неведении, но сегодня вынуждены говорить. Серый Спящий. Кальцифер-Тхун. Можете называть как угодно. Дыхание его кормит наши Великие Горны двести лет, и это же дыхание держит печать — ей две тысячи лет, и последние десятилетия она рассыпается без нашего ведома.

В зале стало очень тихо. Где-то в углу скрипнуло чьё-то кресло, и звук прокатился по своду, как удар.

— Защитный выброс, — продолжил Иль-Примо, — это волна. Она пойдёт по контуру, по жилам. По тем самым жилам, через которые мы кормимся. Я не знаю, выдержат ли два оставшихся столба. Подозреваю, что нет. Подозреваю, что они падут одновременно, и замок пойдёт следом. Вся эта конструкция дрожит уже сейчас. Любой сильный толчок может стать последним.

Он обвёл их взглядом.

— И тогда у нас на острове будет духовный лорд.

Сильвия медленно опустилась обратно в кресло. Она этого даже не заметила, кажется. Рука её машинально потёрла белую полоску ожога на запястье.

— Вы предлагаете… ничего не делать? — выговорил Гор хриплым голосом.

— Я предлагаю задать себе один вопрос, — отозвался Иль-Примо. — Что хуже? Враг в проливе, которого, при всех его силах, можно встретить, ослабить и измотать? Или враг под горой, которого нельзя ни встретить, ни ослабить, ни измотать, потому что он сам есть гора? Лига идёт. Я знаю, что идёт. Дож Вальери не оставит нас, потому что без Иль-Ферро у него не будет оружия. Значит, нам нужно одно — время.

— Сколько? — спросил Октавио.

— Может до утра, может до полудня. — Иль-Примо чуть наклонился вперёд. — Достаточно, чтобы вы, мастер Октавио, довели свои алхимические заготовки. Вы говорили мне о двух направлениях днём, я помню. Что у вас сейчас?

Октавио распрямился. Лицо его на мгновение стало живее, как всегда, когда разговор сворачивал к материалу.

— Три линии, — сказал он. — Первая: разложить состав из цилиндров Маэстро Ферро. Образцы должны доставить с минуты на минуту. Разберём связку — к рассвету сварим большую порцию. Вторая: мастера печатей нащупали способ перекрыть нижние придаточные каналы. — Он запнулся на долю секунды. — По совету одного стороннего мастера. По их оценке, это даст существенное замедление. Третья: пробуем нарастить внешнее кольцо печати встречным резонансом от Великих Горнов. Самое сомнительное, но если получится — неделя или две передышки.

Он перевёл дух.

— Все три линии работают только при одном условии — последние столбы не должны упасть. Собьёт их — и усыплять будет нечего.

— Кто на месте сейчас?

— Двое наших мастеров печатей. Четыре практика. Охотники Гильдии Ядра, три или четыре человека, под старшим из ветеранов Вальмонте. Держат периметр. Не пускают никого, в том числе того беглого… Торна, если он туда сунется.

Иль-Примо кивнул, обдумывая.

— Значит, время есть. Значит, надо его дать тем, кто работает.

Он выпрямился в кресле. Сухие плечи под белым фартуком расправились, и в зале на мгновение показалось, что старик стал выше.

— Защитный выброс оставляем в запасе. Контур держать заряженным, мастер Гор. Если в течение трёх, ну, скажем, четырёх часов наши люди не получат результата и враг встанет на якоря у причалов — я первый подниму руку за выброс. И мы все вместе примем то, что после него останется. Но не раньше.

Гор тяжело выдохнул через нос.

— А корабли? — спросила Сильвия.

— Корабли встретим на воде, — сказал Иль-Примо. — И на берегу. Сколько у нас сейчас вымпелов в гавани и в готовности?

— Около двадцати, — отозвался Октавио. — Шесть тяжёлых, остальные лёгкие. Полностью укомплектовано четырнадцать. На остальных не хватает экипажа, ставим из портовых.