600 школьных сочинений - Комлякова Е.А. - Страница 7

Создавая «Житие Сергия Радонежского» автор использует не только сокровенные изобразительные средства для выражения троической идеи. В процессе написания повести «Житие Сергия Радонежского» Епифаний Премудрый проявил себя вдохновеннейшим и тончайшим богословом. Создавая данную агиографию, он размышлял о литературно-художественных образах, о Святой Троице. Сергий Радонежский при жизни скрывал свой истинный лик, не позволял ученикам рассказывать о чудесах связанных с ним.

В повести не описываются бурные переживания, сдержанно рассказывается о тяжелых испытаниях, умалчивается о внутренней борьбе. Житие, как икона, показывает нам образец святости, не лицо, а лик. В. О. Ключевский в своей речи «Значение преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства» назвал Сергия Радонежского носителем чудодейственной искры, способной вызвать к действию нравственную силу, скрытую в людях, утверждая, что нравственный подвиг Сергия Радонежского очень высок и достоин подражания.

Высказанные в «Повести о Петре и Февронии Муромских» мысли о значении человеческого достоинства созвучны идеям гуманистов. «Повесть о Петре и Февронии Муромских» часто называют житием. Вместо религиозных подвигов здесь рассказана история любви крестьянской девушки и Муромского князя.

«Повесть о Петре и Февронии Муромских» написана выходцем из Пскова, протопопом дворцового собора в Москве, а впоследствии монахом Ермолаем-Еразмом. Но этот текст не был включен в свод, потому что по очень многим признакам отличался от классической житийной традиции.

В произведении использованы два мотива: сказание об огненном летающем змее и сказка о мудрой деве.

В повести о Петре и Февронии нет никаких указаний на действительных исторических прототипов героев.

Автор описывает реальные события, позволившие причислить к лику святых, а затем и канонизировать князя Петра и княгиню Февронию. В построении повести есть много деталей, характерных для сказочного повествования.

Змей — воплощение зла, нечистой силы. Данный образ широко используется во многих русских народных сказках и былинах. Змей, искушающий жену Павла, посылается дьяволом, и этот момент напоминает о грехопадении Евы, тоже искушаемой змеем-дьяволом.

Но в сказках борьба со змеем — основа повествования, весь сюжет основан на том, чтобы показать победу сказочного богатыря над змеем. В данном же произведении победа над змеем только знакомит читателя в начале повести с князем Петром и показывает его как храброго и сильного воина.

Премудрая красавица Феврония — сказочный герой. Она творит чудеса, мудра, угадывает чужие мысли.

Автор как-то особенно показывает ее в своем произведении: «За ткацким станом сидела в одиночестве девушка и ткала холст, а перед нею скакал заяц». Этот зверек в фольклоре служит символом брака, и его можно считать мудрой загадкой самого автора. В то же время эту подробность можно истолковать как погруженность героини в мир природы.

С загадки начинается знакомство одного из молодых дружинников Петра с княгиней Февронией, когда тот приходит просить исцеления для Петра. Феврония не придает мистического значения отгадыванию загадок, показывает себя мудрой девушкой, умеющей говорить иносказательно. В то же время Петр не потакал своей жене, как бояре, которые предложили ей оставить их город, потакали своим женам.

После свадьбы князь Петр и княгиня Феврония проживут долгую и счастливую жизнь, даря окружающим добро, любовь, теплоту и щедрость своей души.

Как в сказке, они умрут в один день, положив начало своему бессмертному существованию в памяти благодарных людей. Петр не сумел распознать последнюю маленькую хитрость Февронии. Выполняя все предписания своей врачевательницы, он обрекал себя на возвращение в рязанское Ласково.

Любовь в «Повести о Петре и Февронии» — меньше всего всепоглощающая человеческая страсть. Любовь Февронии к князю Петру непобедима именно потому, что она уже побеждена внутренне ею самой, подчинена ее уму.

Тема любви тесно связана с темой человеческой мудрости, одной из основных в древнерусской литературе. «Ко всем питали они равную любовь, не любили жестокости и стяжательства, не жалели тленного богатства, но богатели божьим богатством».

Для жития традиционен и финал повести, когда Петр и Феврония перед смертью принимают монашество под именем Давида и Ефросиньи. Они остались верны друг другу в мирской и монашеской жизни не только «до гроба», но и «за гробом»: «…и после этого уже не смели трогать их святые тела и погребли их возле городской соборной церкви Рождества святой Богородицы… припадающие с верой к раке с мощами их щедро обретают исцеление».

Целый ряд моментов «Повести о Петре и Февронии» роднит ее с разными типами народной волшебной сказки. Появление крестьянской девушки Февронии, исцелившей Петра от струпьев, которыми покрылось его тело от брызнувшей на него крови змея, вводит в повествование традицию сказок о мудрой деве, поражающей окружающих своим умом и чистотой.

Загадки и разгадки автор разносит во времени: только в ответ на недоумение юноши Феврония разъясняет: уши дому — собака, а глаза — ребенок; плакать взаймы значит пойти на похороны; смотреть в лицо смерти через ноги — бортничать, т. е. собирать мед на деревьях.

Легенды, рассказанные в повести о Петре и Февронии имеют много общего с западноевропейскими сюжетами. Произведение отличается высокой художественностью и поэтичностью. В повести нет никаких указаний на действительных исторических прототипов героев.

Автор связывает свою повесть с житейскими легендами о Муромских святых. Необычны чудеса в повести: боярские жены жалуются на крохоборство Муромской княгини, видя в этом следствие ее крестьянского происхождения. Но крошки хлеба превращаются в руке Февронии в ладан и фимиам, использующиеся в православном богослужении.

По благословению ее за одну ночь превращаются в цветущие деревья воткнутые ею в землю прутья.

Автор таким образом пытается показать животворящую силу ее любви. Мудрость — это не просто умение логически мыслить и размышлять, а нечто, что дается самим Богом. Это сочетание человеческого разума и Божьего замысла, то, что может действовать только на благо человека, хотя он сам этого часто не понимает. Именно так действовала Феврония.

В повести говорится, что у нее был дар прозорливости, т. е. предвидения, а значит, она имела мудрость от Бога.

Повествователь заканчивает повесть обращением к Петру и Февронии: «Радуйся, Петр, ибо дана тебе была от Бога сила убить летающего свирепого змея! Радуйся, Феврония, ибо в женской голове твоей мудрость святых мужей заключалась!.. Радуйтесь, честные предводители, ибо в княжении своем со смирением, в молитвах, творя милостыню, не возносясь, прожили; за это и Христос осенил вас своей благодатью, так что и после смерти тела ваши неразлучно в одной гробнице лежат, а духом предстоите вы перед владыкой Христом! Радуйтесь, преподобные и преблаженные, ибо и после смерти незримо исцеляете тех, кто с верой к вам приходит!..»

Повествователь показывает, что Феврония в силе своей любви, в своей мудрости оказывается выше своего мужа.

Не только любви свойственна мудрость, но и мудрости присуща любовь. Между чувством, умом и волей нет конфликта, нет борьбы, нет противоречия.

Восхитителен и предсмертный жест Февронии: «…она же в это время заканчивала вышивание того святого воздуха: только у одного святого мантию еще не докончила, а лицо уже вышила; и остановилась, и воткнула иглу свою в воздух, и замотала вокруг нее нитку, которой вышивала. И послала сказать блаженному Петру, нареченному Давидом, что умирает вместе с ним…»

Фольклорная стихия привнесла в текст повести бытовую конкретность, которая не была свойственна современным ей литературным памятникам.