КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 24

— Это хорошо, что отряд такой большой был, — рассуждал Андрюха. — эвон сколько скарба привалило! Только куда мы его складировать будем, чтоб далеко не лазить?

Хозяин мельницы, господин Мюллер, одобрив казачью практичность, выступил с вариантом излишки боезапаса складировать в обширных подвалах мельницы.

— Я со своей лабораторией занимаю только небольшую часть подземных помещений, — по-хозяйски предложил он Севастьянычу, — а несколько залов стоят совершенно пустыми. Вы могли бы их задействовать!

Севастьяныч с помощниками посовещался, но такой план покудова отложили — на самый уж крайний случай. Больно неудобно было бы с тяжестями вверх-вниз по лестницам таскаться. А пока что пару бронефургонов (из тех, что не на ходу) выделили под склады оружия и боеприпасов.

Не все казаки идею сложить трофеи в общую кучу восприняли на ура. И тут от складской бригады потребовалась работа с личным составом.

— Опосля всё поделим по-братски! — пояснил некоторым Севастьяныч. — Ты чего как дундук-то? Сам как полагаешь? Что за кажной пулей-гранаткой Коршун будет дирижаблю гонять? Понимание-то надо иметь! Мы — пар-ти-за-ны. Значит, что?

— Что? — спрашивали эти некоторые, с огромным сомнением отдавая на общий склад очередной пулемёт и короба с патронами.

— А то, башка твоя тупая, что по большей части на самообеспечении должны находиться. Вот щас мы это всё запишем, учтём, и тебе же на следующем задании выдадим. Будешь из вражеского оружия врагов российский курощать! Согласись, толковая идея? А?

— Так-то да! — улыбались казаки. — Заманчиво. Только ты это… запиши энтот конкретно пулемёт на меня, а?

— От ты зануда! — ворчал Севастьяныч. — Запишу! — И очередной сборщик уходил обрадованный.

А вот с собственно бронегрузовиками всё обстояло не так радужно.

Есаул настоятельно был приглашён на техническую площадку, где, явившись, обнаружил и Афанасия, и Саню Маркушкина, которые к этому моменту не просто изматерились, а (пардону просим великодушно) чуть от нервов на говно не изошли.

— Вот ты, Олег Викторович, глядя на енту картину, к примеру, что скажешь? — требовательно тряс извазюканными в машинном масле руками Афанасий.

Есаул, поставленный перед необходимостью высказываться о чуждом для себя предмете, на пару шагов отступил, окидывая взглядом бронемобиль с откинутым капотом.

— Да шут его знает, что тут сказать надо… Страшненькая она какая-то…

— «Страшненькая» — это, ваш-бродь, прям не то слово! — громко поддержал его Саня Маркушкин. — Это, если вы не в курсе, у наглов фишечка такая. Можно сказать — фирменная марка.

— Уродство? — аж не поверил Дмитриев.

— Не просто уродство, — кивнул Саня, — а поразительное. Корявее машин в мире нет.

— Гляди ты! — поразился есаул.

— Да погодите вы, я не о том толкую! — снова возмущённо затряс промасленной тряпкой Афоня. — Поймать бы тех инженеров, что енту машинерию соорудили, и горячительных всыпать! Уму же непостижимо! Вот эта хрень тут зачем? — тут он принялся тыкать в какую-то непонятную масляно поблескивающую железку.

— А чего это? — спросил есаул.

— Хреновина! — драматически объявил Афоня. — Она, вишь ли, затеяна, чтоб малехо дизеля сэкономить — процента три-четыре, много пять.

— При этом, — вторым голосом вступил Саня, — совершенно не учтено, что ресурс хода уменьшится. И надёжность! А ежели сломается, прям посреди задания?

— Ну и нахрена она вообще? — справедливо поддержал механиков есаул.

— Вот и я говорю! — возопил Афоня. — Нахрена⁈ Вообще она тут лишняя! Ну и что, что маленько меньше дизеля машинерия жрать будет!

— Да и убирайте их к едрене фене! — принял волевое решение есаул.

— А мы и убираем! — радостно расплылся Саня. — Вона, целый ящик скопился уже.

Ящик внушал.

Есаул аж оторопел слегка:

— То есть… Это всё ненужное?

— Как пить дать! — хором сказали механики, а Саня для верности присовокупил: — натурально ненужное, ваш-бродь!

— Слушайте, вы это… Я понимаю, что рабочий зуд, ручки шаловливые чешутся, но меру тож знать надо! Это вы мне утверждаете, что своим деревенским умом всю англскую инженерию превзошли?

Два перемазанных маслом казака белозубо улыбались и кивали:

— Истинно глаголешь, Олег Викторович! Превзошли!.. Так точно, ваш-бродь!

— Так, вы погодите… Ежели мы вроде как испытания-сравнения устроим? Хотите сказать, ваша доработка выдюжит против исконно англской?

— Выдюжит, отец родной! Надёжней будет, стопудов! Только что дизеля жрать будет чутка побольше, — убедительно выпучил глаза Афоня.

— А ежли ещё рубиновый усилитель присобачить, — подхватил Саня. — Так-то, понятно, маны в округе нет — так это пока! А стоит только нормальному фону проявиться — эти квакушки ласточками полетят!

— Ла-асточками! — буркнул Дмитриев. — Ну, смотрите мне! Сами вызвались! Сколько времени надо?

— Э-э-э, ежели ночью… — начал Саня.

— Мне тут без фанатизма!

— Тогда два дня! — хлопнул о капот свою масляную тряпку Афоня. — Доведём до нужной кондиции и проверяйте, коли не верите!

— Верю, не верю, а порядок должон быть! — отрезал Олег Викторович. — Два дня — и будет вам заезд по пересечённой местности!

— Разрешите метнуться исполнять? — ухмыльнулся Саня.

— Р-р-разрешаю!

ПОРЯДОК — ДЕЛО СУРЬЁЗНОЕ

Там же

Время то же

Казаки

Некоторые споры у казаков вызвало устройство англского «кладбища».

— Я так себе думаю, братцы, — рассуждал глава похоронной команды Тимофеич, — что удобнее всего и мягче было бы копать на поле.

— Однако ж там и найдут быстрее, — продолжил его мысль Георгич.

Все помолчали.

— С другой стороны, по окрестным деревенькам и народу-то почти не осталось, — снова начал Тимофеич.

— И то верно, — поддержал Георгич, — кому искать-то?

— А в лесу, хоть бы и на поляне, дёрн придётся снимать, корни корчевать, — наконец сказал своё веское слово Иваныч, — оно нам надо?

Помолчав ещё минуту, друзья решили, что лес против поля — совсем не тот коленкор.

— Значицца, поле, — хлопнул рукой об руку Тимофеич.

— Я чё сказать хотел, — начал Георгич.

— Ну?

— На севере-то ямы, говорят.

— Туда хочешь?

— А чего нам корячиться, ежли выкопано уж? Все, поди, не влезут, а с северного направления отстреляться можно.

— Чё стоим тогда? — проворчал Иваныч, сдвигая винтовку за спину и закидывая на плечо лопату. — Пошли, что ли?

...

Трупы по всему полю разыскивать да в одну кучу таскать — дело не особо весёлое, даже если это трупы вражеские. Георгич с Тимофеичем укладывали в опустевшие ямины вражин целых или почти целых, Иванычу досталось собирать руки-ноги-головы, коих по отдельности вокруг было раскидано предостаточно. Раздражения добавляли вороны, большой стаей ещё не собравшиеся, но изрядно обсевшие окрестные деревья.

— Замордовали своим граем, — проворчал Георгич, провожая взглядом летящего в яму очередного англа в исподнем. — Слышь, Тимофеич, а ты хоть считал?

— Сорок третий, — нехотя сказал Тимофеич, отряхивая руки.

— Мож, передохнём?

— Главное, от чрезмерного усердия не передо́хнуть, — проворчал подошедший Иваныч, кидая в общую могилу чьи-то руки-ноги.

— Передохнём, — согласился Тимофеич.

Сели на брошенном длинном ящике (проверили — пустом). К яме спиной. Смотреть на общую англскую могилу не хотелось.

— Мож, по глоточку? — спросил Иваныч. — У меня есть малехо.

— Давай, — махнул рукой Тимофеич. — А то тошно уж…

Иваныч вытащил из нагрудного кармана плоскую фляжечку, передал Георгичу. Тот отвинтил крышечку, только хотел глотнуть — да так и замер с приоткрытым ртом, потому как позади детский голос баронессы с интересом спросил:

— А что это вы тут делаете?

Казаки разом обернулись через плечо. Но маленькая некромантка с интересом смотрела вовсе даже не на фляжку, да и не на самих казаков. Она разглядывала могилу.