КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 20

До баронессы дело не дошло — в фургон заколотили.

— Химика привёл! — объявил Филя и представил нам несколько помятого (да-да, даже более помятого, чем в ночь венского кутежа) Юстаса Борна. В руках у «химика» была довольно приличная пачка фотографий.

— Ого! — оценил я. — Или тут в трёх экземплярах?

— Нет, это ваш, — Борн шлёпнул пачку на стол, — а можно я побегу? У меня там реакция…

— Юстас, минуту. Согласно последним распоряжениям вы временно приданы нашему отряду. Номинальный командир я, фактически все вопросы вы будете решать непосредственно с моим заместителем, есаулом Дмитриевым. Это ясно?

Разведчик моргнул:

— Так точно, ясно!

— По поводу документов у меня вопрос есть, — сразу начал есаул. — Ребята там цельну пачку воинских книжек в англском командном кунге нашли. Так можно ль будет фотокарточки на их на наши рожи переклеить? И печати подрисовать.

— О! Это совершенно без проблем! — оживился Борн. — Легко! Составьте списки и вечером можем фотографироваться.

— А вы не против, молодой человек, если я вечерком тоже с вами побеседую? — мило улыбнулась Енрикетта.

— Э-э-э… — Юстас слегка завис. Видимо, про необычных девочек никто ничего ему не говорил.

— Это баронесса Марти, магиня уважаемая, — поспешил сказать я, — пусть вас не обманывает её внешний вид.

— Э-э-э… Да! Да-да, подходи́те! — разморозился Юстас. — Подходи́те, поговорим. Так я побегу? Реакция…

— Бегите, конечно, — кивнул я. Ядрёна колупайка, не привык ведь я начальником быть! — И там в автомобиле у меня фотоаппараты и камера. Проявить бы…

— Ефим, — попросил есаул Корякова, — ты бы сразу аппаратуру достал да отнёс в подвал. А то у химика, вишь — реакция!

— Понял, ваш-бродь, — кивнул Коряков и исчез.

А девочки уже разбирали снимки, удивляясь, охая, а иногда и смеясь.

— Глядя на такие масштабы, — баронесса стрельнула в мою сторону взглядом, — мне моими сегодняшними успехами даже делиться неловко… Ой, Марфуша! Ты посмотри! А ведь действительно — парад! — Она переводила взгляд со снимка на меня. — Сколько их тут? Часть рядов не видно.

— Около двух сотен, я полагаю. — Я вспомнил собственное состояние, напоминающее то ли опьянение, то ли эйфорию. — Это много?

Она посмотрела на меня долгим взглядом бездонно-чёрных глаз.

— А знаете что, Аркадий Ильич, я не буду отвечать на этот вопрос. И вам советую: не спрашивайте — много ли? нормально ли? правильно ли? Ваш дар, похоже, весьма нестандартен. Вам не нужно ограничивать себя стенками правил. Для чего вам шаблоны? Пробуйте разное! А я постараюсь быть рядом и поддержу вас, если вы вдруг начнёте падать.

Потом я всё-таки попросил госпожу Енрикетту поделиться подробностями боя. А уж потом, когда магинь мы отпустили, Олег Викторович спросил:

— А в общем и целом, Аркадий Ильич, есть мысли — чего мы тут вообще делать будем? Партизанить тож надо с умом! Ладно, сегодня день на благоустройство, да с трофеями разбираться ещё дня два-три хватит, а потом? Дело казакам надо. Сам знаешь, наш брат без дела дуреет.

Я взъерошил волосы, собирая мозги в кучу:

— Мыслей, на самом деле, много. Если говорить обобщённо — по возможности дезорганизовать тылы противника. Сожрать мы его совсем не сможем — так хоть всячески понадкусаем, чтоб ему воевать тяжелее было! Мы вот уже одну диверсию с составом техники провернули… Ой, вру! Две! В Линце же ещё! А тут рядом с нами главная италийская ветка с юга на север проходит — есть где разгуляться.

— Дело! — одобрил Дмитриев и начал загибать пальцы: — Составы под откос пускать можем? Можем! Мосты подрывать, склады и прочее — наш профиль. Линии телефонной связи попортить можем? А то!

— Чтоб им жизнь мёдом не казалась! — с энтузиазмом поддержал я. — А вот у нас теперь постоянная связь есть — мы ж можем разведданные собирать и нашим передавать?

— Правильно мыслишь, Аркадий Ильич! Нет-нет да и офицера какого можем выловить, документики там, то-сё. Вот, кстати, пока на обед не позвали, пошли-ка сходим кой-куда, у меня для теб… — он снова покосился на Антоху, сидевшего у аппарата — морда кирпичом, — для вас подарочек есть. Надо бы с ним переговорить. А то после обеда-то, чую, нервишки отпустят да сон навалится…

КРИКИ

Где-то в каком-то кабинете

Время то же

Множество нервных господ из верхушки Коалиции европейской циливизации

— Доклада нет? Нет! Значит, восьмой отдел не справился. Значит, придётся усилить давление!

— Но…

— Никаких но! Печати уже трескаются! Ещё немного и…

— Если мы усилим давление, мы получим вторых ацтеков и будем вынуждены приносить ежедневные жертвы — просто чтобы выжить!

— Империя Мешико просуществовала…

— Всего триста лет! И рухнула от тысячи трёхсот испанских оборванцев! Совершенно неприемлемо!

— Па-а-а-азвольте!!! Фернандо Кортес де Монрой и Писарро Альтамирано* был выдающимся магом огня!

*Да, это всё — один человек.

— Хватит уже кичиться вашими предками!

— Мои предки опрокинули огромную империю, а вы не можете справиться с какими-то еретиками в грязных снегах Дойчланда!

— Не забывайтесь, благодаря кому…

— А вы договаривайте, договаривайте! Итак, благодаря кому — что? Благодаря кому — что?

— Успокойтесь!

— Я? Я должен успокоиться? Именно я? Мы послали лучших людей!

— Можно подумать мы послали худших!

— Ваши никчёмные иммуны…

— А чьи «никчёмные иммуны» закрыли прорыв в Замбии? Чьи? Может быть, это был пресловутый Восьмой отдел?

— Хорошо. Допустим. Замбия — это было красиво. Признаю. А вот Исландия и их ледяные…

— Может, хватит меряться заслугами? Мы…

— Просто вам нечем меряться!

— Кстати, да!

— Прекратите! Я ещё раз обращу внимание всех здесь присутствующих: мы потеряли оба отряда! Оба! Лучших! Отряда! Ни Восьмой отдел, ни ОʼКоннор не выходили на связь. А должны! Обязаны были выйти! А вы тут… стыдно, господа!

— Ваши предложения?

— Я предлагаю отправить в округ Мистельбах…

— Ну, нет! Нет! Нет! Не его! Вы сумасшедший? И позвольте спросить, кого вы скормите ему в этот раз? Вы понимаете, что он становится всё сильнее? С каждым разом всё сильнее? Что если он в этот раз вырвется из-под контроля?

— А это будут наши проблемы?

— Вы безумец!

НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ

Египет

Двадцать пять лет назад или около того

Когда экспедиция сэра Уильяма Питри обнаружила в самом сердце Сахары аномальный оазис, ему, сэру Питри никто не поверил. Зона абсолютного отсутствия магии? Чушь! Но когда прибыли многократно подтверждённые данные, вся информация о феномене была мгновенно засекречена. И (уже оплаченный напрямую короной) сэр Питри развернул на юго-западе Ливии грандиозные раскопки.

Особую сложность раскопкам придавало то, что в радиусе плюс-минус ста километров действительно отсутствовала вся магическая энергия. А для экспедиции нужно было многое.

Вода, еда, укрытия от палящего воздуха — это ещё можно было хоть как-то решить.

Гораздо большую сложность представляло то, что механизмы, работающие на привычных магоконтурах, выдавали мизер. Расход дизельного топлива вырос кратно! Да даже керосин в непривычных осветительных приборах кончался втрое быстрее, чем было предусмотрено по расчётной норме.

Приходилось буквально на ходу придумывать что-то новое.

Никто не знал, что все они ищут. Но в конце концов открылось дивное — в ливийских песках скрывался огромный затерянный город, в центре которого стоял огромный храмовый комплекс из множества зданий. Находки извлекались из-под земли одна за другой — старинные изящные вазы, статуэтки людей и животных, барельефы…

Когда первые предметы прибыли в Лондон, оказалось что рядом с ними катастрофически истончается магический фон. Этот феномен заинтересовал многих, и корона снова выделила серьёзные суммы на исследования.

Оказалось, всему виной мелкий сероватый песок и такая же пыль, сопровождающие находки. Именно они поглощали ману. Объяснить учёные данный феномен не смогли. Предъявили только констатацию — «песок и пыль».