КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 16

Ой, стыдобища! Я с трудом поднял глаза от скатерти. Правильно есаул говорит, всё правильно.

— Да уж, в таком разрезе не сильно героичное моё геройство получается…

Дмитриев усмехнулся:

— Но и нос вешать не след! Сказано — зарубка поставлена, принята к исполнению, так?

— Так-то так… Ан опять письмо моё неотправленное осталось. Дирижбандель-то… — я вскинулся, разинув на есаула рот: — Ядрёна колупайка!

— Чево такое?

— Юстас-то! Борн этот! Я ж думал, вы «Пулей» сюда прибудете, она бы над двором как раз… Ёсель матерь!

— Видал я твоего Борна. В подземной лаборатории сидит, деды его там припрягли какие-то реактивы производить, надеются наладить производство магоизолирующего состава — чтоб, понимаешь, на стенки мазать, ткани пропитывать. Мы им обещали запрос на связь с мастерскими Дашковых сделать, чтоб наново велосипед не изобретать, но этот Юстас, видать, увлёкся, безвылазно там корпит. Так что при деле он. Скажут переправить — ну переправим, много ли делов.

— А связь когда? Мне бы надо бы срочно о ситуации на границе наших польских земель с Германией сообщить.

— Вот это внезапно! — удивился Дмитриев.

— А я-то как удивился, — хмыкнул я и вкратце пересказал историю с Глухолазами и Нысой. — О! У меня ж камера и фотографические аппараты из Ныс с собой. Надо Борну дать, пусть проявит.

— Проявить-то он проявит, — медленно сказал Дмитриев, — а в Польше-то, похоже, зреет бунт.

— Во всяком случае, в опольском воеводстве — точно.

— Так это дело срочное! — есаул приподнялся и крикнул в двери: — Коряко́в!

По коридору раздался топот, и в столовую заглянуло бородатое лицо:

— Слушаю, ваш-бродь!

— Антону скажи: хорош прохлаждаться, срочно пусть станцию к связи готовит.

— Понял! — казак исчез, по коридору прогрохотали удаляющиеся шаги, а следом со двора раздался богатырский рёв: — Антоха, где ты есть⁈ Связь давай, экстренно!

— Ишь ты, «экстренно»! — хмыкнул Дмитриев и отставил кружку. — Пока не ушли, Аркадий Ильич, документы.

— Прям-таки обязательно «Ильич»?

— Субординация! — сурово посмотрел на меня Олег Викторович. — Старше по титулованию тут никого нет, так что…

— … изволь соответствовать, — уныло закончил я.

— Именно! Но, чтоб сразу все точки над «ё» расставить, ты должен понимать: мы прибыли для чего?

— Партизанить? — развёл я руками.

— Правильно мыслишь. А то я уж боялся, что решишь, будто мы тебя домой против воли вернуть должны.

— Да какое уж возвращение, когда государь велел!..

— Вот рад я, что у нас такое взаимопонимание. Поэтому давай по порядку. — Олег Викторович переставил кружки на разделочный столик и прошёлся по столу полотенцем — таки ж документы раскладывать будем! — Первое. Приказ о производстве в чин протоиерея. Со всеми вытекающими, так сказать.

Я смотрел на выложенную на стол бумагу. Буквы скакали и не складывались в слова.

С клацаньем закрыл рот. Выдавил:

— К-какого чина?..

— Протоиерея, Аркадий Ильич, — Дмитриев смотрел по-отечески. — Ты ж некромант. Забыл? Тонкостев не знаю, но, говорят, на самом верху сие обсуждали. У вашего брата, говорят, по личным результатам чины-то выдают, не по выслуге.

— Так это ж… — я проглотил ком в горле, — это ж как полковник?..

— Позже, говорят, комиссия лично освидетельствует, может быть и пересмотр. Пока, — он усмехнулся, — аванс, по навороченным делам.

— Етитская сила…

— Далее. Приказ об организации партизанского отряда и назначении тебя его командиром. Следующее: приказ о придании партизанскому отряду Клостервальда вспомогательного отряда добровольцев.

Я слушал, и всё никак отойти не мог:

— Олег Викторович, так это как теперь ко мне люди обращаться будут?

— Да как… — пожал он плечами, — как и к гражданскому протоиерею: «ваше высокопреподобие»!

— С-с-с-сука! — я упал лбом в стол. Точнее, в сжатые кулаки, которыми по этому столу и треснул.

— Да чё ты ерепенисся, Аркаша⁈ Тьфу, то есть, ваше сиятельство, конечно.

— Во! — я вскинулся. — Можно же по титулу! Так пусть уж лучше сиятельство, чем преподобие!

С ненавистным сиятельством я, стараниями Коли, как-то уже немного свыкся.

— Хорошо, — немного даже растерянно сказал Дмитриев, — я ребят предупрежу. Смотри дальше! Документы на зачисление в комсомол.

— Так. Это мельком слышал, но не вникал.

— Все некроманты, оборотни, волхвы и шаманы подходят.

— А! Все, кто способен работать на территориях с нулевым магическим фоном?

— Точно! В комсомольцы молодёжь идёт, до двадцати семи лет.

— Понятно.

— Комсомольцем ты у нас не один будешь. Пластуны все пятеро — тоже в комсомоле. Только вот не знаю… У них ячейка слаженная уже…

— Ну это ничего, могу пока и без ячейки. Или вон Хотару к себе возьму. Не знаю, есть ли ей уже двадцать семь или больше, но по лисьим меркам она — точно молодёжь. Потом, глядишь, кто и ещё прибьётся. Да вот и Коля! Призракам, поди, новый статус положен, а он в призраках ещё года не ходит — вот, считайте, уже трое, ячейка и есть.

— Ну если так… — с сомнением потёр подбородок Дмитриев.

И тут в коридоре снова забухало, и в столовую заглянул взъерошенный Коряков:

— Готова связь!

— Пошли! — мотнул головой есаул. — Доку́менты только спрячь.

Сеанс связи должен был состояться в штабном «Алтае». Аппаратура стационарная. Антенну телескопическую на нужную высоту выдвинул — и вызывай себе кого угодно. Удобно!

КШМ (сиречь командно-штабная машина) стояла аккурат на площадке около заводи. На подходе увидел новую любопытную картину — на сей раз на бережку развернулся вариант прачечной. Казаки споро расстилали на каменной дорожке кровавые простыни, а маленькая Марфуша, управляя водяными струями, придавала им чистоту.

Заодно и услышал вопросы стариковские, мол «не трудно тебе, дочка?» — на который утопица просто смеялась:

— Дяденьки, это же вода! Мне только в радость! Водичку попросишь, и она сама всё сделает!

«Водичку попросишь»! Ничё себе…

Баронессы где-то не было видно. Ладно, познакомимся ещё, успеется.

Сеанс получился обстоятельный. Доложился о последних своих приключениях, в особенности уделив внимание польской вольнице и их самодеятельности в приграничных германских районах. Относительно включения в ячейку кицунэ Хотару и русского призрака Николая Соболева получил одобрение от начальства (у меня сложилось такое впечатление, что он нарочно сие разрешил, чтобы всем прочим хвастаться, как анекдотом). А вот по части отправленной через польские территории колонны ответ был обескураживающим:

— Согласно заданному маршруту и расчётному времени, они должны были прибыть в Брест около часа назад. Однако колонны нет. Более того, все на все запросы, направленные в контрольные точки, получен одинаковый ответ: означенная колонна пункт контроля не проходила.

Это сообщение повергло меня практически в ступор. Следующим порывом было бежать обратно на север, найти, выяснить…

— Аркадий Ильич, аккуратнее, казённое-таки! — вывел меня из ошаления голос Антохи, и я понял, что оставил когтями выразительные борозды на подставке аппарата.

— Это ничего, — пробормотал отрешённо. — Это мы заменим.

Положил трубку на рычаги. Встал. Сел снова. Встал. Поворотился к двери, запустив руку в шевелюру.

Что делать, мать его?.. Делать что???

Аппарат задребезжал снова.

— Дежурный по связи казак Коновалов! — схватив трубку, гаркнул Антоха и тут же потянул её ко мне: — Аркадий Ильич, вас!

А КАКОЙ ХОРОШИЙ БЫЛ ПЛАН!

Российская империя. Земли польские.

25 января 1948 года, около часа пополудни

Хотару

Она была раздражена настолько, что ещё немного — и пар бы из ушей пошёл.

Всё началось буквально в пятидесяти километрах от границы. Наивно было полагать, что спалив бошку одному из заговорщиков, они избавятся от всех сразу. Как бы не так!