Ворошиловский стрелок. Книга первая (СИ) - Найденов Дмитрий - Страница 7

Окрестности Барановичей.

Время текло медленно, и на дороге никого не было видно, что явно нетипично для этой местности, но, возможно, беженцы идут по главной трассе, а мы стоим на просёлочной дороге, только вот я уверен, что часть войск должна идти по второстепенным. В небе с левой стороны раздался нарастающий шум, и вдалеке появилась большая группа самолётов, летевших строем. Достаточно низко и, судя по всему, это явно немецкие, а не наши. Когда они скрылись, впереди раздался шум, и на расстоянии километра на дорогу выехали мотоциклисты, только в этот раз их было больше: два с колясками, а четыре обычных, на всех сидели солдаты, и они быстро приближались. Скорость движения — не меньше тридцати километров в час, что для просёлочной дороги достаточно быстро.

— Дмитрий, что, стреляем? — раздался вопрос Валуевой.

— Я сказал, без команды не стрелять, это разведка, за ними должна ехать колонна. Ждём, молча.

Мотоциклы проехали мимо нас, всего немцев насчитал 14 солдат, и это много, даже без пулемётов они нас смогут всех перебить, пуля, как известно, «дура», летит куда хочет, а плотность огня от двух пулемётов и десятка ружей будет очень серьёзная. Они уже скрылись, и минут через десять появились ещё одна машина и два мотоцикла с колясками, только машина не простая, а явно бронированная. Небольшая, сверху крупнокалиберный пулемёт, ещё какие-то решётки открытые, и сверху торчит немец, осматривающий дорогу. Все выглядят достаточно небрежно, и это уже похоже на головное охранение, значит, скоро должна показаться основная колонна. Если там будут танки, то вступать в бой уже не будет никакого смысла. Один удачный выстрел из пушки, и нас не станет, а на дистанции в один километр промахнуться сложно.

Вот только проехавший бронеавтомобиль меня сильно напряг, мы ему ничего не сделаем им и дорогу, по которой я планировал отступать, они уже заняли, вот только вариантов других нет. Если я хочу остановить эту колонну, встречать нужно здесь, уверен, на основных направлениях их есть кому встретить. Время стало тянуться ещё медленнее, внутри всё сжалось как пружина, хотелось просто сбежать отсюда, и уверен, такие мысли были не у меня одного, но девчонки держались достойно, хоть и ворочались на своих лёжках.

Ещё минут пятнадцать прошло, как вдалеке вначале послышался шум, а потом из леска выехал первый автомобиль, он ехал медленно, переваливаясь на кочках, а в кузове сидели солдаты. Когда за ним показался ещё одни, сомнений не осталось, что это идёт основная колонна, и было их много. Они проехали половину расстояния до нас, а на дороге я уже насчитал три десятка машин, а дальше уже показались машины с пушками. Колонна приблизилась уже на триста метров, а всё не заканчивалась. Среди них были не только грузовые, но и среднего размера. Между джипом и грузовиком, какая-то разновидность, мне не встречавшаяся, в них тоже сидели солдаты с оружием в руках.

Но главное, что удивило, это беспечность немцев, они явно не ожидали нападения или были уверены, что дорога безопасна, вот за эту уверенность они и поплатятся. Подпустить решил на сотню метров, первую очередь выпущу по сидящим в кузове солдатам, а остальные по двигателям машин. Пешая колонна двигается со скоростью 3–4 километра в час, а моторизованная — 20–30 километров в час. Разница огромная, и задержка такого крупного соединения точно будет значимой.

Сердце колотилось как барабан, отдавая в ушах, руки так сильно сжали рукоять пулемёта, что пришлось несколько раз разжимать, а взгляд смотрел сквозь прицел точно на головную машину и сидящих в кузове солдат. Взяв за отметку кочку, я дождался, когда головной автомобиль с ней поравняется, и коротко нажал на спусковой крючок.

Короткая очередь прошлась точно по кабине, сразу раздались выстрелы справа и слева от меня, а я выпустил ещё три коротких, переключившись на следующий автомобиль. Так как встали мы на повороте со смещением, то мне была видна вся колонна, что давало преимущество. Отстреляв первый короб, сменил его, не тратя ни одной лишней секунды, после чего стал стрелять короткими по 3–4 патрона по моторным отсекам, стараясь не пропустить ни одной машины.

Немцы, надо отдать им должное, сориентировались быстро, раздались свистки и команды, после чего они стали выпрыгивать из машин, рассредотачиваясь по полю, открыв ответную стрельбу, но явно неприцельную. Выпустив ещё около сотни патронов и заменив последний короб, стал стрелять по ближайшим солдатам, которые уже поднялись в цепь и собрались бежать в нашу сторону. Скосив пятерых, добился того, что вся цепочка залегла, а я решил переключиться на винтовку, благо она лежала рядом и была готова к стрельбе. Последний короб решил оставить на отход, чтобы прижать противника, если они подберутся очень близко.

Вот с винтовкой в руках стоило прижать её к щеке и прицелиться, произошло что-то странное, взгляд сфокусировался на узком участке, и все объекты в небольшом пятне, как бы приблизились. Такое ощущение, что смотрю в снайперский прицел, настолько картинка ближе и чётче, но зато вокруг ничего не вижу.

Я читал про такой эффект, он бывает у снайперов от большого количества адреналина, и помимо явного плюса, у него есть и минус, боковое зрение полностью отсутствует, и противников сбоку я не вижу. Однако сейчас, когда враг строго впереди, это играет мне на руку.

Стоило одному немцу подняться и что-то крикнуть, как я нажимаю на спуск и даже вижу, что попал точно в грудь, тут же смещаю прицел на миллиметр и стреляю в следующего, кто стал подниматься. Ещё три выстрела, все точно в цель, и перезарядка. Стоило отвлечься, и эффект туннельного зрения сразу пропал, зато смог окинуть взглядом поле боя и быстро осмотреться. Валуева стреляет небыстро, а вот Смирнова явно частит.

— Смирнова, не торопись, целься лучше, береги патроны, — крикнул я, а в ответ мне прилетело только одно слово:

— Есть.

Я методично расстреливаю немцев, как в тире, не давая им высунуться, и основная группа сбилась в кучи, прикрываясь машинами, у которых парили движки от пробитых радиаторов и блоков. Не знаю, это бывший владелец тела — такой снайпер или я, а может, и мы вместе, но моя результативность просто зашкаливает. На четвёртой обойме у меня семнадцать попаданий, но здесь немцы установили сразу два пулемёта впереди разбитой колонны, сразу прижав нас к земле.

— Сменить позиции, — крикнул я и взялся за пулемёт, ожидая, когда цепь поднимется.

Хлопки справа и слева прекратились, раздались свистки и несколько сотен немецких солдат, вскочив, бросились к нам. Они успели расползтись по полю достаточно широко, на полсотни метров в каждую сторону, часть стреляла в нас, создавая очень плотный огонь.

— Всё, отходим ползком к мотоциклу, как услышали? — крикнул я, дав две длинные очереди, перечеркнувшие строй наступающих.

— Есть отступить.

— Отступаю, — раздались голоса девчонок, и это меня обрадовало, значит, живы.

Добиваю магазин, пригибаюсь к своей лёжке, прячась за небольшим бугром, запихиваю пустые улитки в вещмешок и пытаюсь уползти с пулемётом. Оказалось, сделать это очень непросто. Ствол раскалённый, винтовка за спиной мешается, вещмешок с пустыми коробами мешается не меньше винтовки. Приходится тащить по очереди, подтягивая и перемещаясь, на что уходит драгоценное время, а поверху летят сбитые щепки от попаданий по деревьям.

В итоге решаюсь на рывок, подхватив пулемёт, на карачках двигаюсь за группу деревьев, а дальше канава, по ней к мотоциклу метров тридцать. Вроде как не должно задеть, сюда уже не долетает, но поверху деревьев ещё бьют пули. Страшно до жути, но бросать пулемёт, как и пустые улитки коробов нельзя.

Пока полз и бежал, весь взмок и понял, что открывать огонь нужно было раньше или покидать позиции, пока враг не поставил пулемёты. Сейчас мы все очень рисковали, но сделать уже ничего нельзя.

Девчонки уже стояли у мотоцикла, выкатив его из кювета, напуганные, но довольные, особенно когда увидели меня.