Грехи улиц: Власть - Хармон Ксения - Страница 18

Я продолжала сверлить взглядом бутылку.

— Не могу…

— Почему? — Он бережно убрал волосы с моего лица. — Ты не смотрела на меня нормально с той вечеринки у Брендона…

— Потому что я всё ещё чувствую стыд за ту ночь.

— А я — нет, — уверенно сказал Нэш и коснулся пальцами моего плеча. — Посмотри на меня.

Я стиснула губы и всё-таки заставила себя поднять взгляд.

Эти зелёные глаза… В них всегда было столько тепла, заботы и какой-то тихой влюблённости, что у меня невольно сжималось сердце.

— Я так хочу понять, что происходит внутри тебя. Помочь… успокоить, — прошептал он.

— Кажется, я смогу успокоиться, только если сбегу от отца и собственной жизни…

— Обещай, что, если так и случится, ты дашь мне знать. Мы сможем сбежать вместе.

— А тебе есть от чего бежать?

— Скорее не от чего, а с кем.

Мои губы сами собой дрогнули в лёгкой улыбке. Взгляд невольно опустился с его глаз ниже.

Нэш положил руку мне на талию, и по телу будто пробежал разряд тока. Его пальцы коснулись моей щеки, и он медленно наклонился ко мне — настолько близко, что я почувствовала его винное дыхание на коже.

На несколько секунд мир вокруг будто замер. Я закрыла глаза, чувствуя дрожь во всём теле, и Нэш нежно коснулся моих губ.

— Эми, ты взяла… — внезапно раздался голос Лекси.

Мы тут же отпрянули друг от друга. Я резко повернулась к столу и продолжила разливать вино, делая вид, будто ничего не произошло, хотя сердце стучало так, словно я только что пробежала марафон.

— Всё в порядке? — невинно поинтересовалась она, хотя её хитрый взгляд говорил об обратном.

— Да, вполне.

Нэш тут же исчез в коридоре.

Я сделала глубокий вдох и подняла глаза, встречаясь взглядом с Лекси. Она стояла напротив, скрестив руки на груди, а на губах сияла улыбка до ушей.

— Ничего не было. Ясно? — пробормотала я и схватила бокалы.

— А мороженое не забыла? — крикнула она мне вслед.

Я закатила глаза.

* * *

На часах было почти одиннадцать, когда я наконец вернулась домой. Меня сразу встретил знакомый запах чего-то тёплого и домашнего, доносившийся с кухни. Я скинула кеды у входа и тихо прошла туда.

На столе стоял пластиковый контейнер, а рядом лежала записка. Я развернула её и сразу узнала почерк Нины: «Я хотела тебя порадовать, Эмбер. Надеюсь, у меня получилось. Приятного аппетита!».

Под крышкой оказался один из моих любимых ужинов из детства — ньокки в сливочном соусе с пармезаном и кусочками бекона. Сверху лежало несколько листочков базилика, а рядом Нина оставила завёрнутый в фольгу чесночный хлеб.

Когда-то она называла это «антистрессом в тарелке».

Я улыбнулась, взяла контейнер и направилась в гостиную, но, едва переступив порог, остановилась. На обеденном столе стоял букет — белые пионы, розовые гвоздики и веточки эвкалипта.

Я подошла ближе, пытаясь понять, откуда он здесь взялся, когда наверху раздались шаги. Через несколько секунд по лестнице спустился отец.

— А вот и ты, — спокойно сказал он. — Не видел тебя почти сутки. Где ты была?

— У Лекси, — безразлично ответила я, пожав плечами.

— А на самом деле?

Я достала из кармана телефон и открыла последнюю фотографию — снимок, который мы решили сделать перед тем, как я поехала домой.

— У Лекси, — повторила я, показывая фото.

Я, Лекси и Зак — с пиццей и бокалами в руках.

Он посмотрел сначала на экран, затем снова мне в глаза.

— Мне утром пришло уведомление, — продолжил он. — Почти три тысячи долларов. Больница St. Angels. Объяснишь?

— Я сдавала анализы, ходила к врачу, на консультации… Надеюсь, справку приносить не нужно? Или ты настолько одержим контролем, что полезешь ко мне под одежду?

— А что это за анализы за три тысячи? Ты никогда столько не тратила.

— Потому что раньше я была маленькой девочкой, и ты решал, когда и что мне делать. Сейчас я… — я на секунду запнулась, — я почувствовала себя плохо и поехала в больницу, чтобы проверить здоровье. Сойдёт за ответ?

За ответ, может, и сойдёт, но отцу, похоже, было плевать. Он молча, едва заметно кивнул и перевёл взгляд на цветы.

— Это тебе. Прислал Тревор.

Я замерла.

— Тревор? Что?

— Полагаю, он хотел загладить инцидент на ужине. Я же говорил — ты всё не так поняла. На самом деле он хороший парень.

Уголки его губ слегка приподнялись, а меня тут же затошнило. В горле появился ком.

— Я пригласил их на ужин к нам в выходные.

— То есть после того, что он попытался со мной сделать, ты решил пригласить его к нам домой?

— Что бы там ни было, он осознал свою ошибку и извинился.

— Вот бы ты тоже так сделал.

Тишина.

Всё застыло — воздух, время и даже звук.

Мы смотрели друг на друга. Его глаза — холодные и упрямые. Мои — полные боли, которую он, кажется, никогда не сможет признать.

— Я пойду к себе, — сдавшись, прошептала я. — И раз уж эти цветы подарили мне, то я их забираю.

Я схватила вазу и уверенно направилась на второй этаж. Залетев в свою комнату, я закрыла дверь на замок и поставила цветы на рабочий стол у окна.

Мой взгляд медленно скользнул по каждому бутону, каждой веточке. Цветы были потрясающими. Наверное, самыми красивыми из всех, что мне когда-либо дарили. Хотя происходило это настолько редко, что сравнивать было особо не с чем.

Я уже собиралась пойти в ванную, когда вдруг заметила что-то между цветами. Из глубины букета выглядывал краешек сложенной пополам записки. Я осторожно достала её и развернула.

«Спасибо за клинику, блондиночка. Я не думал, что твоя рука окажется мягче, чем моё эго».

Несколько секунд я молча смотрела на строчки, перечитывая их снова и снова. А потом всё-таки не удержалась от усмешки и покачала головой.

От Тревора, говоришь, папа?

Какой же ты грязный, жалкий лгун.

Глава 8

Мэтт

В Дорчестере действовали свои законы. Не такие, как в остальной части штата.

Они не были прописаны на бумаге, не висели на стенах судов, их не зачитывали прокуроры или копы, но ты либо жил по ним, либо однажды собирал собственные зубы с асфальта.

Помимо законов, здесь существовала чёткая иерархия.

В нормальном мире на вершине стояли те, у кого были деньги, власть, адвокаты и связи. Здесь — тот, кто умел управлять страхом. Тот, кто был связан с тенью, криминалом и болью и одним словом мог либо уничтожить, либо подчинить.

В районе процветали кланы, банды и всевозможные группировки. Свои лидеры, свои войны, свои сделки. И, как бы парадоксально это ни звучало, порядок здесь держали мы.

Не чёртовы копы, чиновники или какие-то внешние силы. Мы — Кайден, я, Крис и Итан. Четверо парней из старого заброшенного дома на окраине. Те, кто вырос на улицах, пропитанных кровью и холодом. Те, кто больше не боялся боли, потому что когда-то пережил её в полной мере.

Нас называли королями улиц не потому, что мы просили, а потому, что заслужили.

Мы не носили корон, но каждый наш шаг по району отдавался эхом — улица знала нас в лицо. Уважение было нашим товаром, и мы не делились им с каждым, кто его просил. Мы не делали исключений, потому что иначе здесь было нельзя.

Один из базовых законов Дорчестера звучал просто: кто первый увидел, тот и забрал.

Работало это почти по-детски: тебе дали игрушку — теперь она твоя. Хочешь делиться — твоё дело. Но если кто-то попытается отнять её без спроса — готовься к драке.

Только вместо игрушек здесь были территории, деньги, репутация. И люди. Иногда — девушки.

Когда Фест первым заметил Эмбер — всё. По местным понятиям метка была поставлена. Он увидел её первым, он выбрал её, а значит, никто другой не имел права вмешиваться. Нравилось это кому-то или нет — всем было плевать. Кем бы ты ни был и как бы дерзко себя ни вёл, закон улиц стоял выше личных желаний.

Но, твою мать, всё изменилось, когда Эмбер появилась в районе и Кайден с какого-то хрена решил вмешаться. Он полез во всё это так, будто, блять, забыл, как работают правила. Будто не был одним из тех, кто сам эти правила устанавливал.