Это все огонь - Ригби Элеанор - Страница 9

– Так и есть, – сухо подтверждаю я.

– Слушай, Селия, – продолжает она, повышая голос. – Ты тоже прошлым летом уезжала или оставалась в Мадриде?

– Нет, не в Мадриде. Ты можешь себе представить, при такой жаре?– шутливо говорит она, подбоченясь.– Я уезжала к себе в провинцию, в Кастельон. Воспользовалась такой возможностью, чтобы побывать на фестивале[23], его обычно открывают «The 1975»[24]. Ну и провела там несколько неделек.

– Да ты что! – актерские способности Дасиль определенно улучшились. Она очень убедительно притворяется удивленной. – Прошлым летом мы с Тиаго тоже побывали на концерте. Он тебе рассказывал, в каком был восторге? У него даже подружка появилась. Ее звали Малаика.

Селия выглядит так, словно многого не понимает. Для того, кто не знает, о чем говорит Дасиль, ее голос, должно быть, звучит как испорченный телефон. Сплошь бессмысленные фразы.

– Какое экзотическое имя. Это потому, что на Канарских островах так много людей из Марокко, Сахары и других стран, да? Или что-то в этом роде, мне Тиаго рассказывал. А ты откуда родом? Твои родители приехали откуда-то?

– Ты спрашиваешь потому, что я мулатка? – Я бы сказал, что невозможно чувствовать себя неловко, когда Дасиль так естественно говорит о своем происхождении, но Селия нервничает; возможно, ее беспокоит то, что ее могли понять неправильно. – Мой дедушка по материнской линии из Сахары. Он перебрался в Венесуэлу, познакомился с моей бабушкой, и они остались там на всю жизнь. Моя мать из-за кризиса, как и многие венесуэльцы, эмигрировала на Канарские острова. Но ты только посмотри на Тиаго… – Она искоса смотрит на меня, лукаво улыбаясь. – Он рассказывал тебе всякие скучные подробности своих путешествий. Неужели не рассказывал о Малаике? Идеальная девушка, на самом деле. Кстати, она тоже была из Сахары.

Дасиль начинает волноваться. Лучше бы я взял Селию за руку, за локоть или перекинул через плечо и вытащил отсюда до того, как вулкан извергнется.

– Почему бы нам не пойти потанцевать? – предлагаю я.

Мне неловко это говорить, но я умею скрывать свои эмоции, как настоящий профессионал.

Селия даже близко не соблазнилась. Должно быть, ее ослепила девушка в кроссовках и с африканскими косичками, и хотел бы я ее за это винить, но я ее понимаю. Часть меня, мазохистская, глубоко укоренившаяся в тот день, когда я встретил Дасиль, хочет остаться и смотреть, как она продолжает меня мучить.

Ее изобретательность и способность уничтожить меня следует рассматривать как современное искусство, как в песне IZAL[25]: «Фантастическая загадка, противоестественное явление».

Честно говоря, теперь, вспоминая текст, я прекрасно его понимаю. Как и Микель, я уже два часа созерцаю ад.

– Сейчас мы болтаем с Дасиль, но могу присоединиться к тебе позже.

«Да, чувак, я собираюсь подвигать задницей, чтобы эта парочка следила за мной издалека».

– Давай! – подбадривает меня Дасиль. Бьюсь об заклад, что на этот раз она не притворяется. – Не бойся. Это девчачий разговор. Тебе будет очень скучно.

– Проверь меня и посмотри, будет ли мне скучно, принцесса.

Дасиль достает оливку из своего коктейля и кладет ее в рот. Пока жует, одаривает меня триумфальной улыбкой. Понятно, что сегодня она просто играет со мной, но она знает, что у нее есть преимущество. Проведя свои исследования, она обнаружила, что Селия просто купается в невежестве, а информация – ее информация – это сила.

Однако чего она не знает, так это того, что, переживая прошлое в таких подробностях, она становится предсказуемой, и я напоминаю ей об этом, опираясь локтями на барную стойку между нами.

Я наклоняю голову к ней и подтягиваю к себе ее коктейль, чтобы сделать невинный глоток.

– Похоже, ты прекрасно помнишь, чем мы занимались прошлым летом. Это было для тебя особенным, правда? Потому что ты не особо запоминаешь вещи, которые тебе неинтересны.

– Ты не хочешь продолжать в том же духе,– тихо заверяет она меня[26]. – Фальшивый насмешливый тон, и слышу его лишь я, поверь мне, негодяй.

– Негодяй? – повторяет Селия, потянувшись вперед. – Ты так его называешь?

– Это канарское прозвище, которое часто используется по делу и не по делу, но когда я его произношу, это справедливо, – отвечает Дасиль, рассеянно поглаживая барную стойку. И это самый смелый ответ, который она когда-либо давала, знак того, что нет, я не хочу продолжать в том же духе, иначе она повысит градус намеков. – У твоего парня была целая история, Селия.

Она вздыхает.

– Поверь мне, я знаю. Неудивительно, что ты его так называешь.

– Теперь вы обе против меня? – жалуюсь я, обращаясь только к Селии, которая кокетливо пожимает одним плечом.

А Дасиль не воспринимает это как шутку и сверлит меня взглядом.

– Ну, так и должно быть. Девушки должны держаться вместе, особенно когда враг общий. – Она хлопает ладонью по барной стойке и встает со стула. Не думаю, что это потому, что она устала от войны. – Пойду помогу брату. Ему немного сложно сохранять равновесие.

Я провожаю ее взглядом.

Нет, она уходит не потому, что устала от войны. Она уходит, чтобы спасти Айрама от блондинки, которая предлагает ему выпить за ее друзей. Остальные мои сокурсники, Роберто и Феде, уже вышли из своих кают, чтобы присоединиться к вечеринке, Лейри с ними. Встреча Айрама со своим прошлым была неизбежна, и уже издалека становится ясно, что она застала его врасплох.

Это Дасиль. Она бесит тех, кого ненавидит, и помогает тем, кого любит, возглавляя спасательные операции.

– Ты тоже не очень умелая, – я пользуюсь возможностью уколоть ее, прежде чем она уходит. – Я удивлен, что вас наняли официантами.

– Я не официантка… – она позволяет этой реплике повиснуть в воздухе и похлопывает меня по спине, – так что не волнуйся. Мне работа не помешает общаться с пассажирами. Мы так совпали в этом путешествии, что все будет как в старые добрые времена.

– Рада была с тобой познакомиться! – восклицает Селия, не обращая внимания на то, как ловко Дасиль отбрила меня.

– Аналогично, детка. – Дасиль целует ее со всей непринужденностью, на какую способна. – Надеюсь скоро тебя увидеть. У нас так много общего, и у меня есть чувство, что мы отлично поладим.

Она уходит к декорациям в гавайском стиле, собираясь помочь Айраму. Я знаю, что мне следует содрогнуться от столь явной угрозы, и признаю, что достаточно зол на нее и ее проблемы, чтобы отправиться за ней следом и притащить обратно. Но это «все будет как в старые добрые времена» меня не только тревожит, но и заставляет испытывать облегчение.

Прошлому не следовало возвращаться ко мне – но раз уж оно здесь, разве так плохо тепло его приветствовать?

– Подружка. Под-руж-ка. У него есть ПОДРУЖКА! Ты можешь в это поверить, а? У тебя это в голове укладывается?

Я жду, пока Мадай отпустит одну из своих умиротворяющих реплик, ну или из тех, которые преуменьшают мои неврозы, например, как «красивых парней обычно разбирают, ты слишком долго тормозила». Но Мадай не сдвигается с края кровати, которую собирается занять по моей команде – нижнюю койку, я всегда ложусь на верхнюю. Она не столько удивлена, сколько беспокоится за меня.

Ее смена на кухне закончилась примерно двадцать минут назад. Стоило мне получить ее сообщение, в котором говорилось, что она свободна до конца ночи, я бросила все дела – а я пыталась заставить брата признаться, что он травмирован столкновением с Лейри, чтобы мы могли поговорить как взрослые люди, – и пошла к ней. Мне нужно было запереться в нашей каюте и от души выпустить пар, хотя эта дыра такая маленькая, что я чувствую: подробное описание того, как сильно я его презираю, сюда просто не втиснется.