Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 1

Annotation

Каково это — быть дальней родственницей Императора и последней княгиней угасающего рода? Не попадешь — не узнаешь.

Старая нянюшка провела ритуал и призвала меня в полный магии мир. Теперь у меня два сознания в одном теле, запретный дар, руины отчего дома, долги и последняя теневая борзая. А еще могущественный сосед, который не остановится ни перед чем, чтобы прибрать все это к рукам. И мне придется или сдаться... либо возродить свои земли.

Воля. Наследница пустоты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Воля. Наследница пустоты

Глава 1

Кочерга

«Отбирая щенка себе в свору, никогда не бери того, что пятится от руки и жмётся к материнскому боку, пусть он даже статен и крепок, а бери того, кто, подняв хвост, первым бежит к тебе и не вздрагивает от голоса. Робость в щенке — не осторожность, но трусость, а трусливый пёс в охоте много хуже хромого».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Сознание возвращалось рывками. Будто кто-то её беспощадно выдёргивал из спасительно тёмной, глубокой воды. Она чувствовала себя рыбкой, прицепленной на крючок.

Куда её тащат? Зачем? Отпустите…

Бах! Раздался жуткий грохот, от которого дрогнули стены и жалобно зазвенело оконное стекло. Открыла глаза и не поняла, где находится.

Бах! Сердце подпрыгнуло к горлу и замерло там. Бревенчатый потолок, тёмными полосами нависающий прямо над головой, плавно качнулся и поплыл.

Что это за место?

БАХ! — новый удар заставил её опереться на локти и сесть. Низкая дверь в стене напротив содрогнулась, и по её косяку яркими искрами брызнула серебристая вязь. Вспыхнула и погасла.

Кто она?

Вопросы кружились как мухи, в висках больно стучало.

— Откройте немедленно! — проревел сиплый бас за стеной. — Княгиня, я знаю, вы там!

Княгиня? Она — княгиня? А он тогда кто, серый волк?

Совершенно не помнила, кто она, как зовут, почему она здесь, в этой убогой каморке с закопченным потолком.

— Козочка, ты-то дома, — у неё в голове неожиданно раздался чей-то насмешливый голос. Совершенно чужой, незнакомый, но звучащий так правильно, как будто бы так и надо. — Кажется, дом твой сейчас разнесут до фундамента.

— Да, — прошептала она пересохшими губами, хватаясь за голову. — Пусть.

— Это неправильный ответ. Сейчас поднимешь свою тощую задницу и откроешь гостям.

— Кто… кто ты?

— Твой ангел-хранитель, — хмыкнул голос. — Твоя совесть. Твоё второе я. Называй хоть горшком, только в печку не суй. Вставай!

В ответ Ольга испуганно сжалась в комок, натягивая старенькое байковое одеяло до подбородка. Снаружи снова заколотили — и, судя по звуку, ногами.

— Я боюсь… — выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я никого здесь не жду. Кому я нужна?

— Мне, козочка, мне, — отрезал уверенный голос. — Я теперь здесь живу, и ты — мой кров и мой дом. Так что уж будь так добра, поднимайся. Можешь даже не одеваться. Кочергу прихвати.

— Зачем? — гулко сглотнув, тихо переспросила молодая княгиня.

БАБАХ!

Дверь опять содрогнулась, и по ней побежала глубокая трещина, тут же вспыхнувшая серебром. Родовой охранный сигил¹ — она почему-то вдруг вспомнила, что это было, — вспыхнул в последний раз и погас, осыпавшись на порог горсткой пепла.

— Глупенькая, — в голосе вдруг послышались нотки сочувствия. — А вдруг тебя пришли убивать? А ты без кочерги. Неудобно получится. Встать, я сказала!

Её руки отбросили одеяло, странным образом подчиняясь неведомому голосу. Ноги сами спустились на прохладный глинобитный пол.

Худенькие какие! И синие. А лодыжки опухшие, жуть.

Пошатнувшись, девушка ухватилась за спинку железной кровати и всё-таки встала. Первый шаг дался ей трудно. Ноги казались чужими и мягкими, ватными. До печки было всего пять шагов, а как трудно их пройти. Потихоньку, по стеночке, цепляясь за бревна рукой, добралась. Пальцы сомкнулись на ржаво-шершавом железе, приставленном к изразцовой печи. Кочерга была страшно тяжёлой, как будто чугунной, но в руки послушно легла.

— Вот так. Молодец. А теперь топай к двери. Шевелись, козочка!

Она шла, едва переставляя босые ноги. Тонкая ночная рубашка путалась, липла к коленям. Мыслей не было. В голове поселился чужой голос.

— Открывайте, Волынская!

— Экий урод, — проворчал внутренний голос. — Дверь между прочим у нас не дарёная!

Девушка рвано вдохнула, зажмурилась и, отодвинув тяжёлый засов, рывком распахнула несчастную дверь.

На пороге, практически заполняя собой весь дверной проём, стоял… Кто-то смутно знакомый. Она его точно уже где-то видела. Широкоплечий и грузный, в богато расшитой рубахе и шёлковых шароварах, заправленных в лаковые сапоги. Круглое и румяное лицо в обрамлении огненно-рыжей окладистой бороды искривилось в улыбке, больше похожей на хищный оскал. От пришельца разило таким крепким портяночно-перегарным духом, что у неё защипало глаза и засвербило в носу.

— Здрастье, барышня! — просипел гость, темнеющим взглядом окинув хозяйку от босых ног до макушки и обратно, открыто задержавшись на груди, прикрытой скромным вырезом рубашки. — Не ждали? А я мимо шёл, думаю, дай загляну…

— Ткни в него кочергой, — раздался в голове твёрдый приказ. — И не бойся, он не ответит.

— Он страшный… — прошептала хозяйка, вжимаясь в дверной косяк. — И сильный. Я не могу…

— Можешь. Ты же — княгиня Волынская. А он… — голос сделал короткую паузу, — пёс. И даже ошейник на месте. Сама посмотри.

Девушка послушно перевела взгляд с лица на расстёгнутый отворот рубахи. Там лентой темнела широкая обрамляющая татуировка, прикрытая спереди бородой. Витиеватый узор древних рун, знакомых ей с раннего детства.

«Крепостной рода Мещеряковых».

Вспомнила. Он действительно пёс, прав был голос. Цепная собака её нового соседа Иннокентия Мещерякова, прибравшего в цепкие руки один из заложенных островов. И метившего в мужья.

— Вот теперь понимаешь? — голос в голове звучал вкрадчиво. — Тебя травят собаками.

— Чего замерла-то, красавица? — пришелец шагнул вперёд, оттесняя её плечом внутрь дома. — Я ж с приветом зашёл. От хозяина моего, Иннокентия Ильича. Просят они тебя в гости пожаловать. Прямо теперь.

Борис (она вдруг вспомнила его имя — приказчик Мещерякова, бывал здесь и раньше) навис над ней всей своей тушей и пальцами подхватил тонкий девичий локоток. Ухмыльнувшись, сжал так, что княгиня пронзительно пискнула, втянула голову в плечи, отступила на шаг. И ещё на один.

— Не сметь! — рявкнул внутренний голос. — Отойди-ка!

И в следующую секунду молодая княгиня почувствовала, как её истощённое недугом тело налилось зрелой силой. Как яблочко. Плечи расправились сами собой, ноги окрепли. Решительно вздёрнув подбородок, она подняла взгляд и посмотрела на Бориса в упор. Да так, что он замер и ухмылка медленно сползла с красного лица.

Не сводя с него взгляда, девушка медленно подняла кочергу и упёрлась ей в туго обтянутый шёлком рубахи живот.

— Слышь, вы чего это, барышня? — гулко сглотнув, всё же рыкнул Борис. — Совсем страх потеряла, дуреха?

— А представь себе, голубок сизокрылый, — произнесла она неожиданно низким и совершенно спокойным голосом, — как эта железка проткнёт твоё брюхо и пустит железные корни.